«Cogito, ergo sum»
«Я мыслю, следовательно, существую»
Рене Декарт, философ.
Письменная работа на тему:
«Нужно ли, по Вашему мнению, или нет
помнить о преступлениях и жертвах
Советского режима?»
СССР. Боль………………………………………………………………………..3
Испания. Выход есть?……………………………………………………………5
Россия. Прогноз…………………………………………………………………..7
Заключение………………………………………………………………………..7
Список используемой литературы………………………………………………8
Вступление
Это было еще вчера. Еще вчера я знала, что живу в устоявшемся демократическом обществе со справедливыми законами и равноправными гражданами. Мое положение казалось мне прочным, законодательно закрепленным, не подвергающимся никаким сомнениям. Я – человек. Я – гражданин. У меня есть права, свободы и обязанности. Так было всегда. Подобные мысли были для меня аксиомой, на которой базировалось все мое существование, весь мой добрый прочный мир. Разумеется, я знала, что когда-то в моей стране были войны и расстрелы, были ссылки и концлагеря, был «злой» Сталин и «добрый дедушка» Ленин, стишки о котором мы самозабвенно разучивали всем детским садом. Но это было очень давно, так давно, что уже вошло в историю, а уроков по истории XIX века у нас не было за неимением учителя. Так было вчера.
Но сегодня что-то случилось. Я поняла. Поняла и задохнулась в пустой попытке выбраться из липкого ужаса: я ошибалась. Я не знала. Словно кто-то сковырнул тонкую корочку с огромной кровавой раны, и я нырнула туда вниз головой, не в силах удержаться на поверхности. Почувствовала, поняла, заплакала. Как дальше жить с ЭТИМ? Все, что я с детства считала таким правильным, точным, непреложным, все, на чем крепилось мое осознание мира, оказалось призрачным и зыбким. Мой мир, мое государство, мое общество оказались висящими над пустотой, над бездонной пропастью, на дне которой горят ярким пламенем миллионы человеческих жизней, и имя которой СССР. И вот я сижу на крошечном неустойчивом островке, что еще совсем недавно казался мне таким огромным, твердым, вечным, смотрю в эту пропасть и начинаю понимать. Понимать, что и улыбчивой бабушке, угощающей меня по воскресеньям своими фирменными пирожками, и обладающему тонким юмором дедушке, и их дочке, моей маме, очень повезло. Я – потомок пролетариев. Моя семья не подвергалась гонениям, репрессиям, ссылкам. Моя семья избежала физической расправы. Но души… Я осознала, что моя семья знает о Советском Союзе не понаслышке. И тогда я поняла один странный, испугавший меня факт – история не умерла, она живет сейчас среди нас. Все эти люди: бабушка, сидящая на лавочке у подъезда, старичок, получающий пенсию в окошечке сбербанка, мужчина средних лет, пьющий пиво на остановке – все эти люди знают историю не по учебнику! А… я? Коснулось ли меня дыхание уже агонизирующей советской власти? Быть может… Помню портрет полулысого усмехающегося человека – «дедушки Ленина» в красивой раме, висящей на стене в детском саду; помню экскурсию в Мавзолей, где все было так необычно и торжественно, что мы, резвые первачки, не то пораженно, не то испуганно затихали и с открытыми от любопытства ртами обходили по кругу пожилого дяденьку в костюме, лежащего посреди комнаты. Он никак не ассоциировался у нас с тем самым дедушкой Лениным, который так любил детей и, который в детстве был таким честным. Помню, как расстроились некоторые из нас, когда нам сказали, что все, дети, праздник закончился, в октябрята с этого года уже не принимают. Разве эти детские слезы не были противоестественными? Неужели кто-то решил калечить души людей с детства? Гнуть их, пока они еще гибкие? Какая страшная мысль… «Дракон. Если б ты увидел их души – ох, задрожал бы.
Ланцелот. Нет.
