ГЕНЕРАЛЬНАЯ ПРОКУРАТУРА ПОКРЫВАЕТ ПОГРОМЩИКОВ И ПРЕСЛЕДУЕТ ПРАВОЗАЩИТНИКОВ

В пресс-конференции принимали участие:

АЛЕКСЕЕВА ЛЮДМИЛА МИХАЙЛОВНА, председатель Московской Хельсинкской группы, КОВАЛЕВ СЕРГЕЙ АДАМОВИЧ, депутат Государственной Думы, Институт прав человека, САМОДУРОВ ЮРИЙ ВАДИМОВИЧ, директор Музея и Общественного центра имени А.Сахарова, ПОНОМАРЕВ ЛЕВ АЛЕКСАНДРОВИЧ, исполнительный директор Общероссийского движения «За права человека».

Мнения, выражаемые участниками пресс-конференций, могут не совпадать с позицией

Независимого Пресс-центра

Пресс-конференция  в Независимом преcc-центре "Генеральная прокуратура покрывает погромщиков и преследует равозащитников"

Участники:                                                      

 Алексеева Л.М.

Ковалев С. А.

Самодуров Ю.В.

Пономарев Л. А.

Самодуров   Ю.В.:   Добрый   день!   У   Вас   в   руках   документы,   которые послужили   непосредственной   причиной   для   данной   пресс-конференции. Первый документ - это обращение Инициативной группы "Общее действие", подписанное    большим    числом    известных    Вам    лиц    к    Генеральной прокуратуре. Суть этого письма в том, что мы, подписавшие это письмо, категорически не согласны с тем, что Московская прокуратура без всякого объяснения причин отказалась обжаловать решение Замоскворецкого суда, фактически   оправдавшее   хулиганов,   разгромивших   в   январе   выставку "Осторожно, религия". Само дело было возбуждено Таганской прокуратурой по   факту    хулиганства.    Дальше   дело   было    передано    в    Московскую прокуратуру, которая дважды продляла срок следствия. То есть в течение нескольких месяцев факт хулиганства и разгрома выставки не подвергался сомнению и был очевиден для всех; его не отрицали  и сами участники разгрома.  В конце концов, поскольку вокруг этого дела была развернута громкая политическая компания, и Государственная Дума с третьего раза 12 февраля приняла Обращение к Генеральному Прокурору В. Устинову,  в котором практически обвинила Музей в разжигании  межнациональной  и межрелигиозной розни, то параллельно было возбуждено дело протир Музея и'против художников-участников этой выставки. Таким образом, длительнее время существовало параллельно два дела. Сейчас осталось одно - дело против Музея и художников-участников выставки "Осторожно, религия!". Второе дело, которое возбудила Таганская прокуратура, было прекращено решением   Замоскворецкого   суда.   При   этом   адвокат,   представляющий • интересы Музея, не был допущен на слушание дела в суде. Само дело в Замоскворецком   суде   возникло  следующим   образом.   Двое     участников разгрома обращались несколько раз с жалобой на следователя, ведущего их дело, и получали отказ. В конце концов, они обратились в суд и заявили, что дело против них незаконно, так как разгром выставки - это не хулиганство, а защита прав верующих. То есть, они просто исполнили свой гражданский долг. Истцами в этом деле были хулиганы, а ответчиками следователь и прокуратура,     возбудившая     это     дело.     Судья     принял     удивительно казуистическое решение, в результате которого дело против хулиганов было прекращено.  Мы  считали, что так к5к дело было  возбуждено  и  велось прокуратурой,   то   она   должна   обжаловать   решение   суда.    Однако   в положенный  десятидневный   срок   прокуратура   не   подала   жалобу.   Из частного разговора адвоката Музея со следователем стало ясно, что решение о том, чтобы дело не обжаловалось Прокуратурой, было принято на самом "верху".     Скорее     всего,     это    решение     было     принято     Генеральной Прокуратурой. В соответствии с законом и  здравым смыслом Инициативная группа   "Общее   действие"   обратилась   в   Генеральную   Прокуратуру   с просьбой указать Московской прокуратуре на то, что она обязана обжаловать решение   Замоскворецкого   суда.   