Санобар Шерматова |
До сих пор Киргизия не сталкивалась с проблемой
вооруженной религиозной оппозиции. В этой
республике вся оппозиция легальна и имеет
возможность высказывать свою политическую
позицию через средства массовой информации.
Проблемы же так называемых ваххабитов, которая
так беспокоит власти в Узбекистане, в Киргизии
нет. Президент Аскар Акаев считает, что "в корне
неверно ставить знак равенства между
экстремизмом и каким-то конкретным религиозным
течением". По мнению президента Акаева "давление
на определенную группу верующих может привести к
негативному результату: вынудить их уйти в
подполье, по существу подтолкнуть к терроризму".
В самой Киргизии, где характерна
веротерпимость, нет конфликтов на религиозной
почве. Однако теперь ситуация меняется. Киргизия
может оказаться втянутой в борьбу узбекских
властей со своей религиозной оппозицией,
которая, судя по всему, перешла в активную фазу. Другую опасность таит обострение отношений между Узбекистаном и Таджикистаном. В 1997 году эти государства вместе с Россией подписали соглашение о совместной борьбе с проявлениями религиозного экстремизма, который впоследствии журналисты назвали "антиваххабитским союзом". Но характер отношений двух среднеазиатских государств вряд ли можно назвать союзническим. Время от времени Ташкент и Душанбе обвиняют друг друга в укрывательстве террористов - в Узбекистане прячется полковник Махмуд Худайбердыев, обвиняемый в совершении мятежей против таджикских властей, а в Таджикистане укрывается группа Джумы Намангони, (чьи группировки, по сведениям киргизских спецслужб, вторглись на юг Киргизии). Намангони подозревают в намерении совершить переворот и объявить Узбекистан исламским государством. Естественно, Ташкент и Душанбе требуют друг от друга выдачи своих противников, но безрезультатно. Группа вооруженных боевиков, захвативших заложников на юге Киргизии, связана с исламской партией "Хизб-Ут-Тахрир" ("Партия освобожде ния"), активизировавшейся в последнее время в Узбекистане. Такое мнение высказал "Интерфаксу" независимый эксперт, директор бюро международ ной торговли и безопасности Киргизии Орозбек Молдалиев. По его мнению, "двумя-тремя операциями" силовых структур Киргизии проникновение боевиков на территорию страны не остановить, так как для них "путь через юг Киргизии является наиболее коротким и отработанным коридором для прохождения в Узбекистан". Молдалиев подчеркнул, что группы исламских боевиков хорошо вооружены, имеют современные средства связи и проходят подготовку в центрах радикального ислама, расположенных в основном на территории Пакистана. Молдалиев тоже придерживается того мнения, что целью боевиков является создание исламского государства в Ферганской долине. По его сведениям после драматического инцидента в феврале 1999 года в центре Ташкента, которое привело к усилению деятельности спецслужб Узбекистана, ряды вооруженной исламской оппозиции, выступающей против властей республики, только увеличились до тысячи человек. Речь идет о серии взрывов у
административных зданий в узбекской столице.
