Моя основная профессия - математик. Я работаю в академическом институте в подмосковном городе Троицке, а членом общественной комиссии по увековечению памяти Андрея Дмитриевича я стал по приглашению Елены Георгиевны Боннэр. Я лично знал Андрея Дмитриевича, мы познакомились с ним и Еленой Георгиевной году в 1976, постоянно общались, и в январе 1980 года стали близкими друзьями. Я был на поколение моложе, чем Андрей Дмитриевич и Елена Георгиевна, вокруг них было очень мало молодых людей, потому что их детей в 1977-78 году вытеснили за границу. А молодые люди всегда нужны, они заполняют некий вакуум. Может быть, поэтому мы стали близкими друзьями. Потом Сахарова и Елену Георгиевну сослали в Горький, но наше общение не ослабевая, продолжалось. Первые полсрока, первые 4 года Елена Георгиевна приезжала раз в месяц в Москву из Горького, и мы всегда виделись, и очень близко принимали участие в их жизни, была и переписка. Потом в конце 1986 года Сахаровы вернулись из Горького, и эти дружеские, достаточно близкие отношения продолжались до самой смерти Андрея Дмитриевича в декабре 1989 года. Я общался с Сахаровым на протяжении 15 последних лет его жизни. Я думаю, что я могу сказать, что я его знал. Я думаю, что я могу сказать, что я был его другом. У меня есть подаренная им его книжка с надписью "с дружбой и любовью" - это аргумент, если хотите. Я написал относительно подробные воспоминания, добросовестно припомнив многое разговоров с Андреем Дмитриевичем. Мне проще всего было бы ответить на ваши вопросы. Я думаю, что я мог бы удовлетворить ваше любопытство, особенно, если позволять себе в тех ситуациях, когда не знаешь, что ответить, честно говорить: "Не знаю". Конечно, прежде чем появятся вопросы, надо что-то рассказать.
Рассказать об Андрее Дмитриевиче Сахарове очень трудно. Если бы я имел возможность создать цельную картину жизни этого человека, то наверное, я бы постарался показать, что это был человек возрожденческого масштаба. В четырех различных областях человеческой деятельности он имеет результаты, которые принято называть фундаментальными. Я имею в виду теоретическую физику, прикладную физику, правозащитную деятельность и влияние на принятие международных или государственных актов. Как назвать последнее? Общественно-политическая деятельность или политико-организационная деятельность? Редко когда человек может похвастаться такой продуктивностью.
Но я не в состоянии сейчас это сделать и в таком ключе я рассказывать не возьмусь. Поэтому предложение такое. Я кратко, но корректно изложу биографию Сахарова, отметив все узловые моменты, под узловыми моментами понимая то, что выходило на поверхность, о чем знали все. Потом мы обсудим уникальную ситуацию, в которой оказался Сахаров, и на этом мое повествование завершится. Кроме того, мы посмотрим фильм. Есть несколько фильмов о Сахарове, есть художественные, есть несколько документальных. Тот фильм, который мы посмотрим, притом, что в нем есть некоторые небольшие, и, может быть, незаметные постороннему или невнимательному взгляду ляпы, является цельным произведением, и в нем будет сказано многое из того, о чем я умолчу.
Андрей Дмитриевич родился 21 мая 1921 года в городе Москве. Говоря об этом, хотелось бы привести цитату из "Воспоминаний" Сахарова о начале его жизни: "Я родился в 1921 году в Москве в интеллигентной и дружной семье. Мой отец преподаватель физики, автор ряда широко известных учебных и научно-популярных книг. С детства я жил в атмосфере порядочности, взаимопомощи и такта, трудолюбия и уважения к высокому овладению избранной профессией".