Если, же  обжаловать   это   решение   уже невозможно  в связи с истечением срока или по другим  процессуальным причинам, то следует снова возбудить это дело. В пятницу мы получили ответ из Генеральной прокуратуры, который тоже довольно казуистический. Сообщается, что постановление суда о возбуждении уголовного дела против этих граждан  признано незаконным. В связи с этим дело прекращено,  и каких-либо        нарушений        действующего         процессуально-уголовного законодательства не допущено. Оснований для вмешательства Генеральной , -Прокуратуры нет. Возможно, что формулировка с юридической точки зрения правильная.  Возможно,  каких-либо  процессуальных  нарушений,  с точки зрения Генеральной Прокуратуры, нет, хотя, по мнению нашего адвоката, было допущено, по крайней мере, одно очевидное нарушение. Во-первых, судья  отказал  адвокату  в  присутствии  на слушании  этого  дела,  а,  как заинтересованная сторона, он имел на это право. Во-вторых, судья отказался принять кассационную жалобу на свое решение - сначала в устной форме, а потом,    когда    жалоба    была    послана,    пришел    письменный    отказ.    Я разговаривал с Г.М. Резником. Его гипотеза состоит в том, что, в связи с тем. что дело было возбуждено Прокуратурой по факту  хулиганства, а не  по жалобе Музея, то Музей не признан в данном деле гражданским истцом. Это и дает, по мнению Г.М. Резника, возможность сделать заключение о том, что процессуальных нарушений нет. Однако всем  понятно, что речь идет о разгроме   выставки,   об   очевидном   хулиганстве.    И   поэтому   решение Прокуратуры практически является одобрением и разрешением погромов и подобных акций по идеологическим и, в том числе, по религиозным мотивам. Мне   кажется,   что   погром   по  религиозным   мотивам   гораздо  хуже,   чем подобная акция, совершенная в пьяном виде. Прокуратура согласилась с тем, что такие  погромы  по идейным соображениям допустимы.  К чему это приведет, можно только гадать. Это можно связать с тем, что Прокуратура в течение многих лет не замечает проявлений жесткости и ксенофобии по отношении к людям неславянского происхождения. Москва в этом смысле достаточно расистский город. В обществе существует представление о том, что, во-первых, можно "мочить" кавказцев, африканцев, азербайджанцев и т.п., а, во-вторых, о том, что церковь - это некая особенная организация, с которой лучше не связываться. Если есть люди, которые объясняют свои действия искренними религиозными чувствами, заявляют, что их оскорбили, и   поэтому   они   кого-то  "мочат",  то  лучше  сделать  вид,   что  этого   не существует или, что это допустимо. С точки зрения Музея церковь - это один из значимых гражданских институтов в нашем обществе. Ни больше и ни меньше. И как любой другой гражданский институт, церковь не может быть ограждена от обоснованной и справедливой критики в отношении каких-либо аспектов своей деятельности, которые не связаны с богословскими вопросами, а касаются деятельности церкви, как гражданского института. Претензии православной церкви выходят за рамки обычного гражданского института. Некоторые церковные чиновники пытаются превратить церковь в господствующую идеологическую и политическую силу в государстве и обществе, несмотря на то, что наше общество, и по Конституции, и реально, является многонациональным, многоконфессиональным, мультикультурным и светским. Такие претензии гражданского института мне кажутся смешными, недопустимыми и опасными. Это ростки некого православного-тоталитаризма. Практически все мы в советское время испытывали сочувствие к церкви и верующим, поскольку государство, лицемерно провозгласив свободу совести, всячески подавляло религиозную деятельность и затрудняло верующим возможность исповедовать свою веру. И я в этом смысле всегда был на стороне церкви и верующих, но сейчас маятник качнулся в другую сторону. Претензии церкви на то, чтобы, вступив в союз с властью, стать господствующей политической и идеологической силой в государстве, кажутся мне опасными и недопустимыми. Музей и центр будут продолжать поддерживать обоснованную и справедливую критику этих претензий церкви на привилегированное положение. Мне кажется, судейскому сообществу в нашей стране безусловно понятен неправовой характер решения Генеральной и Московской прокуратуры. Это решение чисто политическое и близорукое.

