Майкл Ходарковский,
профессор российской истории Университета
Лойолы, Чикаго. |
| На протяжении всей второй половины XVIII в.
чеченские старейшины также многократно
обращались с жалобами к русским властям, прося,
чтобы те вернули беженцев или заплатили
компенсацию. В 1747 г. русские, в ответ на жалобу,
поступившую из Чечни от Арасланбека, заявили, что
его беглые рабы были христианами. Арасланбек
объяснял, что он купил этих рабов у ногайцев и не
знал, что они были христианами. Местные владельцы получили временную передышку, когда в 1771 г. Екатерина II лично написала письмо кабардинцам, пытаясь, как обычно, примирить идеи, заимствованные из книг западных философов, с никак с ними не сообразующимися российскими реалиями. Хотя она патетически заявляла, что не знает такого закона среди людей, который предписывал бы отказывать тем, кто хочет принять христианство, ей все же пришлось уступить кабардинцам, требовавшим возвращения крестьян, на том основании, что они-де неспособны воспринять христианское вероучение и, кроме того, нужны для работы на своих хозяев  .
Российская политика предоставления убежища беженцам естественным образом вела к конфликту между местными дворянами и простым народом. Манипулирование социальными различиями позднее стало отправной точкой имперской политики на Северном Кавказе. Раздувая конфликт внутри местного общества, российское правительство стремилось ослабить владельцев и таким образом увеличить свое влияние среди местного населения .
В разные моменты соображения сиюминутной
военной необходимости заставляли правительство
придерживаться политики невмешательства. Так, в 1778 г. Коллегия иностранных дел отвергла как практически невыполнимое предложение астраханского губернатора защитить кабардинский народ от жестокого обращения с ним владельцев и переселить их в Сибирь, в пограничные области. Коллегия ответила губернатору, что отношения низшего класса и владельцев находились вне компетенции России и что вмешатель сво в эти вопросы означает нарушение права кабардинцев на частную собственность и может вызвать обеспокоенность крымского хана и Османской империи. Далее в инструкции говорилось: «А то что могут подвластные кабардинские люди произвести бунт и владельцев своих перебить, то тут ничего не потеряется, но еще будет выигрыш, когда владельцев кабардинских убудет, но нареканию и неудовольствию к здешней стороне не будет никакого» . Через
несколько лет, когда русское правительство было
уже в меньшей степени обеспокоено опасностью
возникновения конфликта с Портой и стремилось
соблюдать видимость честной игры,
князь Г.А. Потемкин-Таврический приказал
главнокомандующему русскими войсками на
Кавказе, генералу П.С.Потемкину, отвечать отказом
на все запросы кабардинских владельцев о
возвращении их беглых людей. «Отделение черни от
владельцов - добавил он - почитаю надежным
средством к обеспечению границ наших».
Но российское правительство не могло бесконечно сталкивать друг с другом владельцев и простой народ, оставаясь при этом в стороне. По мере увеличения российского влияния в регионе власти все чаще оказывались в центре проблем местного населения, что заставляло их принять чью-то сторону. В 90-е годы XVIII в. правительство сочло целесообразным искать опору в среде местной знати, и ее представители были выбраны в только что организован ные местные и приграничные суды. Конечно, тут пришлось пойти на некоторые уступки. Так, владельцам наконец было позволено пересекать российскую оборонительную линию, чтобы пасти своих лошадей. Но при этом соблюдались и некоторые предосторожности: они могли пересекать границу, только получив специальное разрешение командующего российскими войсками на Кавказе, и им. запрещалось провозить с собой оружие .