Если отнестись к этой фразе не просто как проходной фразе, где излагаются некие общепринятые моральные принципы, а у Сахарова нет общих слов, нет общих положений, каждое слово у него взвешено и стоит на своем месте, то в этой фразе, как в капле воды отразилось все то, что можно сказать о начале его жизни, которое оказало на него огромное влияние. Он из семьи потомственных среднего класса интеллигентов. Его предки по отцу - священники. Священнический род отца имел приход именно в той Нижегородской губернии, куда Сахарова потом сослали. Традицию священничества сломал дед, который молодым человеком, может быть, даже без благословения родителей женился, уехал в Петербург, получил там юридическое образование и стал там известным и популярным адвокатом. Это было время судебной реформы в России, время, когда от судов, описанных в повести "Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем", я надеюсь, что вы в школе проходите эту повесть Гоголя, переходили к суду присяжных, к нормальной судебной процедуре. Его дед был известным человеком и в 1905 году он составил первый в России сборник, посвященный отмене смертной казни. В нем приняли участие Лев Толстой, Владимир Короленко, многие известные юристы того времени.
По материнской линии Сахаров греческого происхождения и это род военных.
Отец Андрея Дмитриевича был физиком, преподавателем физики, и как сказано выше, автором широко популярных учебников и книг. Задачник по физике Сахарова и Блудова, который выдержал несколько десятков изданий. Я не знаю, используется он сейчас или нет, но в мое время в школе мы пользовались этим задачником. Дмитрий Иванович не достиг вершин в науке, может быть, потому, что посвятил себя педагогической деятельности. Он был кандидатом физико-математических наук, известным преподавателем. По-видимому, он привил своему сыну любовь к физике как к науке. Он водил сына-подростка к себе в педагогический институт, показывал физические опыты, отличавшиеся оригинальностью, в их постановке он был мастером. По-видимому, это и заронило в душу мальчика желание стать физиком. Андрей Дмитриевич пошел в школу фактически только в 6 или 7 класс. До этого было домашнее образование, что не было редкостью в то время, таким образом, занимались многие, а в конце года сдавали школьные экзамены. С одной стороны, это было благотворно для Андрея Дмитриевича. Дух насилия, разлитый во всем обществе, имел место и в школе, и, судя по своему сыну, я знаю, что, и современная школа не очень далеко от этого ушла. В этом смысле, Андрею Дмитриевичу повезло, хотя сам он так не считает. Он не был контактным человеком, у него были друзья, с которыми он играл во дворе, но очень близких отношений, прошедших через всю жизнь, у него почти не было. Он считает, что его неконтактность, его некоторая эмоциональная замкнутость, его отчужденность - это результат того, что он не был включен с самого начала в детский коллектив.
В 1938 году он окончил школу, ему было 17 лет, и он без экзаменов был принят на физфак МГУ, куда и стремился. Конкурсы тогда были не очень большие. Всегда есть модные профессии. В стране шла индустриализация, развивалась текстильная промышленность, металлургия, машиностроение и модными были профессии в этих сферах. Поэтому ему не составило бы труда и сдать экзамен. Его сокурсники, вспоминают, что он не был блестящим студентом в смысле оценок, но многие отмечают, что уже тогда его рассуждения часто были не очень понятны, потому что он опускал вещи, которые ему казались очевидными, а эта очевидность не была видна для всех остальных. К 1941 году он окончил три курса. Грянула война, перед обществом стали совсем другие задачи. Сахаров не прошел медкомиссию в Военно-воздушную академию, куда пошли большая часть ребят. Его не взяли в армию солдатом, потому что он уже был четверокурсником, и было решено, что полезнее для страны дать таким студентам возможность скорее завершить образование, и выпустить специалистов-четверокурсников, вместо того, чтобы гнать их в окопы. Университет эвакуировался в Ашхабад, пятилетняя программа была сокращена, и в 1942 