Дракон. Убежал бы даже. Не стал бы умирать из-за калек. Я же их, любезный мой, лично покалечил. Человеческие души, любезный, очень живучи. Разрубишь тело пополам – человек околеет. А душу разорвешь – станет послушней и только. Нет, нет, таких душ нигде не подберешь. Только в моем городе. Безрукие души, безногие души, глухонемые души, цепные души, легавые души, окаянные души. Знаешь, почему бургомистр притворяется душевнобольным? Чтобы скрыть, что у него и вовсе нет души. Дырявые души, продажные души, прожженные души, мертвые души. Нет, нет, жалко, что они не видимы.
Ланцелот. Это ваше счастье.
Дракон. Как так?
Ланцелот. Люди испугались бы, увидев своими глазами, во что превратились их души. Они на смерть бы пошли, а не остались покоренным народом. Кто бы тогда кормил вас? »
( Евгений Шварц. «Дракон».)
Если подобная мысль пришла не только мне в голову, то, боюсь, это означает то, что догадка верна. Не просто же так существует версия, что шварцевский Дракон никто иной, как Сталин.
СССР. Боль.
Кого же можно назвать жертвами советского режима? Репрессированных? Расстрелянных? Пожалуй, нет. Они составляют лишь часть жертв. Жертвы советского режима – все родившиеся и ныне живущие в РФ и бывших союзных республиках. Все погибшие с 1922-го года. И даже мы, мое поколение? Не правда ли, странно звучит. По мнению моих родителей, ныне живущие дети – жертвы последствий советского режима.
Официальная дата создания СССР 30 декабря 1922-го года, однако, на самом деле, СССР появился раньше. Если делить историю СССР на эпохи, то Ленинская эпоха началась с 25-го октября (7 ноября) 1917-го года, с Великой октябрьской революции. Именно тогда появились первые жертвы. И уже летом 1918-го появились первые лагеря.
« Это был период, когда по всей стране одно за другим вспыхивали крестьянские и рабочие восстания. Настаивая на быстром и беспощадном подавлении сопротивления, глава Советского правительства В. И. Ленин потребовал от местных органов власти «провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев, сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города ». Официально появление новых карательных учреждений закрепил декрет Совета Народных Комиссаров от 5 сентября 1918 г. « О красном терроре ». Согласно этому документу, лица, «прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам», подлежали расстрелу, а «классовые враги» - заключению в концентрационные лагеря. <…> Политический террор и гражданская война способствовали быстрому росту численности лагерей, - к концу 1921 г. на территории РСФСР функционировали 122 лагеря. Они назывались по-разному: концентрационные, принудительных работ, особого назначения, исправительно-трудовые и т. д. – название практически не меняло их сути и назначения. Крайне тяжелое экономическое положение страны делали жизнь в лагерях невыносимой ».
(Иванова Г. М. «Как и почему стал возможен ГУЛАГ», из книги «ГУЛАГ: его строители, обитатели и герои».)
Шесть лет войны, сначала Первой мировой, а потом и Гражданской принесли много ужаса и страха перед будущим. Человеческая жизнь никогда еще не стоила так дешево, она стала разменной монетой, ведь чужими жизнями легко кидаться… Война закончилась. Но остался переворот в людских сердцах и умах. Всякое, даже самое незначительное событие оставляет в душе свой след. Что же говорить о войне, в которой люди воевали друг с другом, со своими соседями, со своим же народом? Война продолжалась, изменилось лишь поле битвы. Теперь война шла в умах и душах миллионов. И правительство воспользовалось этой ситуацией.
Военное время требовало особой политики, и она появилась под гордым названием «политика военного коммунизма». Продотряды, комбеды, продразверстка. Под этими бодрыми, звучными словами скрываются страх, боль, голод, ненависть, крики… НЭП, ввод продналога, индустриализация, коллективизация, раскулачивание, пятилетки… Эти слова словно светятся какой-то необыкновенной показной радостью, каждое слово емкое, несет в себе множество информации. Вот только цена у этих слов слишком большая – множество покалеченных человеческих жизней, уничтоженных жизней, раздавленных. Раздавленных большим кулаком советской власти. А над этой большой братской могилой реяли гордые лозунги, призывы: «Перевыполним план на 250%!»; «Догоним и перегоним Америку!». И ведь этим лозунгам верили, они являлись надеждой, они приближали обещанное светлое будущее, они, в известном смысле, становились целью жизни. Бодрость, пышность, настойчивая показуха, упрямо лезущая в глаза – вот, что характеризовало молодую советскую власть.