Способ, каким была заселена пограничная зона, отражал политику России на Кавказе. Первоначально беженцы - уроженцы Кавказа были рассредоточены по различным русским фортам и казачьим поселениям вдоль границы. Но близкое соседство новых поселений с деревнями, в которых они жили раньше, оказалось слишком опасным, поскольку местные владельцы постоянно организовывали набеги на пограничные селения с тем, чтобы вернуть беженцев. В 1750 г. правительство издало указ, согласно которому беженцы, перешедшие в православие, должны были переселиться вглубь России, подальше от границ, и жить там среди русских, у которых они переняли бы сельскохозяйственные навыки, а также служили бы в армии. И вскоре одни новообращенные были отправлены на поселение к донским и поволжским казакам, а другие - в Тамбовскую губернию, где стали .государственными крестьянами. Но даже Волга и Дон, как оказалось, находились слишком близко от Кавказа, чтобы предотвратить побеги новообращенных беглецов, так что для поселения пришлось выбрать другие, более отдаленные места в Оренбургской губернии и в Сибири. Продолжая укреплять границу, в 1762 г. правительство приняло решение, согласно которому новообращенным беженцам отводилась важная роль в заселении пограничных областей на Кавказе. В своем докладе императрице Екатерине II Сенат предложил с целью укрепления района Кизляра построить новый форт, в котором должны жить обращенные в православие осетины и кабардинцы. В этом форте предполагалось построить церковь, а священник ее прихода должен был совершать поездки к горцам и проповедовать среди них христианство. Предлагалось, далее, поселить на Кавказе грузин, армян и представителей других народов, исповедующих христианство, с тем, чтобы развивать шелководство и другие виды промышленности, причем каждому народу было бы позволено жить отдельно от других и строить собственные церкви. Поселившимся в Моздоке католикам правительство предоставило кредит на строительство церкви. Сюда не допускались только мусульмане :
граница Российской империи должна была
разделять христанский и мусульман ский мир. Но
реальность, как всегда, была далека от идеала, и
нехватка поселенцев в средств заставляла
Правительство селить здесь не только тысячи
крепостных и государственных крестьян, но и
татар, и калмыков.Растущее число русских городов и фортов, поселенцев и солдат быстро меняло традиционный пейзаж региона. Изменение ландшафта и окружающей среды было неразрывно связано с военными и политическими задачами России. В 1768 г. генерал Потапов приказал снести плотину на одном из притоков Терека. Вода, которую кумыки использовали для орошения полей, теперь должна была окружить, тем самым укрепив его, форт Кизляр .
Строительст во Моздока в начале 40-х годов XVIII в.
вызвало нарекания кабардинцев, которые
требовали, чтобы форт был снесен, поскольку «оное
строение в таком месте заведено, где мы рубим лес
и скот наш пасется; и вашему величеству опасности
ни от кого не настоит и нам обиды быть не может».
Но у правительства было другое мнение на этот
счет. В результате возведения новых оборонительных сооружений местные жители оказались полностью зависимыми от воли местных властей. Теперь русские контролировали доступ к пастбищам, которые коренные народы всегда считали своими, лесам, местам рыбной ловли и, конечно, к новым рынкам. Генерал П.С.Потемкин, осуждавший жестокую эксплуатацию кабардинских крестьян, считал жалобы владельцев на то, что возводимые укрепления стесняют свободу их действий, пустыми разговорами: «утеснением почитают они то, что оружие наше служит преградою их бесчеловечия». Было бы любопытно узнать, как оценивал генерал положение русских крепостных. Новоприобретенные земли пустовали недолго. Вскоре появились указы, предписывающие последовать примеру Новороссийской губернии и распределить земли у полосы обороны. Были предложения использовать земли вдоль Терека для сельского хозяйства, под виноградники и для строительства заводов по производству шелка. Земли близ Моздока были поделены между казаками, поселенцами из России и беженцами с Кавказа .