году Сахаров вышел из университета, получив диплом с отличием. Он был направлен на работу на военный завод в город Ковров. Там от него отказались, он поехал в Министерство обороны. И в 1943 году получил направление на патронный завод в город Ульяновск, куда он и приехал в 1943. Может быть, я создал ложное впечатление о человеке, которого вырастили в вакууме, заслонив его от проблем реальной жизни. Этого не было. Реальная жизнь, она врывается в любую семью, любое маленькое сообщество. Сахаров в молодые годы прошел все те трудности, которые имели все наши сограждане. В своих "Воспоминаниях" он описывает полуголодное студенческое существование, свою работу на заводе, тяжелый ручной труд, отсутствие нормальной ответственности, когда люди боялись взять на себя ответственность, когда люди гнали брак, потому что боялись, что остановка трудового процесса приведет к тюремному заключению, к репрессиям. Все то, чем жила страна, изведал и он. Но ему повезло. На патронном заводе его начальник сказал: "Ты молодой, ты только что получил образование. Походи, посмотри, что ты можешь придумать". При производстве патронов есть такая операция на финальной стадии, когда патрон уже загнан в гильзу и обжат, но при этом могут быть дефекты. Так вот, целая бригада женщин сидела, сменяя друг друга, и вручную проверяла, достаточно ли хорошо прижат патрон. Он, поразмыслив немного, придумал автомат, как это можно сделать и это изобретение до конца 70-х годов в учебниках по патронному делу именовалось как "автомат Сахарова". Кроме того, ему удалось сделать еще пару изобретений и существенно улучшить, механизировать, автоматизировать процесс производства патронов. Это улучшило его материальное положение. В 1943 году он женился на девушке из соседней лаборатории, местной, ульяновской и стал жить в ее семье.
В середине 1944 года, когда фашистов уже изгнали с нашей территории, и общий ход событий вел к тому, что фашистов будут добивать, Сахаров несколько расслабился, написал несколько работ по физике и послал их в Московский физический институт. Вскоре его вызвали в институт для поступления в аспирантуру. Эти работы он никогда не публиковал и не помнит их, но говорит в своих "Воспоминаниях", что они дали ему чувство уверенности в себе, в том, что он сам что-то может сделать. Он приехал в Московский физический институт - это был один из лучших советских, и один из известнейших мировых физических центров. Заведующим теоретическим отделом был Игорь Евгеньевич Тамм, доктор физико-математических наук, будущий Нобелевский лауреат, человек необычайно широкого диапазона знаний и высокого интеллекта. Вот именно к нему Сахаров сдав аспирантские экзамены, и был принят в аспирантуру. И дальше началась жизнь аспиранта. К сожалению, я должен пропускать очень многое. Сахаров описывает очень существенные детали, жизнь была крайне тяжелая: снимали квартиру, то в Москве, то под Москвой, какая-то хозяйка квартиры была алкоголичка и постоянно требовала очередные три рубля. Это сторона жизни совершенно его не миновала. Он был очень перспективным аспирантом, в его "Воспоминаниях" с такой теплотой описано все то, что связано с занятиями наукой, то, как вел эти занятия Игорь Евгеньевич, к чему он своих молодых коллег приучал. Он приучал к самостоятельности мысли, научному общению. Видно, что именно это составляло огромную и важную часть жизни. Вообще, если говорить несколько грубовато, рожден Сахаров был для того, чтобы сидеть за столом и заниматься своей теорфизикой, строить модели, проверять их. Жизнь развернула его таким образом, что пришлось ему заниматься другим. А по-настоящему теорфизикой всласть, без оглядки он смог заниматься только три года - с 1945 по 1948 год. Он сам выбрал тему для своей диссертации, Игорь Евгеньевич только утвердил ее, и завершил работу над ней за два, а не за три года, как это обычно бывает. Он был принят младшим научным сотрудником в институт ФИАН, и это было уже то сладкое состояние, когда ты уже кандидат наук, когда ты уже вырвался на оперативный простор занятий физикой и можешь заниматься этим по-настоящему.