Власти арестовали группу граждан Узбекистана,
которые были осуждены за участие в организации
терактов. Верховный Суд в вынесенном приговоре
квалифицировал действия подсудимых как попытку
физического уничтожения президента Каримова с
последующим объявлением исламской республики в
Узбекистане. По словам очевидцев, приехавших из
областей Ферганской долины, правоохранительные
органы повсеместно задерживали мужчин, носящих
бороду, с целью проверки относительно их
принадлежности к исламской оппозиции. В
Узбекистане в 1999 году появились листовки с
призывами ко всем мусульманам республики
присоединиться к "священной борьбе против
антинарод ного режима". По словам узбекских
диссидентов, однако листовки изготовлены в
недрах узбекских спецслужб с тем, чтобы обвинить
религиозную оппозицию в попытках
насильственного свержения власти. В начале 90-х годов в исламских группах, действующих в Намангане, насчитывалось, по некоторым сведениям, до 100 человек. По мере того, как власти усиливали преследования религиозных активистов (аресты людей, подозреваемых в участии, и просто подозреваемых в симпатии к религиозной оппозиции, исчезновения известных богословов и активистов) их ряды стали пополняться. Религиозные диссиденты и активисты вместе с семьями покинули Узбекистан и перебрались в соседний Таджикистан, впоследствии вместе с таджикской оппозицией были вытеснены в Афганистан, откуда вернулись в Таджикистан после заключения мирного соглашения. По некоторым сведениям, в лагере Джумы Намангони в таджикских горах насчитывается до 1000 боевиков - выходцев из Узбекистана. Радикальные меры властей в борьбе с религиозной оппозицией привели к расширению ее рядов, радикализации и включению в ее ряды иностранных боевиков, имеющих опыт ведения диверсионной войны. Можно сказать, что узбекские власти сами "вырастили" себе врагов. Узбекские власти, как в свое время таджикские, решили "на корню" уничтожить оппозицию в лице "исламистов". И так же, как в свое время в Таджикистане, добились обратного результата. Знакомства, которые предпочитают не афишировать По сведениям, которые предоставляют спецслужбы Узбекистана и Киргизии, многие из исламских боевиков прошли "боевое крещение" в Афганистане и военную подготовку в Пакистане, приобрели знакомства среди арабских наемников, воевавших против советских войск в Афганистане. Одним из таких людей был некий Хаттаб, получивший известность во время чеченской кампании. Этот полевой командир, руководивший отрядом арабов, был, пожалуй, самым труднодоступным для журналистов персонажем. Его имя окружено зловещим ореолом. Российская пресса писала о видеокассетах, на которых Хаттаб перерезал шеи пленных российских солдат. Утверждали, что арабы, в отличие от чеченцев, практикуют пытки попавших в плен противников. Хаттаб и сегодня закрыт для прессы, и многие вопросы, касающиеся его личности, остаются без ответа. В апреле 1998 года автору удалось побывать в доме Хаттаба в высокогорном селе Ведено. Ниже приводится отрывок из интервью с Хаттабом, опубликованном в еженедельнике "Московские новости". - В России вас называют наемником международного класса, в Чечне почитают как героя. Вы сами кем себя считаете? - Я не наемник, не террорист, не герой. Я мусульманин, простой моджахед, который воюет ради Аллаха. Россия обижала мусульман, поэтому я приехал, чтобы помочь братьям освободиться от русских. С мусульманами воевали в Боснии, Таджикистане, Афганистане. Я помогаю братьям. - Вы воевали во всех этих странах? - Нет, я был в Афганистане, помогал таджикским беженцам. - Но в Чечне наступил мир. Что вы теперь делаете здесь? - Да, здесь нет войны, но Россия воюет экономическими методами. Я руковожу учебным центром, обучаю молодых владеть оружием. - Я вижу, вы даже стены комнат украшаете патронными лентами. - Я спокоен, когда они под рукой. Мир может быть только тогда, когда рядом оружие. - Вы получили военное образование? - Нет, для меня школой стал Афганистан. - Во время войны говорили, что вы лично применяете пытки по отношению к российским солдатам, попавшим к вам в плен. Правда ли это? - Нет, это пропаганда. В моем отряде не трогали ни одного пленного. Я сам отдал матерям в руки пять солдат. 