Со временем раздел земель был завершен. Пастбища,
бывшие общей собственностью местных жителей,
превратились в крестьянские хозяйства -
индивидуальную собственность русских. А опасная
когда-то граница стала частью Российской
империи. В данной статье, я попытался показать некоторые недостаточно изученные аспекты российской колонизаторской политики на Северном Кавказе. В отличие от других империй боровшихся за влияние в этом регионе - Османской и Персидской - Россия проводила планомерную и последователь ную колонизацию, используя самые разные, как военные, так и не военные средства. В этой последовательности и упорстве заключалась сила российского колониализма, который стремился не просто поставить местные общества в вассальную зависимость, но и полностью преобразовать их, заставить их принять чужую систему понятий, организацию и чужую религию. И именно эта глубина производимых российской колониальной политикой преобразований, последовательное разрушение ею традиционной социальной ткани, угроза, исходившая от нее для всего строя жизни северокав казских обществ и их религии, приводит к тому, что кавказские народы начинают все более видеть в исламе ту силу, которая может помочь им отстоять себя и противостоять все более опасной угрозе. Характер будущих конфликтов уже обозначился. Три года назад один высокопоставленный российский администратор в интервью немецкому журналу «Der Spiegel» заявил: «История так захотела, чтобы Кавказ стал частью России» . Этот
антиисторический, националис тический и
исполненный романтизма взгляд на вещи был
сформулирован никем иным, как Вячеславом
Михайловым, министром по делам
национальностей, в чьи обязанности входил
контроль за соблюдением прав нерусского
населения Российской Федерации. Такое отношение к делу, будь оно результатом равнодушия или просто невежества, указывает на существование более важной проблемы: на отсутствие серьезного открытого обсуждения истории отношений России и народов, живущих на территории бывшего СССР, изучения причин, вызывающих претензии нерусского населения России и рост националистических движений. Как и другие имперские государства. Советский Союз развалился под тяжестью собственного веса. Главный вопрос сейчас - сколько времени понадобится новой России для того, чтобы освободиться от мешающего ей колониального наследия старой России. Примечания 1. Барон Р.Ф. Розен. «Описание Чечни и Дагестана, 1830 г.». В: «История, география и этнография Дагестана, 18-19 вв. Архивные материалы». Под ред. М.О.Косвен и Х.Хашаевой. Москва: «Восточная литература», 1958. С. 283. 2. Характерный пример являет собой Хан-Гирей, уроженец Кавказа и офицер российской армии. В 1836 г. он подал государственным чиновникам свои «Записки о Черкессии». В числе прочих документов эта рукопись в течение четырех лет находилась на рассмотрении у высочайших российских должностных лиц, пока император Николай 1 не вынес свою резолюцию и не счел «публикацию неудобной». Рукопись содержалась вдалеке от посторонних глаз и оставалась в архиве до 50х годов XX в., когда она была обнаружена. Эта рукопись не опубликована и по сей день. См. М. О. Косвен. «Этнография и история Кавказа». Москва: «Восточная литература», 1961. С. 196-198; Хан-Гирей. «Избранные произведения». Нальчик: «Эльбрус», 1974. С. 15-18. 3. По-видимому, даже сейчас не все могут отбросить этот груз прошлого. Так, составитель и редакторы документов, опубликованных в 1997 г., заверяют читателей в том, «что доминантой ранних контактов между Россией и чеченским народом были взаимная заинтересованность и искреннее стремление к прочному и верному союзу» («Русско-чеченские отношения [вторая пол. XVI-XVII в.]. Сборник документов». Сост.е.Н.Кушева. Москва: «Восточная литература», 1997. C.I). 5. Здесь можно провести аналогию лишь с двумя эпизодами российскойистории, когда соответствующими привилегиями была наделена семья купцов Строгановых, участвовавших в освоении Сибири в 60-е гг. XVI в., а также Российско-аме риканская компания, управлявшая Аляской с 1799 г. по 1867 г., пока Аляска не была продана Соединенным Штатам. 7. «В.К.