Однако жизнь складывалась иначе. В 1945 году американцы взорвали атомную бомбу сначала над Хиросимой, а потом над Нагасаки, и Советский Союз кинулся догонять американцев. С 1945 года начался советский атомный проект. Руководил проектом Игорь Васильевич Курчатов, очень уважаемый человек, академик и очень крупный физик. Реально атомную бомбу делали два человека, в них персонифицировалась ответственность. С экспериментальной стороны - Юлий Борисович Харитон, который потом 40 лет был научным руководителем Объекта (так называлось место, где создавалось термоядерное оружие) и Яков Борисович Зельдович - молодой теоретик. И в тот момент, когда они делали атомную бомбу, и все было устроено так, чтобы все работы были сконцентрированы в этой группе, для которой создавался город под Новгородом - Саров, в дальнейшем получивший название Арзамас-16, сейчас, по-моему, вернулись к старому названию -Саров, стало понятно, что нужно делать водородную бомбу, термоядерное оружие, оружие совсем другого класса. Все работы были сосредоточены в Сарове, город был обнесен колючей проволокой, границу нельзя было перейти просто так. А, кроме того, в разных научных центрах были созданы небольшие группы физиков, математиков для экспертизы этой деятельности на Объекте, для того, чтобы срочно решить какую-либо задачу, проверить расчеты. Эти группы создавались в помощь основной. Вот такую группу создали в ФИАНе. Она состояла из Игоря Борисовича Тамма и он включил в эту группу двух своих молодых аспирантов, в том числе Сахарова. В 1949 году советская атомная бомба была испытана, и стало понятно, что Советский Союз владеет атомным оружием, установил паритет в отношениях с Америкой, с этого времени началась работа над водородной бомбой. Первыми водородную бомбу взорвали американцы в 1952 году на атолле, я забыл его название. Это был двухэтажный дом, напичканный аппаратурой, приборами, различными приспособлениями. Взрыв был очень мощным, но с военно-тактической точки зрения вещь была бессмысленная. Невозможно приехать в Советский Союз, где-нибудь под Москвой или неподалеку от Москвы выстроить двухэтажный дом и взорвать его. Американцы надеялись, что удастся миниатюризировать это устройство, но эти надежды не оправдались.
Когда в Советском Союзе начали работать над проектом водородной бомбы, то у нас уже были сведения об этом американском проекте и о заложенных в него принципах. Сахаров как раз и стал работать над этим. Ему пришла в голову совершенно другая идея, очень оригинальная. Я не берусь описать даже основы этих идей, все это описано у него в книге, и лучше этого уже трудно сказать, но его идея была революционная и лежала в совершенно другой стороне от американской. Эту идею представили директорским людям и с 1948 по 1953 год работа шла параллельно по двум проектам - стянутому у американцев и над своим оригинальным. В связи с тем, что у нас не очень доверяли отечественному интеллекту, идея была в том, чтобы хорошо скопировать то, что сделано на Западе. Наши не могли отказаться. Уже понимая, что американский проект ведет в тупик, наши ученые не могли отказаться работать над этим проектом, их заставляли. С 1960 года Сахарова перевели работать на Объект. Вы видите, прошло пять лет с 1948 года - года начала работ до 1953 года, когда был создан первый действующий образец нашей водородной бомбы. Она была велика, но она транспортировалась самолетом, в одном месте ее делали, а дальше самолет перевозил ее для испытаний в другое место.