15 русских солдат приняли ислам. - Из какой вы семьи, имеете ли мирную профессию? - Моя семья среднего достатка, может, чуть богаче. Я солдат Аллаха, другой профессии у меня нет. - Где ваша родина, кто вы по национальности? - Мой дом и родина там, где проживают мусульмане. Я араб. - В Чечне говорят о том, что вы помогаете ваххабитам. Так ли это? - Я никогда не слышал о таких людях. В Коране ничего не написано о них, значит, их не существует. - Они есть, правда, называют себя не ваххабитами, а очистителями ислама. "Ваххабиты" отвергают традиции и обычаи, считая их противоречащими истинной религии. Как вы относитесь к чеченским традициям, соблюдаете ли их? - Для меня важно, что чеченцы - мусульмане. Все остальное не имеет значения. - Вы хорошо говорите по-русски. Где вы его изучали? - Здесь. В моем отряде были люди разных национальностей, и мы говорили по-русски. До приезда в Чечню я не знал ни одного русского слова. - На каком языке вы разговариваете с женой? Она ведь из Дагестана? - Да, мы обычно говорим по-русски, сейчас она изучает арабский язык. - Собираетесь ли вы обосноваться в Чечне? - Нет. Кто же Хаттаб по религиозным воззрениям? Он тщательно обходил эту тему, поэтому можно выдвигать предположения. Согласно сведениям из источников, близких к посольству Саудовской Аравии, Хаттаб родом из южных районов Саудовской Аравии, поэтому можно предположить, что он опирается, как и все сунниты этой страны, на идеологию ваххабитов, оставаясь в рамках ханбалитского мазхаба. В Чечне до поры до времени не афишировалась связь этого полевого командира с группировкой, которая обосновалась в чеченском городе Урус-Мартан и которую называли "ваххабитской". Одновременно с Хаттабом в 1995 году в Чечне появляется некий иорданец чеченского происхождения по имени Фатхи (два года спустя умер от сердечного приступа). Сотрудники духовного управления мусульман Чечни утверждают, что он являлся эмиссаром известного саудовского миллиардера бен Ладена. По их словам бен Ладен имеет сеть советников по работе с мусульманами в разных странах мира. У Фатхи, по их свидетельствам, были банковские чеки, подписанные бен Ладеном. По словам моих собеседников деньги приходили через банки Малайзии и Индонезии. (Спустя три года имя бен Ладена стало известно по всему миру). По свидетельству жителей Урус-Мартана Фатхи развернул в этом городе бурную деятельность. Было создано несколько интернатов, где воспитывались чеченские дети, оставшиеся сиротами. Учебные пособия на арабском языке привозили из-за границы. В чеченских селах и городах приезжие "ваххабиты" попытались внедрить особые правила поведения (запрет на музыку, традиционные праздники и свадьбы, установление могильных плит), особая форма одежды для мужчин - короткие, по щиколотку, брюки, рубашки с длинными рукавами, длинная борода, бритые усы. Женщинам предлагалась темных цветов верхний плащ и покрывало на лицо с прорезями для глаз. Большого успеха эти действия не имели. Дело в том, что в чеченском обществе сильны традиции и неписаные законы, которые жестко регламентируют быт, поведение чеченцев, взаимоотношения с родственниками и другими членами общества. Посягательство на традиции чеченцы рассматривают как святотатство. При Джохаре Дудаеве начался процесс исламизации. Кое-где стали работать шариатские суды, однако до 1998 года работали и светские суды. Процесс исламизации усилился во время войны. Молодежь стала посещать мечети, чего раньше не было, намаз стали совершать не только пожилые, но и молодые люди и даже молодые городские женщины, что было не характерным для Чечни. Война пробудила религиозные чувства. В феврале 1996 года в селении Рошни-чу жители, с которыми я беседовала, говорили, что надо благодарить федеральные войска за то, что чеченцы вернулись в лоно религии, и признавались, что только во время войны научились совершать намаз. После окончания военных действий президент Аслан Масхадов попытался дать импульс дальнейшей исламизации, ввести шариатское правление с тем, чтобы обуздать многочисленные преступные группировки, действующие в Чечне и за ее пределами. Это была попытка обуздать анархично настроенных чеченцев, заставить их подчиняться хоть каким-то законам. Из этой затеи ничего не вышло. Чеченское общество плохо поддается попыткам ввести его в русло законов, хотя бы и законов Аллаха. В результате экономического и политического кризиса