Карганов. «Общественный строй адыгских народов». Москва, 1967. С. 180-181. В то время в переводах на русский язык для передачи местных социальных терминов либо использовались тюркские языки либо они русифицирова лись и часто передавались неверно (Г.М.-П.Оразаев. «Тюркоязычные документы из архива Кизлярского коменданта - источник социально-экономической истории народов Северного Кавказа». В: «Источниковедение и текстология Ближнего и Среднего Востока». Москва, 1984. С. 182. 8. В конце 70-х гг. нынешнего века, пытаясь представить чеченское общество как социально более развитое, советские ученые отрицали существование «родового строя» у чеченцев и настаивали на том, что их общество было феодальным и имело сословия. См. «Социальные отношения и классовая борьба в Чечено-Ингуше тии в дореволюционный период (Х1-ХХ вв.)». Грозный, 1979. 10. «Кабардино-русские отношения». Т. 2, № 256. С. 364. 11. «Русско-дагестанские отношения XVII-первой половины XVIII вв. Документы и материалы». Махачкала, 1958. № 87. С. 191; № 97. С. 226. 12. «Сношения России с Кавказом». № 10. С. 77. В 1719 г. Коллегия иностранных дел в ответ на жалобу астраханского губернатора Артемия Волынского сообщал, что не имеет в своем распоряжении переводчиков, которых можно было бы послать в Астрахань, и что губернатору придется прибегнуть к помощи тех, кого он сам сможет найти («Российский государственный архив древних актов [далее РГАДА]. «Кабардинские, черкесские и другие дела». Фонд 115, 1719 г., № 3, II. 4ob. (?), 10). 13. Русско-чеченские отношения (вторая пол. XVI-XVII в.)». № 108. С. 198-199. 14. «Кабардино-русские отношения». T.I, № 165. С. 264. 15. «Сношения России с Кавказом». № 10. С. 79, № 12. С. 112. 16. Подробнее об этом см. Michael Khodarkovsky. «From Frontier to Empire: The Concept of the Frontier in Russia, 16-18th Centuries».B Russian History, 19 (1992). Pp.115-128. 17. «Сношения России с Кавказом». № 4. С. 40-41. 18. Там же. № II. С.142-143. № 19. С.305. 19. P. Ф. Розен, барон. «Описание Чечни и Дагестана, 1830 г.» С. 283-286. 20. Русско-дагестанские отношения XVII - первой половины XVIII вв.», № 96. С.224. 21. Ш.Б. Ногмов. «История адыгейского народа». Нальчик, 1958. Арт. 26, № 27. С. 187. См. также «Кабардино-русские отношения». Т. 2, № III. С.141. 22. «Русско-дагестанские отношения XVII-первой половины XVIII вв.» № 96. С.225. 23. «Акты, собранные Кавказскою Археографическою комиссиею». Т. 1-12. Тифлис, 1866-1883. T.I. С. 91. Подробнее о понятии «кунак» см. В.К. Гарданов. «Общественный строй адыгских народов». С. 289-326. 24. «Сношения России с Кавказом». № 6. С. 53-62. С подобным обращением выступал и армянский епископ Мартин, просивший защитить армян Дербента, которых, как они утверждали, заставили перейти в мусульманство. («Центральный государственный военно-исторический архив» [далее ВИА]. ВИА, № 18472, 1 3 (?). 25. «Сношения России с Кавказом», № 12. С. 203. Подобные призывы о помощи, обращенные к кому можно только было раздавались достаточно часто. Так, в 50-е гг. XVIII в., когда шамхал не мог рассчитывать на помощь султана, он обратился с просьбой о защите одновременно и к персам, и к русским (П.Г.Бутков. «Материалы для новой истории Кавказа, с 1722 по 1803 год». Санкт-Петербург, 1869. T.I. С.254). А в 70-е и 80-е гг., ввиду образовавшегося российско-грузинского союза, правители Дагестана и Азербайджана вновь обратились за помощью к Стамбулу («Osmanii Devleti ile Azerbaycan T..urk Hanliklari Arasindaki M..unasabetlere dair Arshiv Belgeleri». Vol.1 [1578-1914]. Ankara, 1992. Pp.62-93). 26. «Кабардино-русские отношения». T.I, № 6. С. 14-15; № 12. С. 23-25; «Сношения России с Кавказом», № 33. С. 572. 27. «Русско-дагестанские отношения XVII-первой половины XVIII вв.», № 79. С. 174. 28. «Сношения России с Кавказом», № 4. С. 26-27, 37. В 1775 г. один российский чиновник в Астрахани предложил российскому правительству под предлогом восстановления православных церквей начать строительство города Татартюп стратегически важного пункта близ грузинской границы, что позволило бы контролировать Кабарду («Кабардино-русские отношения». Т.2, № 220. С.314). 29. В 1784 г. российские агенты были отправлены к армянам Карабаха и Карадага с тем, чтобы убедить их что они могут рассчитывать на поддержку России, если они захотят избавиться от ига персов. См. ВИА Ф. 52, оп.1, Д.350, ч.4; д.72, пт.1, л.1. 