Алексеева Л.М.: Я присоединяюсь ко всему, что сказал Юрий Вадимович.; Хотелось     бы     подчеркнуть,     что     претензии     церкви     на     ведущую идеологическую    роль    опасны  :-для    общества.    Возникает    аналогия    с маркоизмом-ленинизмом  в советское время.  Когда  происходит игмадемне скинхедов на людей т.н "кавказской национальности" (изобретенной в нашей милиции), то судьи (если только дело доходит до суда) долго занимаются идеологической    эквилибристикой,    чтобы    доказать,    что    это    простое хулиганство или страсти болельщиков и нет никакой ксенофобии. Здесь же люди   сами   признают,   что   они   применили   насилие,   ворвались  в  чужое помещение, испортили чужое имущество, потому что здесь оскорбляют их религиозные чувства. И вместо того, чтобы сказать: "Да нет, это простое хулиганство", нам заявляют:'"Вы знаете, их оскорбили, у них душа горит". Я хочу в данном случае использовать старую формулу:  "Я Пастернака не читал, но..." Выставки этой я не видела'и допускаю, что для верующих он; оскорбительна. Предположим, устроителям выставки изменил вкус. Но ом же устроили ее не на площади, а в. своем помещении. Если тебе не нравится не ходи. Однако пришли, все разгромили, и оказалось, что это допустимо, потому    что    они    горят    святым    чувством    религиозного    негодования, Предположим, что наши судьи на этот раз оказались гораздо более чуткими к идеологической    подоплеки    событий,    чем    когда    скинхеды    избивают ''черных". Но я хочу Вам предложить: представьте себе, что то же само.-сделали бы люди другой христианской конфессии: католики, баптисты и т.п. Они бы куда-нибудь ворвались, что-нибудь разгромили. На следующий день была бы пресс-конференция и Вам бы говорили о сектах, о сатанистах. которые разрушают наше общество, которые очень опасны, и их немедленно надо изолировать. Это двойной стандарт. Дело именно в том, что в этой хулиганской акции участвовали представители РПЦ. Поэтому, я присоединяюсь ко всему, что говорил Юрий Вадимович. Это очень опасная вещь. Нам грозит второй марксизм-ленинизм, когда нас учили, что шаг влево - вправо считается побегом-. Допускаю, что через 10 лет нам нельзя будет верить как-то иначе или вообще не верить. Это будет караться властями. От безнаказанного разгрома выставки в Музее имени А. Сахарова до утверждения идеологии как единственно возможной один шаг. Не надо ждать, когда это случится. К сожалению, в головах наших журналистов поселился цензор, который отсеивает опасные темы. Подумайте, в каком обществе нам предстоит дальше жить и постарайтесь сделать все возможное, чтобы донести до своих слушателей и читателей эту опасность. Это действительно серьезная угроза для нашего общества.