В 1953 году произошло испытание водородной бомбы, а после испытаний, накал ожиданий от которых был очень велик, Курчатов, академик и великий человек прилюдно поклонился молодому Сахарову и сказал: "Спасибо тебе, спаситель Отечества". За это в 1954 году Сахаров получил первую звезду Героя Социалистического труда. В 1954 году и американцы взорвали водородную бомбу. Решение о том, какой быть водородной бомбе, было единственным, речь шла о том, кто раньше ее сделает. Первыми усилиями Сахарова это сделали наши. Американцы нас догнали в 1954 году. Наша бомба 1953 года, хотя и показала принципиальную правильность решения вопроса, в ней термоядерное оружие сгорало всего процентов на 20, и нужно было искать другие возможности. Два напряженных года совместной работы Сахарова, Зельдовича и экспериментаторов привели к тому, что в 1955 году нами была взорвана бомба, в которой термоядерное оружие сгорало на полную мощность и стало понятно, что задача принципиально решена. За это Сахаров получил вторую звезду героя Социалистического Труда. В 1953 году после взрыва первой бомбы его избрали действительным членом Академии наук, то есть, в 32 года этот молодой человек был Героем Социалистического труда, лауреатом Государственной премии, академиком и перед ним открывались неограниченные возможности. В 1955 году была решена принципиальная задача, и стало понятно, что нерешенных проблем не остается, и остались только проблемы, связанные с усовершенствованием этого оружия, разработкой различных его вариантов, предназначенных для различных тактико-технических характеристик. Мощь бомбы, испытанной в Хиросиме -20 килотонн, 20 тысяч тонн. Чтобы стало понятно, это такой эквивалент, 20 тысяч тонн тротила собрать в одном месте и рвануть. Вы знаете, по всем террористическим актам, которые происходят и у нас в стране, что обычный взрыв - это сколько - 300 грамм, 0,3 кг. Очень мощный взрыв - 1, 1,5, 2 кг. Вот здесь - 10 тысяч тонн тротила. Средняя бомба, которую несет самолет - около 200 кг. 20 тысяч тонн тротила - этот был огромный взрыв над Хиросимой, сосредоточенный в одном месте, в одну секунду. Это было огромное потрясение. Первая американская бомба с двухэтажный дом - это 4 мегатонны, нечто невероятное. Потом перешли - первая советская водородная бомба - это не 20, а 200 килотонн. Потом перешли - сейчас уже средний размер боеголовки - это 1 мегатонна. И, по-видимому, около 2 мегатонн был взрыв 1955 года. Были испытания, был взрыв водородной бомбы - 2 или 3 мегатонны. Выяснилось, что все испытания проводились в воздухе. Выяснилось, что дело не только во взрыве. И не только в последствиях лучевой болезни, которой подвергнутся люди, находящиеся непосредственно в районе взрыва. Проблема в так называемых "непороговых" биологических эффектах. Продукты взрыва распространяются по атмосфере по всему земному шару и неконтролируемым образом влияют на наследственность. В любой точке земного шара может родиться человек с врожденными пороками и дефектами и это может быть вызвано тем, что где-то за 20 тысяч километров была взорвана термоядерная бомба. Вот эти последствия этих испытаний в воздухе были ужасны и узнали об этом только со временем.
В 1957 году американцы стали говорить о том, что у них есть вариант чистой бомбы, которая действует только в районе применения. В том же 1957 году Курчатов предложил Сахарову, а может быть, Сахаров сам напросился, он не помнит, написать статью, опровергающую точку зрения американцев на этот счет. Именно Сахаров и вычислил, что на каждую мегатонну взрыва в атмосфере приходится порядка 10 тысяч смертей. Он считал, что эта оценка может быть слегка завышена, может быть, 8 тысяч, как потом выяснилось, но это было реально.
К концу 50-х годов суммарная мощность взрывов во время испытаний, произведенных всеми сторонами, приближалась к 50 мегатоннам. Сахаров написал большую статью, где говорил о том, что нельзя продолжать неконтролируемым образом испытания в атмосфере и теперь, когда ядерные державы достигли паритета в своей мощи, необходимо думать о разоружении. Это становится приоритетной задачей.
Я пропускаю некоторые этапы, к которым постараюсь вернуться потом и стараюсь рассказывать то, что выходило на поверхность, что видели все, о событиях, которые были известны всем. В 1961 году были проведены испытания советского оружия. Размер бомбы - это было исключительно по политическим требованиям сделано, Хрущев распорядился провести испытания, была испытана 100-мегатонная бомба, самая мощная бомба в мире, причем наши ученые пожалели население и пожалели людей и вместо урановых прокладок использовали свинцовые прокладки, что должно было привести к снижению мощности бомбы в два раза. Действительно, мощность потом была проверена экспериментально, была 50 мегатонн. Чтобы понять соотношение параметров. Эта половинка, одна эта бомба, в 5 раз превосходила суммарную мощность всех взрывов, проведенных всеми воюющими сторонами во время Второй мировой войны. Вот эта одна бомба. То есть ядерная мощь, термоядерная мощь держав - Америки, Советского Союза, Великобритании такова - одна половинка - это все, что было взорвано во время Второй мировой войны, включая и хиросимскую бомбу.