усиливается хаос. Шариатская республика объявлена, но законы не действуют. Новая шариатская Конституция Чечни, над которой работают специальные комиссии, на сентябрь 1999 года не принята. Исламские требования причудливым образом переплетается с национальными традициями и обрядами, создавая симбиоз, который повергает ученых - исламоведов в изумление. В подавляющем большинстве своем чеченцы не отказались от традиционного суфизма. В этом направлении "ваххабиты" потерпели провал, однако преуспели в другом. В Урус-Мартане были сформированы военные подразделения ваххабитов, состоящие, частично, из приезжих дагестанцев. По словам сотрудников муфтията Чечни они проходили подготовку в лагерях Хаттаба. Несколько источников из окружения Шамиля Басаева независимо друг от друга подтвердили автору, что не кто иной как Хаттаб вручал денежные премии участникам так называемой буйнакской операции (обстрел в декабре 1997 года российской военной части в Буйнакске (Дагестан), в результате которой погибло четверо российских военнослужащих и было уничтожено несколько десятков единиц боевой техники). Костяк группы, совершившей рейд в Буйнакск, состоял из жителей дагестанских сел Чабанмахи и Карамахи, (откуда родом жена Хаттаба), по тем или иным причинам укрывавшихся на территории Чечни. Хаттаб живет в Ведено, в доме Басаева и считается его гостем; этот статус обеспечивает арабу покровительство семьи Басаевых. А политические планы Басаева тесно связаны с Дагестаном. В Чечне в 1997 году был создан Конгресс народов Чечни и Дагестана, в руководство этого органа был избран Басаев. Основной целью декларировалось объединение двух республик. Похоже, что амбициозный полевой командир не простил Аслану Масхадову проигрыша на президентских выборах в Чечне в 1996 году. После выборов Басаев возглавил оппозиционно настроенную против президента группу полевых командиров. В Чечне говорили, что Басаев присмотрел для себя должность имама Чечни и Дагестана, взяв пример со знаменитого тезки - имама Шамиля. Очевидно, что для достижения этих планов предполагалось использовать военные методы; подготовку опытных бойцов для ведения партизанской войны и взял на себя Хаттаб, по слухам обучение велось в лагерях в селении Сержень-Юрт недалеко от Ведено. Есть любопытный момент, проливающий свет на обстоятельства появления Хаттаба в Чечне. По некоторым данным его приезду способствовал Шамиль Басаев, который имел контакты с таджикской оппозицией, базировавшейся в Афганистане и ведущей оттуда бои с российскими и таджикски ми частями. То, что эти контакты имелись, признавали в руководстве таджикской оппозиции. Еще раньше во время чеченской кампании осенью 1995 года в горах в окрестностях чеченского города Шали во время беседы Басаев признал, что в 1992 году с группой чеченцев отправился на помощь таджикской оппозиции. По некоторым сведениям, до Афганистана, где базировались отряды исламской партии Таджикистана, группа Басаева не дошла, а проведя некоторое время в Пакистане, отправилась воевать в Абхазию. Однако Басаев заявил, что они дошли до Афганистана и оказали помощь таджикской оппозиции. Дальше говорить на эту тему чеченский полевой командир не захотел, заявив, что опасается, как бы его не приняли за исламского фундаменталиста. Это тоже любопытный момент: теперь, спустя три года Басаев уже этого не опасается. Обстоятельства пребывания Басаева в Пакистане и связь с таджикской оппозицией - одна из самых загадочных страниц биографии известного чеченского полевого командира; по некоторым сведениям, полученным мной в Чечне, Басаев, во время пребывания в Пакистане, проходил подготовку в одном из военных лагерей, правда, недолго - одну неделю. Как заявил мой чеченский собеседник, попросивший не называть его имени, "Шамиль не выдержал тренировок, уехал, а я - выдержал до конца". Чеченский полевой командир в 1997 году даже отправил письмо лидеру таджикской оппозиции Саиду Абдулло Нури, в котором подверг критике соглашение, подписанное таджикской оппозицией с властями своей республики. По мнению одного из членов таджикской оппозиции, с которым я беседовала в мае 1997 г. через связку "Нури-Басаев" Хаттаб и проник в Чечню. Если Фатхи был прямым эмиссаром бен Ладена, то Хаттаба можно отнести к так называемым "птенцам бен Ладена". С именем