Я думаю, нет нужды пересказывать весь учебник истории – достаточно остановиться лишь на некоторых моментах. Было в Советской стране одно место, о котором предпочитали молчать, а если и говорили, то только шепотом, и называлось это место Главным Управлением Лагерей, сокращенно ГУЛАГ. У меня, как я думаю, и у многих, ГУЛАГ ассоциируется с именем Сталина – человека, без которого история моей страны была бы, по моему мнению, совсем другой. Я не буду рассказывать историю ГУЛАГа. Не буду рассказывать потому, что сама почти не знаю ее. На уровне разума я могу вспомнить какие-то даты, названия, но сердце испуганно сжимается: неужели это действительно было? Неужели, весь этот ужас, который с трудом представляется в самых ярких кошмарах, мог воплотиться на этой земле?
Лагерей было много. Именно поэтому Александр Исаевич Солженицын назвал свою книгу «Архипелаг ГУЛАГ». Как ни странно, но на мою просьбу назвать мне советские лагеря моя мама задумалась и сказала: «Соловки… Строительство Беломорско-Балтийского канала…», хотя на тот же вопрос, относящийся к фашистской Германии, мне были названы Освенцим, Бухенвальд, Заксенхаузен и ряд других. «Архипелаг ГУЛАГ» она не читала. И почему-то в Советском Энциклопедическом Словаре 1989-го года в статье «Концентрационные лагеря» упоминаются лишь немецко-фашистские. Откуда такое пренебрежение к собственной истории?
…Боль. Нет ничего: ни жизни, ни смерти, только боль. Живет в моем теле, чуждое, жуткое существо. Не бейте! Не надо больше боли! Удар. Боль. Разве может быть так? Разве можно жить с такими увечьями? Хотя, разве я живу? Нет. Ни жизни, ни смерти – боль. Погодите, не бейте, пусть смерть, но не БОЛЬ… Не такая боль! Продам душу кому угодно, богу, дьяволу, только не бейте! Удар. Звери! Нелюди! Люди? Не-ет. Ни одно человеческое существо не должно, не может причинять другому ТАКОЕ? Нет, не люди – оборотни, людьми притворяющиеся. А если бы им так? Удар. Сапог с всхлипом врезается в тело. В мое тело. Человек, он же такой хрупкий, вы же слышите, как хрустят, ломаясь, мои косточки… Остановитесь! Тяжело дышать. Боль. Это сломанное ребро вошло в легкое. Пусть. Значит, скоро умру, скоро перестану мучиться… Удар. Боль.
Сколько было подобных страданий, внутренних монологов, последних проблесков сознания?
Думаю много, очень много. И очень часто это был не просто крик отчаянной боли от побоев, но и почти физическая боль от расставания с близким, родным существом, страх из-за непонятности своей дальнейшей судьбы, неприятие кровавых советских законов.
6 июня 1923-го года – дата рождения Соловецкого Лагеря Особого Назначения, сокращенно СЛОНа. Издревле славились Соловки книжной премудростью. Спираль времени дала очередной виток и в XX веке о Соловецком лагере будет сказано: «Его профессорскому составу позавидовал бы любой университет». Соловки рождались в мучениях, которые будут характеризовать их последующие многие годы. Чекисты, приехавшие на Соловки в июне 1923-го, вспоминают, что здания дымились. По официальной версии его подожгли монахи. Монастырь был закрыт в 1920-м. Кто знает? Монастырь горел. Столбы дыма поднимались от белых монастырских стен и зданий к небу, словно моля о помощи, сетуя Богу на несправедливость.