Это, по-видимому, было последнее. Этими работами руководил Сахаров, делали более молодые люди, но руководителем проекта, который вникал во все детали, и все трудные места был он. За это он получил третью звезду Героя Социалистического труда. Затем Сахаров немного отходит от поглощенности только задачами, связанными с бомбами, и начинает заниматься теорфизикой. В 1964-1966 годах он выпускает несколько замечательных теорфизических работ. И в работах 1966 года была гипотеза о нестабильности протона, которая считалась сумасшедшей, но по общему мнению физиков, если бы при жизни Сахарова удалось доказать нестабильность протона, то Андрей Дмитриевич, несомненно, получил бы Нобелевскую премию. Это был бы Нобелевский результат. В 1968 году Сахаров пишет меморандум "Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе". То, что он попал в западную печать, и его передавали по голосам, привело к тому, что Сахарова моментально отстранили от секретных работ и в 1968 году он был выдворен с "Объекта". Примерно в тоже время, через месяц после выхода его меморандума происходят события в Чехословакии, и - наши танки вошли в Прагу.
В 1969 году Андрей Дмитриевич становится научным сотрудником ФИАНа, в котором начинал свою научную деятельность, и до конца жизни он так этим научным сотрудником и оставался. В этот момент начинается совершенно другой период его деятельности - правозащитный. Она состояла в конкретной защите совершенно конкретных людей. Правозащитная деятельность Сахарова, говоря условно, выражалась в нескольких формах. Малая форма - им написано около 600 правозащитных документов, собственноручно. Он не подписывал того, чего он не написал собственноручно, как он заявляет. Из этих 600 документов больше 500 посвящены защите конкретных людей. У нас в экспозиции представлены какие-то образцы этого. И каждый раз находилась новая аргументация, потому что каждый раз защищался другой человек. Каждый раз - это уважительный, без всякой истерики, тон обращения к чиновнику или к той организации, которая, по мнению Сахарова, должна была облегчить участь того или иного человека. Трудно представить себе этот объем работы, выполненный одним человеком. Им написано около двух десятков проблемных статей о мирном сосуществовании, разоружении, защите прав меньшинств, утверждении принципов свободы слова, свободы передвижения, свободы информации. Книги его, им написано несколько книг, изданы более чем 20-миллионным тиражом по всему миру на разных языках.
В 1969 году, когда Сахарову разрешили вернуться на "Объект" и забрать свои личные вещи, он совершил шаг, о котором потом жалел. Живя на "Объекте" и получая очень много денег, мало тратя, он скопил значительную сумму денег. 139 тысяч рублей он подарил государству, направив их на строительство онкологической клиники, международному Красному кресту и еще в какую-то третью инстанцию. 139 тысяч надо понимать так. Средняя зарплата того времени в научной среде была 120-140 рублей. Это была нормальная средняя зарплата -140 рублей. Чтобы заработать 140 тысяч, нужно было бы работать 1000 месяцев. Это была огромная сумма. Невероятная. Он отдал это государству и вскоре, включившись в правозащитную деятельность, он об этом пожалел. Он видел вокруг себя людей, чьи кормильцы были в лагерях, были лишены работы, и кому эти деньги очень бы пригодились.
В 1974 году он держал 6-дневную голодовку для привлечения внимания к судьбе Владимира Буковского, Андрея Амальрика и еще нескольких диссидентов. В 1974 году он получил итальянскую премию "Чино дель Дука" и основал Фонд помощи семьям политзаключенных. Деньги были положены в банк Ротшильда и распорядителями фонда были назначены 3 человека, в том числе Елена Георгиевна Боннэр, и деньги переводились непосредственно семьям политзаключенных.