Пономарев Л.А.: Уважаемые коллеги, мы сегодня пришли поддержать Юрия Самодурова, и все содержательное в значительной степени он Вам рассказал. Я хочу сказать, что мы поддерживаем все, что делает Музей имени Сахарова, считаем действия Прокуратуры неправильными и будем продолжать поддерживать и защищать Музей. Я мало чем удивлен в этой истории. То, что маятник качнулся в другую сторону, это довольно естественно для любого общества. Если церковь до этого притеснялась, то теперь она находится в активной, агрессивной фазе. Более   того,   для   российского   общества   этот   максимализм   всегда   был характерен,   и   то,   что   клерикальные   круги,   клерикальный   большевизм пытается   сейчас   оседлать  общество,   это  все   можно   было   ожидать.   К сожалению, я не удивлен и действиями государства. Это опасно. У нас есть Конституция, в которой Россия провозглашена светским государством. Если бы Конституция утвердила православие как ведущую конфессию, которая имеет какие-то преференции, то тогда это был бы совершенно другой вопрос. Мы  могли  бы  протестовать,  но  не  могли  бы  осуждать  Прокуратуру.   Но

сейчас по Конституции Россия - светское государство, а Прокуратура - тот оргал,  который  должен  следить за соблюдением  Конституции.  Здесь  мы сталкиваемся с тем, что Прокуратура является политически ангажированным органом, и уже давно выполняет политический заказ в разных сферах. Сейчас мы столкнулись с тем, что политический заказ идет "сверху", от Генеральной Прокуратуры, а в Генеральную Прокуратуру идет еще откуда-то "сверху", из Кремля или околокремлевских кругов. Кто-то оттуда дал команду закрыть это дело, то есть действовало так называемое "телефонное  право".  Это кризис нашей правоприменительной системы и, прежде всего, Прокуратуры. Давно  уже  правозащитники  говорят о том,  что  Прокуратура  не  должна существовать в том виде, в котором она сейчас существует, так как в ней совмещены функции следствия и надзора. В деле о разгроме выставки мы столкнулись с  этим. Сначала Прокуратура, как следственный орган, возбудила, а потом закрыла уголовное дело. После этого мы обращались в Прокуратуру как в орган надзора с просьбой разобраться и вновь возбудить уголовное дело. Однако Прокуратура ушла в процессуальные формулировки и отказалась фактически выполнять свои надзорные функции. Это и понятно: как они могут надзирать над тем, что сами и закрыли. Существует такая коллизия, и существует кризис руководства Прокуратуры. Если бы руководство было другим, оно бы не выполняло так послушно телефонные приказы из Кремля. Летом этого года Движение за права человека выступило с инициативой отставки Генерального прокурора В. Устинова и за реформу Прокуратуры. Мы будем и в дальнейшем отстаивать эту идею. Многие громкие дела в России, начиная с того, о чем мы сегодня рассказываем, дело ЮКОСа и многие другие, являются заказными делами. Прокуратура сейчас стала карательным мечом нашей исполнительной власти. Такой период в истории нашей страны уже был, и не дай Бог, чтобы он повторился. По поводу того, что можно дальше ожидать, я хотел бы сказать, что в истории мировой культуры было много деятелей (Боккаччо, Франсуа Рабле, Вольтер, Генрих Гейне, Александр Пушкин, Лев Толстой, Николай Рерих, А. Куприн, Салман Рушди), которые позволяли себе в своих произведениях разоблачать ханжество церковных кругов и использовать церковные символы не так, как клерикальным кругам хотелось бы. Если, например, у нас бы сейчас исламские фундаменталисты разгромили спектакль по произведениям Салмана Рушди, то это бы считалось правильным и узаконенным. У нас уже есть прецедент. Это можно. Скорее всего, по такому пути и пойдут.

Ковалев С.А.: Мне уже нечего говорить, так как все уже сказано. Но раз полагается, то я скажу несколько слов, а потом перейдем к вопросам. Наверное, многие из присутствующих помнят короткий и  вполне остроумный стишок: "Турки в ГУМе, урки в Думе, коммунисты во Христе". Все мы видели, как эти коммунисты во Христе присутствуют в Божьем храме. Они стоят перед камерами, начиная от самого главного и кончая тем, кто поместится или кому разрешат, и держат свечки исключительно в правой руке. Чем они крестятся,, это загадка.