миллиардера-терро риста связана история целого поколения арабских наемников, воевавших в Афганистане против советских войск. Их называли арабскими афганцами. После серии публикации в американской прессе известно, что с самого начала советско-афганской эпопеи американские спецслужбы патронировали моджахедов, но не они были главным источником финансовой поддержки. Саудовская Аравия тратила на содержание и вооружение афганских повстанцев в два раза больше Соединенных Штатов. Эр-Рияд, связанный с Вашингтоном партнерскими отношениями, рассматривал в то время Советский Союз в качестве страны, угнетающей миллионы мусульман. Но был и другой, официально не декларируемый интерес. Саудовская Аравия пыталась удалить с Ближнего Востока активизировавшиеся там радикальные антизападные группировки. Идея направить их на "священную борьбу" с советским контингентом в Афганистане оказалась удачной. На целый десяток лет центр религиозного радикализма переместился на Средний Восток, а в главного противника радикалов превратился СССР. Когда закончилась "холодная война", Афганистан перестал быть ареной борьбы двух сверхдержав. Советские войска были выведены, арабские афганцы оказались не у дел. Но мирная пауза продолжалась недолго. По сведениям западной прессы питомцы бен Ладена воевали в Косово, а самой главной операцией, в которой были задействованы ученики и соратники бен Ладена, называют вторжение пакистанских сил в индийскую часть Кашмира. Бен Ладен пользуется необычайной симпатией мусульман в Пакистане и арабских странах. Простых людей увлекает образ богатого человека, отдавшего капиталы и самого себя на борьбу за справедливость во имя торжества исламских ценностей. Мусульмане в странах, где большинство народа живет за чертой бедности, ощущают себя обездоленными. Бен Ладен доходчиво объясняет, почему в мире царит несправедливость - потому что в мире правит главный враг мусульман в лице Америки. И этого врага надо сокрушить. В декабре 1998 года арабская газета "Аль-Хаят" сообщила, что чеченское правительство ведет переговоры с талибами о предоставлении политическо го убежища бен Ладену. Газета утверждала, что заведующий отделом МИДа Чечни Ибрагимов встречался в афганском городе Кандагар с руководством "Талибан". Вряд ли бен Ладен появился бы в Чечне. Однако существование давних отношений таджикской оппозиции, арабских афганцев, чеченских боевиков, которые открыто не афишируются, создают представление о том, каким образом устанавливаются связи различных спонтанно возникающих на территории СНГ религиозно-политических движений друг с другом и с фундаменталистскими центрами за рубежом. О вреде длинной бороды и укороченных брюк Так же как и в Таджикистане, на Кавказе все началось с просветителя и пропагандиста "истинного ислама". В этой роли в начале 90-х годов выступил специалист по арабскому языку Багаутдин Магомедов из Кызылюрта (Дагестан). Это довольно примечательная личность. Так же, как и Саид Абдулло Нури в Таджикистане, Багаутдин самостоятельно изучил арабский язык и проштудировал Коран, а затем начал проповедовать исламские ценности, чем вызвал на себя гнев властей. Он выступал против официальных религиозных лиц, разоблачая их как ставленников государства и КГБ. Он обвинял их в невежестве и незнании основ ислама. Очень трудно сказать, в какой мере взгляды Багаутдина являются результатом его личных размышлений, в какой - результатом фундаменталистских влияний с Ближнего Востока. Но личный элемент в них несомненно, очень велик. Одно время Багаутдин проживал, как гость, в доме врача Абубакарова. Именно там он близко познакомился с человеком, который впоследствии стал главным оппонентом ваххабитов в Дагестане. Саид-Мухаммад Абубакаров, сын хозяина дома, врач-стоматолог по профессии, в начале 90-х годов был избран главой духовного управления мусульман Дагестана и на этом посту повел открытую борьбу со сторонниками Багаутдина. Газета муфтията "Ислам", в которой редактором была жена муфтия, отличалась ярко - выраженной антиваххабитской направленностью. По признанию муфтия, его жене звонили неизвестные, которые угрожали расправой. Через своих людей муфтий "вычислил" звонившего и вызвал его на беседу. Долгого разговора не было: Абубакаров пообещал отрубить руку звонившему его супруге человеку, и угроза была