В 1975 году Сахаров получает Нобелевскую премию мира. Его не выпустили за границу, премию получала его жена, и она читала Нобелевскую лекцию. В день вручения премии происходили 2 политических суда в нашей стране. Один в Москве, другой в Вильнюсе, и Сахаров поехал в Вильнюс и попытался пройти в зал суда, где судили его друга, правозащитника, одного из создателей "Хроники текущих событий"(если вы знаете, что это такое) Сергея Ковалева. Это была типичная ситуация - многочасовое стояние перед залом суда, потому что говорят, что зал уже заполнен. А зал заполнялся гебистами или специально подобранной публикой.
До 1971 года Сахарова еще пускали в такие суды, а с августа 1971 года перестали пускать. Но он не перестал ездить. Обычно друзья и родственники подсудимого приезжали на суд и пытались хотя бы в тот краткий миг, когда его привозят из тюрьмы, как-то поддержать его. В 1975 году, в день вручения ему Нобелевской премии, Сахаров стоял под дождем перед зданием суда в Вильнюсе и повторял "Я академик Сахаров, прошу пропустить меня в здание суда". Но его не пускали.
Трудно говорить по годам, но постепенно Сахаров от абстрактных размышлений, от абстрактных построений, то есть не постепенно, а очень вскоре, от каких-то глобальных концепций он спустился к реальной деятельности - защите конкретных людей. Это не исключало того, что он время от времени выступал с докладами по проблемным вопросам, предостерегая Запад от излишней доверчивости, или укрепляя тех западных политиков, которые более реально смотрели на вещи в отношениях с Советским Союзом. И эти выступления очень раздражали.
Я не говорю о тех кампаниях по дискредитации Сахарова, их было несколько внутри страны, в 1973 году, в 1976 году. Надо сказать, что вторая половина 1976 года - это Андропов. Руководитель КГБ, он постепенно стал выскребать и давить диссидентское движение. Людей вытесняли или на Запад или загоняли в лагеря. Все эти годы жизнь Сахарова - это напряженная борьба за тех или иных людей. А была ли она эффективна? Дало ли что-нибудь хоть какое-нибудь из его 550 обращений? В прямом смысле - нет. Это он понимал сам и сам говорил. Но Сахаров был очень авторитетным экспертом. И реальной защитой людей, реальным смягчением их участи в лагерях, в ссылке занимались западные деятели, когда приезжая на переговоры сюда, они поднимали вопрос о судьбе такого-то или такого-то. Вот это была реальная защита. Но кого защищать - слушал Запад именно Сахарова. Такова была роль Сахарова.
В 1979 году советские войска вошли в Афганистан, и Сахаров оказался единственным человеком в Советском Союзе, я думаю, что я здесь не ошибаюсь, кто открыто выступил с осуждением этой агрессии.
В январе 1980 года Сахарова схватили и без суда, лишив всех наград и премий, выслали в город Горький. Началась жизнь в Горьком. В Горьком Сахаров занимался физикой, писал мемуары, продолжал выступать в защиту друзей или своих единомышленников диссидентов. Продолжал выступать по проблемным вопросам современного государственного развития. Елена Георгиевна привозила от Сахарова его письма, а сведения они получали через западные голоса или по своим каналам.
В 1984 году Елену Георгиевну судили и приговорили к ссылке в Горьком. Они оказались в полной изоляции. В 1981 году Андрей Дмитриевич и Елена Георгиевна держали голодовку за право выезда за рубеж их невестки Лизы Алексеевой. Лизу - невесту, а потом жену сына Елены Георгиевны, использовали здесь как заложницу. Об этом прямо говорили, и сам Сахаров понимал, что он не может быть свободным, Лизке от этого будет плохо. Сахаров и Боннэр держали голодовку в 1981 году, которая закончилась тем, что Лизу выпустили.