Алексеева Л.М.: Нехорошо смеяться над невежеством.

Ковалев С.А.: Да, но нехорошо демонстрировать невежество там, где ничего нельзя демонстрировать, там, где надо быть наедине с Богом. Это становится уже принятой нормой поведения, это неслучайно. Поскольку наша высшая власть успешно строит управляемую демократию, ей нужно находить все больше сторонников. Сторонники этой власти всегда обладают одними и теми же свойствами, что "Идущие вместе", что эти алтарники, учинившие погром. Эти люди должны быть невежественны, категоричны, склонны к агрессии и не должны забивать голову лишними рассуждениями.

Прокуратура и защищает эту политическую тенденцию в стране. Верующих много,    среди    них,    также    как    и    среди    других    социальных   .страт. формирующихся на эмоциональных основах, велик процент тех, кто склонен действовать   бездумно.   Это   прекрасная   опора,   потому   коммунисты.- так-энергично и присутствуют во Христе. Особенно потому, что с православной иерархией существуют давние, установившиеся связи. Факт, который я хочу упомянуть,   знают   многие,   но   о   нем   не   принято   говорить.   Главный православный  иерарх, патриарх Московский и всея Руси Алексий  1Г в не столь отдаленном прошлом имел и другие имена, в частности, имя Дроздов. Это имя было именем осведомителя КГБ. С этим именем он работал прямо на власть,  но  и  под другими  именами  он  готов  вступать с  властью  в обоюдовыгодные коммерческие отношения. Именно эта часть православия оскорблена   выставкой.   Один   из   возмутивших   алтарников   экспонатов выставки - это рамка с нимбом, соответствующим одеянием и с прорезями для лица и рук. А рядом - стопка разнообразных книжек, среди которых Библия и книги нерелигиозного содержания. Туда можно вставить лицо, и ты уже святой. А книжку выбираешь себе по вкусу - хочешь Маркса, а хочешь Библию. Интересно спросить: а против чего направлено это произведение? Честно признаюсь, я в современном искусстве мало, чего понимаю. Поэтому не знаю, что там было на этой выставке - шедевры или халтура. Я  думаю, что это произведение как раз направлено против коммунистов во Христе, против политически обусловленной моды на религию. Не против религии, не против светлого религиозного чувства, а против тех, которые считают политически выгодным возобновить старые связи, тянущиеся еще со времен КГБ. Ничего антирелигиозного  в  этом   экспонате  нет.  Я  мог  бы   вспомнить  и  другие работы,  которые  мне удалось посмотреть после разгрома,  но  ограничусь этим.   В   этом   дело   и   состоит.   Не   только   Прокуратуре   можно   давать политические задания, но и церковной иерархии тоже. Расплачивается за исполнение   этих   заданий   власть   нормальным   коммерческим   способом. Например,   таможенные   пошлины   на   табак и вино   снижены   для   двух категорий торгующих субъектов - для церкви и для спорткомитета. Теперь в этом вопросе произошли некоторые изменения, но некоторые преференции у церкви все равно остались. Эта система действовала много лет подряд. Я помню, как ко мне пришел А.Б. Чубайс   и говорил, что он не так энергично выступает   против   войны   в   Чечне,   как  следовало   бы,   для  того,   чтобы сохранить возможность необходимой рыночной реформации, В частности, он приводил   пример,   что   ему   удалось   добиться   того,   чтобы   такого   рода преференции были устранены. Но он ошибался. Ему, вице-премьеру, дали обещание, а беспошлинные табак и спиртное еще долго существовали. Вот и отношения   власти   с   тем,   что   мы   несколько   несправедливо   назвали гражданским   институтом.   Никакой  это 'не   гражданский   институт,   если говорить о церкви не как о совокупности верующих, а как о структуре. имеющей свою иерархию. Высшая иерархия - это не гражданский институт: она,     как     и     Прокуратура,    является     вполне    зависящим     от     власти полуофициальным властным подразделением. О защите этих непрозрачных отношений и радеет Прокуратура и власть в целом. Поэтому погром и является тем случаем, когда, как пишет помощник Генерального Прокурора А. Мишин, оснований для вмешательства Генеральной Прокуратуры нет. К Вам приходят в помещение, портят и ломают имущество краской-¹ и железными прутами, а оснований для вмешательства Прокуратуры нет. Все это понятно и логично. Такую линию политической эволюции наша страна выбрала добровольно с нашим участием. Нам никто этого не навязывал, никто не посадил нам подполковника в кресло президента, мы это сделали своими руками. Выводы, по-моему очевидны, но каждый сделает свои.