Вот только Бога уже не было – его официально отменили. «…в январе 1918 г. появляется декрет – декрет об отделении Церкви от государства и школы от Церкви, получивший название декрета «О свободе совести». В его выработке лично участвовал В. И. Ленин, принят он был СНК 20 января, впервые опубликован в
« Известиях ВЦИК » от 23 января ». (В. Русак «Декрет. Общее.», из книги «ГУЛАГ: его строители, обитатели и герои».) У людей отняли Бога и дали им Партию, Вождя и идею сделать всех счастливыми. Парадоксальность этой замены не могла быть не замечена. И она была замечена: появились недовольные. И появились на улицах города черные «воронки». Ночь вновь вступила в свои права, приобрела свое средневековое значение - ночи таинственной, загадочной, жестокой, ночи, в которую творятся страшные дела. За людьми обычно приезжали ночью – в час, в два, в три. Страна превратилась в одну гигантскую строительную площадку, обтянутую колючей проволокой. (Например, за четыре года, лесозаготовки на Соловках возросли в пятьдесят семь раз). Массовые репрессии обеспечивали страну дешевой рабочей силой. Советы не считали необходимым объяснять людям свои действия или объясняли простым словосочетанием: «враги народа», зачастую человек сидел сам не зная ЗА ЧТО.
Люди были материалом, и этот материал не жалели. А ведь с каждым человеком уходит вселенная. Глаза, губы, выражение лица, пульсирующая жилка на шее, каштановый локон, упрямо вылезший из прически… Память о событиях, людях, улыбках, жестах, память обо всем на свете! Мысли, чувства, помыслы, поступки, надежды, радости, разочарования, встречи…
«Тоталитарный» означает всеохватный, всеобъемлющий. Государство следило за каждым человеком, контролировало все сферы общественной жизни. И зачастую этот контроль оказывался чрезвычайно жестоким.
…Секирная гора – карцер, самое страшное место на Соловках, практически никто не возвращался оттуда живым. Человеческий ум способен придумывать изощренные страдания другим. Жердочки – тонкие скамьи, на которых невозможно усидеть. Но и невозможно упасть, ибо вслед за этим следовало избиение дрынами или спуск по лестнице к подножию горы. 375 ступенек, каждую из которых человек чувствовал собой, своим телом, каждой своей косточкой. Хрупок человек. У подножия горы лежал уже не Хомо Сапиенс – окровавленный кусок мяса. Мяса, еще минуту назад бывшего человеком. Под горой его закапывали в специальную яму. С каждым человеком уходит вселенная… Побеги из этого бесконечного ужаса карались с особой жестокостью. После одного из таких «неудачных побегов» произошел расстрел. Были расстреляны триста человек. Триста пар глаз, триста губ, триста душ, триста умов... Триста человек были расстреляны просто для острастки. Просто для острастки. Выдавалось по пуле на человека. Их палачи были пьяны и не всегда попадали точно. Яма с трупами еще шевелилась и стонала на следующее утро.
Боль физическая зачастую переплеталась с болью духовной. В советские времена повседневным, будничным становилось самое страшное – предательство. Предательство… Доносы, записки, лицемерие, карьеризм, подхалимаж – все это становилось обыкновенным, считалось в порядке вещей.
"Секретно.Оперпункт.27/III-22Сводка.
1) Тов. Афанасьев, б. офицер, ведет против соввласти активно агитацию и также
агитирует, что скоро мы коммунистов всех передушим. Говорит и может подтвердить
тов. Степурин, пожарник затона загородной рощи... Просьба убрать поскорее.
Осведомитель. [неразборчивая подпись]".
2)
"В Омоперпункт ЛООКТО ГПУ.
Сводка.
3/IV- с.г. в частном разговоре с одним из рабочих затона загородной рощи т.