30. Там же, д.72, ч.1, л.197, 203 об. 31. «Сношения России с Кавказом», № 20. С. 305. 32. «Кабардино-русские отношения». Т. 2, № 256. С. 360, 362. 33. «Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания Российской империи». Т.2. (1744-1745); 123-128, № 651; 310-313, № 805. 34. «Кабардино-русские отношения». Т.2, № 116. C. 147-148; № 221. С. 318. Существовавшие еще раньше притязания Москвы на Северный Кавказ засвидетельство ваны в письменных инструкциях, которые были даны посланникам, отправляв шимся в 1554 г. в Польшу: если их спросят, почему Москва считает черкесов своими подданными, следует ответить, что черкесы были беженцами из Рязани и поэтому - российскими подданными. (С.М.Соловьев. «История России с древнейших времен». Москва, 1960. Т.3. С.515). В 1594 г. царь Федор объяснял в письме турецкому султану, почему Россия возвела на Кавказе новые кpenocти, тем, чтобы кабардинские князья, черкесские князья, живущие в горах, и шамхал были от века подданными московских царей («Кабардино-русские отношения». T.I, № 43. С.71). 35. Б.Ф.Пфаф. «Материалы по истории осетин». Т. 5. В: «Сборник сведений о кавказских горцах». Тифлис, 1871. С. 95. 36. «Кабардино-русские отношения». Т. 2, № 227. С. 329. 37. Там же. Т.2, № 225. С 324; № 256. С.359-363. В 1768 г. кабардинские дворяне жаловались на то, что комендант Кизляра генерал-майор Н.А.Потапов не поехал на встречу с ними в Моздоке и написал им, что говорить с такими людьми как они - ниже егo достоинства (Там же, 199-200. С.276-277. 38. ВИА. ф. 52, оп. 1, д. 264, л. 32; д. 286, и. 3, 11.2, и др. 39. «Кабардино-русские отношения». Т.2, № 212. С.295, 297; № 227. С. 330. 40. П.Г.Бутков. «Материалы для новой истории Кавказа, с 1722 по 1803 год». Санкт-Петербург, 1869. Т.2. С.110. 41. Там же. Т.2, № 220. С.312, 316. Обращение в христианство североамериканских индейцев в конце XVIII в. также дикарей» (Richard White. «The Middle Ground. Indians, Empires and Republics in the Great Lakes Region, 1650-1815». Cambridge, 1991. P. 506). 42. «Кабардино-русские отношения». Т. 2, № 220. С. 313-315. 43. Richard White. «The Middle Ground». Pp. 470, 473-474. 44. «Русско-дагестанские отношения 17 - первой половины 18 века». № 80. С.177; № 84. C.180; «Кабардино-русские отношения». Т. 2, № 23. С. 23; № 94. С. 115; Michael Khodarkovsky. «Not by Word Alone: Missionary Policies and Religious Conversion in Early Modern Russia». In: Comparative Studies in Society and History 38, No. 2 (1996): p.267-293. 45. «Кабардино-русские отношения». Т. 2, № 98-99. С. 122-124; № 124. С. 167-168; № 212. C.298. 46. Там же. Т. 2, № 175. С.236; № 212э. С.298-299. 47. Там же. Т. 2, № 202. С.282-284. 49. «Кабардино-русские отношения». Т. 2, № 213. С. 302. 50. Например, русскому офицеру связи, пребывавшему в Кабарде, среди прочего вменялась в обязанности пропаганда среди кабардинцев поддержки российского престола. Когда в 1767 г. более десяти тысяч кабардинских крестьян восстало против дворян и угрожало побегом, к ним был послан офицер, который должен был убедить повстанцев бежать от их хозяев и поселиться на российской территории. См. «Кабардино-русские отношения». Т. 2, № 194-195. С.269-273; № 212. С.298. 51. Там же. Т. 2, № 227. С. 331; № 223. С. 321. 53. ВИА ф. 52, оп. 1, д. 567, л. 42 (?); АВПРИ «Ингушские дела». ф. 114, оп. 1. 55. РГАДА «Сенат». ф. 248, п. 113, д. 1257, листы 1, 19, 20; АВПРИ «Кизлярские и Моздокские дела». ф. 118, п. 1, д. 1; «Кабардино-русские отношения». Т. 2, № 164. С.218-219. 56. ПСЗ 22, № 16, 194. C.388-392; Н.Н.Пальмов. «Этюды по истории приволжских калмыков 17 и 18 века», Астрахань, 1932, ч. .5, С. 6. 57. И.А.Гольденштедт. «Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа». Петербург, 1809. С. 4. 58. «Кабардино-русские отношения». Т. 2, № 99. С. 123. 60. Там же. Т. 2, № 188. С.255-256; № 251. С.355; № 256. С.361. 61. «Дон и степное Предкавказье, 18 - первая половина 19 века. Заселение и хозяйство». Ростов-на-Дону, 1977. С. 61. 62. Der Spiegel, № 34, August 21, 1995. S.126. |
[предыдущий доклад] [содержание] [оставить отзыв] [следующий доклад] |
|
|