Вопросы:

Агентство Интерфакс: Какие будут дальнейшие шаги?                                           

Самодуров Ю.В.: Честно говоря, я сам не знаю.

Ковалев С.А.: Надо пройти все инстанции.

Самодуров Ю.В.: Если есть какие-то юридические возможности, то мы,

безусловно, будем их использовать.                                                            

Пономарев Л.А.:  Мы изучим ситуацию с юридической точки зрения. Я
уверен, что можно подать жалобу .на действия Прокуратуры, мы и подадим.
Мы пройдем через все инстанции.
Алексеева Л.А.: Надо подавать в Страсбургский суд.

Ковалев С.А.: Надо подавать в межмуниципальный суд. Я лично судился с В. Устиновым в обычном порядке. Разумеется, я проиграл. Это меня вполне устраивает. Я настойчиво рекомендую пройти всю цепочку от межмуниципального суда до Верховного и всюду проиграть. Если уж судебная система оказалась управляемой, как и подавляющая часть прессы, как это и положено в управляемой демократии, так надо дойти до конца и отчетливо продемонстрировать, что управляема вся судебная система. Ну я если она окажется не вся управляемой, то это еще лучше, так как эю дает некоторую надежду и тогда несправедливые решения можно будет исправлять.

Вопрос....: На предыдущей пресс-конференции Ю.В. Самодуров и Л.А. Пономарев говорили об ухудшении ситуации с правами человека в Росссии. Эти факты говорят об усилении этой тенденции или после Ваших выступлений рост этой тенденции остановился?

Пономарев Л.А.: Очевидно, то, про что мы говорили сегодня, надо добавить
в копилку незаконных действий Прокуратуры, которые правозащитники
собирают. Очевидно, ситуация с каждым днем ухудшается.

Московское Бюро по правам человека: Вопрос к Ю.В. Самодурову.
Недавно проходило заседание большого журналистского жюри. Чем это
закончилось для Вас и для журналистов?       

Самодуров Ю.В.: Я и Сергей Адамович были участниками этого заседания. На мой взгляд,'жюри с большим вниманием и терпением дало возможность высказаться всем сторонам по сути дела. Для меня стала откровением точка зрения нескольких журналистов, которые открыто говорили; "Россия - для русских, мы - русские националисты". Причем, это молодые ребята. Само решение жюри опубликовано и на сайте жюри, и на сайте Музея. Мне показалось тогда, что это решение вполне взвешено и объективно. Жюри отметило, что название выставки "Осторожно, религия!" не очень удачно. Мы с этим согласны. Замысел был связан с тем, что слово "осторожно" имеет два значения. Первое - '"осторожно" как "бережно" и второе - как, "внимание, опасность". Но в таком сочетании "Осторожно, религия!" читается только второе значение, название было неправильно воспринято. Мы с этим согласились. Во-вторых, в решении жюри отмечено, что некоторые журналисты, которые писали об этой выставки, сами ее не видели. Поэтому жюри считает это неправильным и неэтичным. Решение жюри, в прессе, и даже в правозащитной среде, некоторыми людьми было истолковано как поддержка журналистов, которые критиковали выставку. Мне так не казалось тогда и сейчас не кажется. Почему возникло такое толкование решения, я не знаю.» Кроме того, очень важный пункт решения жюри заключается в том, что оно само предложило Музею еще раз обратиться в жюри с просьбой рассмотреть публикацию в газете "Известия", где Соколов-Митрич в утвердительной форме сообщил читателям, якобы в беседе со мной, что Музей и центр имени Сахарова поддержал захват Норд-Оста. Мы подали такое заявление, но пока заседание не состоялось.