Карпуновым я выяснил следующее: тов. Карпунов в феврале месяце был на должности
брандмейстера, которого сменили за малоопытность в пожарном деле по настоянию
начальника пожарной охраны т. Попова. На его место поставили тов. Афанасьева,
который, по словам тов. Карпунова, был при старом режиме спец полиции, а не
пожарной части... Карпунов, между прочим, говорил, что Афанасьев выразился по
отношению к коммунистам так: "Скоро будут коммунисты не только целовать нам
руки, но будут лизать нам сапоги". Второй раз Афанасьев сказал, смотря на
большую чахлую кошку, что "эта кошка как раз походит на Троцкого, или в аккурат
как Троцкий. 4/IV. 22 г.".
"Сводка от 10 по 19 апреля 1922 г.
По наблюдению из разговоров с командой пожарной охраны загородного затона
вытекает следующее: ... гр. Афанасьев с командой обращается скверно во всех
отношениях, и Афанасьев издал приказ по команде: без доклада не входить, у
Афанасьева имеется шпион из числа команды Коргополов, который все передает
Афанасьеву, а Афанасьев Попову. Сам же Афанасьев никуда не выходит и не знает,
что делается в затоне по отношению к пожарному делу. Скоро суда будут шуроватся,
а для того никаких мер не принято.
К.А.2.
19 апреля 1922 г. гор. Омск"
"Л.7.Сводка5/V-22г.
Настоящим довожу до сведения, что гр. Афанасьев совершенно нехотит признавать
декретов Сов. Республики. А именно, есть декрет, что прослужа человек шесть (6)
месяцев, прозодежда остается собственностью рабочего или служащего. Но гр.
Афанасьев и гр. Попов таковых декретов совершенно не признают и переведенных
людей из пожарной охраны на суда раздевают по своему усмотрению, говоря, что
мало ли что дурацкая власть может выдумать. Гр. Афанасьев мне лично сказал, что
власть советов занимается дурацкой волокитой".
Это из доносов двадцатых годов. Из любой мелочи делали государственное преступление. «Врагов народа» считали даже не тысячами – миллионами. У огромного Советского Союза оказалось столько врагов, что просто непонятно было, есть ли в СССР место для простых граждан. Люди гибли в лагерях. Гибли ни за что. А в это время другие люди не знали о них и учились, влюблялись, женились, работали, и были абсолютно счастливы, потому что верили власти. А власть, зачастую сама верила в свои идеи. И выявляла «чуждый элемент», мешающий «диктатуре пролетариата». Выявляла с завидным упорством, никогда не огорчая себя признанием своих действий ошибочными.
«Весьма срочно. Секретно. Зам. Главпрофобром тов. Вышинскому.
Коммунистическая часть правления и бюро ячейки ВКП (б) Омского мединститута, обсудив вопрос об исключении из вуза и восстановлении студентов: Бланк Евгении Ивановны (5 курс), Бижовой Зинаиды Григорьевны (4 курс) и Акинфиева Петрония Сергеевича (5 курс)... считают необходимым еще раз обратиться в Главпрофобр с просьбой утвердить постановление правления мединститута об исключении упомянутых студентов из вуза, которые скрыли свое социальное происхождение, а также во время пребывания в стенах вуза выявили себя, как активный антисоветский и чуждый пролетарскому вузу элемент».
И если фашистская Германия действовала по биологическим законам (раса арийцев превыше всего), то Советская Россия действовала по законам социально-историческим. Потому и клеймили прежде всего дворян, священников, то есть тех, кто всегда на Руси был облечен властью.
Я помню, как в слезах тогда думала: «Я не хочу изучать историю ЭТОЙ страны! Я не хочу изучать череду заговоров, убийств, предательств! Почему в истории моей страны семьдесят лет залиты кровью и человеческой болью, кричащей теперь из каждого камушка в мостовой, из каждого кирпичика в стене! Уйдите от меня все, дайте мне пережить эту боль самой, прочувствовать каждой клеточкой своей души, понять, запомнить так, чтобы уже никогда не забывать!»
Испания. Выход есть?
Почему я выбрала именно Испанию? Наверное, потому, что Испании удалось очень быстро восстановиться после почти сорока лет диктатуры. Постараюсь вкратце описать события, произошедшие много лет назад и ставшие большой трагедией для испанского народа. Гражданская война в Испании – своеобразный пролог ко Второй мировой, первое открытое вооруженное наступление фашизма.