воспринята со всей серьезностью. По крайней мере звонки прекратились. Как рассказал мне Абубакаров, угрожавший его супруге человек прекрасно понимал, что поступает неправильно и по шариату и по кавказским обычаям. В интервью "Московским новостям" муфтий Абубакаров заявил, что сторонники традиционного ислама и "ваххабиты" - идейные противники. Так в чем же не сошлись традиционалисты и "ваххабиты" - спонтанно возникающие в различных мусульманских странах бывшего СССР "реформаторы ислама" вступающие в контакт с зарубежными фундаменталистскими центрами? Аргументы "сторонников чистого ислама" сводятся к простой формуле: все, о чем не написано в Коране, не должно существовать. По мнению Багаутдина и других "последователей чистого ислама" религия осквернена языческими традициями в виде национальных обычаев и чуждым первоначально му исламу суфизмом. Нужно очистить ислам, и эту миссию они взяли на себя. Но на Кавказе обычаи и традиции сильны, в то время как знающих арабский язык и разбирающихся в Коране людей мало даже среди религиозных авторитетов и ученых (алимов). Повседневная жизнь кавказских жителей вписана в традиции, берущие начало тысячелетия назад. Свадьбы, похороны, отношения с родственника ми, взаимоотношения членов семьи между собой, правила поведения мужчин, женщин, детей регулируются неписанными законами. Всякое посягательство на нормы жизни вызывает резкую негативную реакцию. Поэтому в большинстве своем сторонники "очищения ислама" встречают противодей ствие, особенно со стороны людей среднего и старшего возраста. У них раздражение вызывают не только призывы отказаться от привычного уклада жизни, но даже внешний вид "ваххабитов": сбритые усы, короткие штанины брюк. Между тем такая форма одежды - это не изобретение "ваххабитов". Сунна - пример жизни пророка Мухаммада является образцом и руководством для каждого мусульманина и регламентирует характер одежды и размер бороды. Все суннитские мазхабы, особенно ханбалиты (к которым относятся сунниты Саудовской Аравии) относятся к Сунне как к источнику материала для решения всех проблем жизни человека. Согласно хадисам Пророк ходил в не доходящем до щиколоток плаще, сбривал усы и носил длинную бороду. Но если многие мусульмане отошли от этого образца (в реально ваххабистской Саудовской Аравии, к примеру, мужчины носят усы) то так называемые ваххабиты - фундаменталисты строго регламентируют внешнюю атрибутику. Жители Кавказа, в большинстве своем не очень просвещенные в религиозных вопросах люди, придерживаются других традиций: усы - это гордость мужчины, а короткие брюки просто не принято носить. Мусульманское мистическое учение суфизм прочно утвердилось в Дагестане. Суфийские шейхи и имамы сыграли столь значительную роль в исторических событиях на Кавказе, что стали национальными героями. Самый знаменитый из имамов - Шамиль, имя которого окружено почитанием. Ваххабиты, отвергая суфизм, вместе с ним как бы сводят "на нет" подвиги именитых дагестанцев, которые составляют гордость народов. Поэтому начатую ваххабитами ревизию бытующей в Дагестане веры большинство воспринимает как кощунственное отрицание памяти предков и покушение на святая святых - традиции. На отрицание традиций способны только те, кто не обременен житейским опытом - то есть молодежь, со свойственными молодости радикализм ом и "экстремизм ом" обращающая ся в поисках идеала и социальной справедливо сти не к скомпрометировавшим себя сотрудничеством с советским государст вом, входящим в истеблишмент руководителям традиционного ислама, а к "чистому" и бескомпромисному исламу фундаменталистов. Поэтому среди "ваххабитов" преобладают молодые люди. Старшее поколение к новоявленным "чистым мусульманам" относится в основном с осуждением, а в дагестанском "истеблишменте" "ваххабизм" вызывает открытую ненависть. Имя "ваххабит" стало таким же нарицательным, как "враг народа" и зачастую используется для обозначения любых оппозиционеров и сепаратис тов. В Дагестане в последние годы стали появляться листовки и книги с призывами к освобождению Кавказа от неверных. Книга, наделавшая шуму, называется "Газават и повстанческая армия имама". Она вышла на Украине в 1996 г. тиражом в 5 тыс. экземпляров. Автор - Магомед Тагаев, выходец из села Ансалта Ботлихского района. Тагаев родился в 1948 