Московское бюро по правам человека: Я спросила, потому что, действительно, решение Больиюго жюри все восприняли двояко. Но следующий день после заседания в Интернете появилась реплика, что журналисты победили.

Ковалев С.А.: По ходу заседания мне казалось, что мнение Большого жюри отчетливо складывается в нашу пользу.

Институт свободы совести: Есть ли планы целенаправленной работы в области свободы совести? И к кому обращаться по поводу сотрудничества?

Самодуров Ю,В.: У нас в Музее было несколько крупных обсуждений и конференций в связи с принятием закона о свободе совести, с попытками его изменить. В этих обсуждениях принимали участие представители разных конфессий, в том числе, и В.Чаплин. Специально мы не занимаемся этой проблемой, но всегда реагируем, когда к нам обращаются. Так мы будем действовать и в дальнейшем, так как специальных ресурсов, чтобы заниматься непосредственно этим вопросом, у Музея просто не существует. В выставку, о которой шла речь, мы не вложили ни рубля. Пришла группа

художников,   которая   предложила  идею  выставки   Тема  нам   показалась
существенной, мы предоставили им помещение.

Пономарев Л. А.: Общероссийское движение "За права человека" тоже не- имеет специальной программы, но тем не менее занимается этими вопросами. Может быть, Вы знаете, что есть проблема православного учебника, и мы ведем тяжбу с государством по поводу того, что учебник "Основы православной культуры" недопустим для преподавания в государственных школах. Иногда к нам обращаются представители разных конфессий с жалобами на притеснения на местах. В таких случаях мы выступаем в их защиту. Если Вы хотите с нами сотрудничать, Вы можете к нам обратиться.

Алексеева Л.М.: Специального проекта по проблемам свободы совести у нас нет, но сейчас мы будем поддерживать большой проект Московского Бюро , по правам человека, направленного против ксенофобии. Ксенофобия в данном случае рассматривается широко, как по отношению к национальностям, так и по отношению к религиям. Меня особенно интересует ситуация с мусульманами, потому что людей, принадлежащих к национальностям, традиционно исповедующих ислам, в нашей стране более 20 миллионов человек.. Надо сказать, что на протяжении последних лет в правозащитные организации по вопросам религиозного притеснения обращались представители разных христианских конфессий, кришнаиты, а мусульмане практически не обращались. Думаю, это происходит не из-за того, что им хорошо живется в этой стране, а потому, что у нас нет с ними никаких связей. Я пытаюсь сейчас эти связи налаживать, потому что в связи с событиями 11 сентября 2001 года и в связи с чеченской войной в стране существуют массовые предубеждения против ислама. Это то поле, на котором мы должны работать и которое нам совершенно неизвестно, М'ожет возникнуть такая же ситуация, как и с Чечней. В правозащитные организации часто обращаются люди с вопросом: "Вот Вы сейчас защищаете население Чечни, а где Вы были, когда из Чечни выгоняли русских?" А мы просто не знали о проблемах русского населения в Чечне, иначе мы бы обязательно их защищали, так как они в этом нуждались. Как бы у нас не получилось так же с мусульманами. Мы открыты для такого рода обращений, конечно, и со стороны представителей других конфессий.

Ковалев С.А.: Я назову только одно имя, имя человека, который занимался этими проблемами и, наверняка, знает, кто- занимается этими проблемами специально. Это Лев Семенович Левинсон.

<< Вернуться назад