«Начинается плач гитары,
Разбивается чаша утра.
Ты не жди от нее молчанья,
Не проси у нее молчанья,
Неустанно гитара плачет…»
(Федерико Гарсиа Лорка, испанский поэт).
В апреле 1931-го года в Испании произошла шестая революция, которая свергла монархию. Народ вышел на улицы, требуя установления республики. Четырнадцатого апреля король бежал, а Испания была провозглашена Республикой. В начале 1936-го года Коминтерн и Коммунистическая Партия Испании (КПИ) создают Народный Фронт, который должен объединить различные левые партии и организации страны в «борьбе с надвигающейся фашистской угрозой». Эти опасения были вовсе не пустыми: один из двух признанных лидеров монархических, профашистски настроенных правых – Хиль Роблес говорил: «Нас захлестнуло чувство насилия; и нас могут опередить другие, более решительные или более горячие, чем мы».
Именно эти силы готовили военный мятеж, целью которого было свержение Республики. Мятеж начался 17 июля 1936-го года в Испанском Марокко, на Канарских и Балеарских островах. На стороне мятежников выступила значительная часть армии. Выступление армии должен был возглавить генерал Санхурхо, который уже пытался организовать бунт против Республики в 1932-ом году. Но двадцатого июля 1936-го года он погиб в авиакатастрофе и его место занял Франсиско Баамонде Франко, бывший тогда начальником главного штаба сухопутных войск. В сентябре 1936-го года военная хунта мятежников провозгласила Франко своим вождем, и первого октября он уже подписал официальный документ в роли главы государства.
«No passaran!» – гласил девиз защитников Республики. «Они не пройдут!». Жители Мадрида с остатками армии подавили мятеж в столице, а после остановили продвижение мятежных колонн на город с севера. Республика побеждала и во многих промышленных районах, уже торжество Республики казалось неминуемым… «Учитывая сложившуюся ситуацию, - сообщал 25 июля в Берлин германский посол в Мадриде, - невозможно надеяться, что военный мятеж одержит победу». Республика выиграла бы эту гражданскую войну, но…
«26 июля 1936 г. Гитлер принимал в Байрейте посланников испанских фашистов, которые передали ему просьбу Франко выделить определенное количество транспортных самолетов для перевозки в Испанию из Марокко Иностранного. Легиона. Содействие Италии было гарантировано еще раньше. В марте1936 г. в Риме был заключен пакт между сторонниками испанской монархии и Муссолини, по которому последний обязался помочь в свержении Республиканского правительства оружием и деньгами». (Ю. Рыбалкин. «Операция «Х». Советская военная помощь республиканской Испании».)
Германия и Италия, разумеется, преследовали собственные цели, помогая националистам (так называли себя франкисты). Во-первых, они хотели привлечь Испанию на свою сторону после окончания гражданской войны. Во-вторых, военное вмешательство было связано с желанием получить широкий доступ к богатым стратегическим сырьевым ресурсам Испании. В-третьих, был расчет на подталкивание ряда стран к союзу с Германией. И действительно, двадцать пятого ноября 1936-го года был согласован окончательный текст германо-японского антикоминтерновского пакта.
Республиканцы, принимая присягу, клялись: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!».
Военная помощь мятежникам от Германии и Италии постоянно усиливалась. Они отправляли большое количество самолетов, танков, бронемашин, артиллерийских орудий, стрелкового оружия, снарядов, авиабомб, позже целые военные соединения. Одним из таких соединений, легионом «Кондор» (точнее его авиацией), двадцать шестого апреля 1937-го года был уничтожен маленький беззащитный городок Герника. Герника - центр древней культуры. После этого Пикассо написал картину «Герника». У меня она ассоциируется с «Последним днем Помпеи» Брюллова. И тогда смерть лилась на людей прямо с неба, вот только смерть эта была нерукотворной, а в Гернике на людей сыпались бомбы, которые делали тоже люди. Человек убивает человека… Абсурд, к которому привыкли. И эта привычка страшнее всего.