году, в начале 70-х годов отсидел в лагерях пять лет за антисоветскую агитацию. Приверженец отделения Кавказа от России. По религиозным воззрениям он - традиционалист и ничего общего не имеет с так называемыми ваххабитами. В "Кавказской конфедерации" (лидер Зелимхан Яндарбиев) отвечал за блок вопросов, связанных с формированием силовых структур. Магомед Тагаев возглавлял информационный центр боевиков, вторгшихся в Ботлихский район. А поскольку она призывает объявить на Кавказе исламский порядок, ее тоже приписали "ваххабитам". От призывов исламисты перешли к делу. В декабре 1997 года группа боевиков обстреляла военную базу 136-ой бригады, расположенную в Буйнакске. По некоторым сведениям, костяк группы составляли выходцы из Дагестана. После этих событий в 1998 году при активном участии духовного управления мусульман Дагестана и муфтия Саида-Мухаммада Абубакарова в республике был принят новый закон о совести, который фактически вел к запрету нетрадиционалистского, реформаторски-фундаменталистского ислама - "ваххабизма". Одновременно с принятием закона правоохранительные органы задержали за хранение оружия руководителя исламского центра "Кавказ", который называли "гнездом ваххабизма", Магомед-Шапи Джанкишиева. В ответ на это боевики, пришедшие из Чечни, захватили четырех дагестанских милиционе ров и предложили обменять их на руководителя центра "Кавказ". Обмен был совершен, но спираль противостояния между властями и "ваххабитами" с этого времени начала раскручиваться. В 1998 году перебрался в Чечню лидер борцов за чистоту ислама Багауддин Магомадов. Весной этого же года была создана Исламская шура (Совет) Дагестана. В нее вошли представители исламских джамаатов, ("ваххабиты") и несколько алимов и имамов мечетей Горного Дагестана, относящихся к традиционалистам. Лидером (амиром) шуры стал Багауддин Магомадов. Первоначально в шуру вошли представители Махачкалы, Хасавюрта, Кызылюрта и Буйнакска, а также восьми районов - всего человек 30. В настоящее время в составе шуры около 45 человек из 15 районов (Ахвахский, Ботлихский, Цумадинский, Буйнакский, Унцукульский, Новолакский, Карабудахкентский, Хунзахский и др.) Председателем шуры (своеобразным спикером) стал Абдурахман Магомадов из села Сасидель Цумадинского района. Ему за 60 лет, он известен в Дагестане тем, что перевел Коран на аварский язык. Его считают благочестивым и скромным человеком. В руководство шуры вошел Адалло Алиев, ему тоже за 60 лет. Он известный поэт, главный редактор газеты "Путь Ислама", один из тех, кто выступал в прессе в поддержку горбачевской перестройки. Один из сыновей Алиева участвовал в качестве добровольца в чеченской компании на стороне повстанцев. В 1997 году появились первые села, объявившие себя вне светских законов Дагестана - Чабанмахи и Карамахи. Чадра из Саудовской Аравии Буйнакский район Дагестана, лето 1998 года. "Внимание! На этой территории действуют законы шариата" - гласит плакат на обочине дороги. Бородачи в полевой форме без оружия и безбородые в цивильной одежде появляются при въезде в село Чабанмахи. Дружелюбно приветствуют моего сопровождающего Таджуддина Акаева - офицера районного ГАИ из Буйнакска, который, как выяснилось, постоянно ведет с ними переговоры. "У меня на голове нет столько волос, сколько я провел с ними переговоров", - вздыхая, объяснял по дороге Таджуддин, а шевелюра у него довольно приличная. Хозяева приглашают в дом, оказавшийся штабом. Но перед входом нацелившийся в меня человек с работающей видеокамерой просит назваться и сообщить, какую газету я представляю. Беседа с бородачами начинается в просторной пустой комнате; на ковре стоит телевизор, на стене - черного цвета полотнище с надписью на арабском языке "Аллах велик". Рассаживаемся на постеленные на ковре одеяла. Инициативу в разговоре сразу же берет среднего роста худощавый молодой человек - тот самый руководитель центра "Кавказ" Магомед-Шапи Джанкишиев. В январе 1998 года был арестован, просидел несколько месяцев в изоляторе. Изданная центром религиозная литература была арестована, а Джанкишиеву предъявлено обвинение в незаконном хранении оружия. Недавно его неожиданно выдворили из камеры, сопроводив справкой о том, что он выпущен на свободу. |
[предыдущий доклад] [содержание] [оставить отзыв] [об авторах] |
|
|