Франко пришел к власти, и двадцать восьмого сентября 1940-го года Гитлер сказал: «Без военной поддержки Германии и Италии Франко не существовал бы сегодня.
Соседние Испании государства, в основном, объявили себя «нейтральными странами», хотя и предоставляли в распоряжение Франко различные транспортные средства.
В 1947-м году был проведен референдум, и испанцы, у которых не было альтернативы, проголосовали за установление католической монархии, с тем условием, что Франко будет оставаться вплоть до своей смерти главой государства, и выберет себе наследника королевской крови. Франко назначил своим преемником Хуана Карлоса де Бурбона. Когда двадцатого ноября 1975-го года было объявлено, что после долгой агонии скончался генерал Франко, принц Хуан Карлос, как вспоминает его супруга София, с веселой миной мрачно пошутил: «Теперь не знаешь, чего и ждать: то ли корону на бархатной подушечке поднесут, то ли уведут под конвоем…».
После некоторых колебаний принцу была преподнесена корона на бархатной подушечке. Этим ознаменовалось начало нового периода в истории Испании.
В стране царствовала разруха. Количество продовольствия на душу населения в Испании было самым низким в Европе. В сельском хозяйстве действовали полуфеодальные порядки. Налицо был экономический и политический кризис. Страну необходимо было спасать. И ее спасли.
В чем успех быстрого восстановления Испании? В том, что не стали искать виноватых. В том, что запихнули случившееся в самый темный угол своей памяти, забыли, что царило сорок лет. Начали жизнь с чистого листа. Но смогут ли они вспомнить, если история вдруг повернется вспять?
РОССИЯ. ПРОГНОЗ.
Самым страшным временем за всю историю Советского Союза был тоталитаризм. Массовые репрессии, расстрелы, Великая Отечественная война, атмосфера необычайного недоверия… История живет среди нас. Люди помнят свой ужас. Возможно ли, чтобы тоталитаризм вернулся?
«Россия – преемница Советского Союза».
Что характеризует власть перед лицом другой власти? Прежде всего, символика. Герб, гимн. Гимн. У России сейчас гимн Советского Союза. Пусть слова другие, новые, кто их сейчас знает? Зато многие, слишком многие помнят другие слова, начинающиеся фразой: «Союз нерушимый республик свободных…». Итак, чем не символика тоталитаризма?
Безусловно, одним из главнейших признаков тоталитаризма является однопартийность. В России сейчас происходит консолидация различных партий. Причем, нельзя не заметить, что многие российские партии, на первый взгляд даже оппозиционные, зачастую очень близки по происхождению. Быть может, в конце концов, в России появятся два крупных оппозиционных лагеря, которым станет тесно вдвоем, и что тогда случится, я даже боюсь предположить.
Еще одной отличительной чертой тоталитаризма является отсутствие прав и свобод человека. Во времена Горбачева много говорили о свободе слова. Много говорят о ней и сейчас. Мы не знаем, чем на самом деле вызван скандал с НТВ: деньгами или политикой, (что по сути одно и то же), но факт на лицо – ни один из крупнейших телевизионных каналов не является больше частным. Шесть государственных каналов. Шесть точек зрения государства.
И еще кое-что: двустишие, услышанное на радио «Эхо Москвы» в интервью с В. Познером.
«У нас свобода, демократия –
А на местах все та же братия».
Еще Достоевский задавался вопросом, можно ли построить счастливое государство на одной слезинке ребенка. Что уж говорить о счастливом государстве, построенном на крови и пепле сердец человеческих?
Кто может знать, что случиться с нашей страной в будущем? Надеюсь, что история не повторится…
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
Так нужно ли помнить о преступлениях и жертвах советского режима? У меня двойственное отношение к этому. С одной стороны, хочется забыть, и какая-то часть меня истошно вопит: «Нет, забудьте, иначе до конца жизни будете страдать по невинно убиенным жертвам, думать о неслучившемся, подсознательно мстить, таить в себе эту боль, это страдание… Лучше забыть, простить, начать все с начала!». Вот только страшно мне, – а что, если забудем, и все повторится: и боль, и крики, и слезы, и кровь…?
И тогда я думаю по-другому. « Именно из любви к Родине нужно сказать другим и себе всю правду. Для этого нужно не только открыть без остатка все архивы, но и записать все, что еще знают и помнят оставшиеся участники – как жертвы ГУЛАГа, так и «кадры» его. Не для того, чтобы провести по стране тысячу процессов над преступниками, а для того, чтобы осудить преступление – преступление одной части народа над другой». (Добровольский И. В. «Каково прошлое – таково настоящее и будущее?») А разве не являются «кадры» Советской страны жертвами? Я понимаю, что их преступления велики, но их можно понять – всякий человек страстно хочет жить. И «кадры» ГУЛАГа можно обвинить лишь в том, что желание жить преодолело все прочие желания. К тому же, нельзя всех стричь под одну гребенку. Один мой знакомый сказал: «Мой дедушка сотрудничал с советской властью. Он был инженером, он строил для страны Советов дороги. Просто строил дороги. Так что же его теперь за это надо расстрелять?». Вольтер сказал: «Нужно возделывать свой сад». Разве можно обвинять людей в том, что они «возделывали свой сад»? Многие просто выполняли свою работу, и разве можно их в этом обвинять? А палачи… Что ж, палачи есть и сейчас. Пусть самым тяжким наказанием для них будет их память, их совесть.
Что же надо делать для того, чтобы ужас Советского времени не повторился? Прежде всего, помнить и знать произошедшее. Ибо умрут те, кто видели, а новое поколение поленится заглянуть в учебник истории. Страшно сказать, но когда я впервые пришла в Музей и общественный центр имени Андрея Сахарова, я даже не знала, как расшифровывается «ГУЛАГ».
Пока в моей стране помнят. До сих пор проводится реабилитация. «Начало этой работы положил Указ Президиума Верховного Совета СССР от 16 сентября 1989 г. «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-х, 40-х, начале 50-х годов», согласно которому в России было пересмотрено около миллиона уголовных дел, и реабилитирован 1 миллион 73 тысячи 750 человек. 18 октября 1991 года был принят закон «О реабилитации жертв политических репрессий». «Принимая закон «О реабилитации жертв политических репрессий» государство взяло на себя наряду с этим обязательство восстановления их гражданских прав, устранения иных последствий произвола и обеспечения посильной в настоящее время компенсации материального и морального ущерба». (Г. Ф. Весновская. «Статистика о реабилитации»). Реабилитированным предоставляются различные социально-бытовые льготы. Вот только этого, к сожалению, мало. Нельзя расплатиться деньгами за страдания, – цена страданий слишком велика. Нельзя купить память.
Мы должны помнить. В наши молодые души надо вбивать знание о происшедшем. Нельзя допустить, чтобы мое поколение забыло. Нельзя. Это не должно повториться.
Это было еще вчера. Еще вчера я была совершенно другой. Но я не жалею, что узнала – наоборот, я рада этому. Потому что это не должно повториться.
СССР. Боль………………………………………………………………………..3
Испания. Выход есть?……………………………………………………………5
Россия. Прогноз…………………………………………………………………..7
Заключение………………………………………………………………………..7
Список используемой литературы………………………………………………8
Список использованных материалов.
1. ГУЛАГ: его строители, обитатели и герои. Под редакцией И. В. Добровольского. Франкфурт/Майн-Москва: Международное общество прав человека. 1999.
2.Операция «Х». Советская военная помощь республиканской Испании. Москва: Аиро-ХХ. 2000.
3. Кинофильм «Власть Соловецкая».
4. Советская историческая энциклопедия. Главный редактор Е. М. Жуков. Москва. 1974.
5.Советский энциклопедический словарь. Главный редактор А. М. Прохоров. Москва: Советская энциклопедия. 1989.
6. Информационная сеть Internet.
7.История России. ХХ век. Островский В. П., Уткин А. И. Москва: Дрофа. 1995.