После 1984 года общение с Сахаровыми шло только по переписке, они были там полностью изолированы, хотя и могли передвигаться по городу, даже на машине, хотя за ними всегда ездили две машины гэбешников. Если Елена Георгиевна выбрасывала пачку сигарет, пустую пачку, то одна машина останавливалась. Подходили к пачке. Проверяли, нет ли там чего-нибудь, сообщения какого-нибудь. Пристальная опека. Сахаров держал две голодовки за право выезда его жены на лечение за границу. У нее в результате контузии атрофировалось зрение на одном глазе, и она пережила несколько инфарктов. В 1984 году это была 22-х дневная голодовка, и Сахарова ломали жестокими методами насильственного кормления, и сломали его, а в 1985 году Сахаров опять объявил голодовку. Отдохнувший и найдя в себе новые силы, он объявил голодовку, которая продолжалась 178 дней. Это не означает, что он не принимал пищи, его насильственно кормили через два дня на третий, но это засчитывается за голодовку, эта голодовка продолжалась 178 дней, это был 1985 год. Уже подули другие ветры в нашей стране, это был 1985 год, пришел Горбачев, началась перестройка. Опускаю всю детективную историю, все, что может составить украшение целого романа, как все это происходило, но Елене Боннэр разрешили выехать за границу. В январе 1986 года она уехала за границу лечиться, ей сделали операцию на сердце, и поставили шесть байпасов, притом, что в среднем ставят два байпаса. Это шунтирование. Шунтируются забитые участки аортокоронарной системы. Она пробыла полгода на Западе, 3 июня вернулась в Горький, они прожили еще полгода в Горьком, почти в тех же условиях, что и раньше, а в декабре 1986 года их отпустили, разрешили вернуться в Москву.
В декабре 1986 года Сахаров вернулся в Москву, и ему оставалось, тогда он этого не знал, но мы теперь знаем, три года жизни. У него была мечта, чтобы ему дали наконец-то заниматься его теорфизикой, но на него обрушился шквал людских надежд и чаяний. Но и время было такое. Происходила перестройка. Происходило оживление общественной жизни, а если не оживление, то возникновение общественной жизни. Ломали старую партийную административно-хозяйственную систему. "Мемориал", который в этот момент возник, и за которым гонялась милиция, захотел опереться на авторитет Сахарова, и его члены просили Сахарова послушать их, а также войти в число учредителей "Мемориала". Сахаров отказался, они обратились ко мне. Я пытался их провести к Сахарову, Сахаров отказался, что он загружен и не может. Через полгода он уже был почетным председателем "Мемориала" и помогал ему в утверждении. В начале 1989 года ко мне обратились мои друзья из Новосибирска с предложением, что они могут гарантировать избрание Сахарова народным депутатом, нужно только его согласие. Они контролируют избирательные участки в новосибирском Академгородке. Я привел этих людей к Сахарову, он поблагодарил их, сказал, что понимает, о чем идет речь, и отказался. Я опускаю мотивировку. Через несколько месяцев, уже не спрашивая его согласия, его выдвинули в 25 различных округах по стране. Однажды он с юмором мне сказал: "Ты знаешь, когда я сказал, что уже не отказываюсь, меня выдвинул Горьковский автозавод". В том самом Горьком, в котором он только что провел семь лет.
В польской "Солидарности" в этот момент произошел раскол, и пришло письмо с просьбой к Сахарову выступить третейским судьей в этом расколе. В этот момент, когда зашаталась государственная решетка, начались события на окраинах, я не хочу показаться неуважительным. Начались события в Грузии, в Карабахе, о событиях в Средней Азии и в анализе этих событий, в примирении сторон, в попытке найти устраивающее всех решение Сахаров принимал самое деятельное участие. Его избрали депутатом от Академии наук, он погрузился в работу депутата. За несколько дней до смерти он написал проект конституции нашего государства. Эти три года, притом, что человек был немолодой, облученный и не очень спортивный, были годами необычайного напряжения и были очень тяжелыми для немолодого человека. За 3 дня до его кончины по его инициативе проводилась предупредительная политическая забастовка с требованием об отмене 6 статьи конституции, статьи, которая устанавливала руководящую и направляющую роль КПСС. Вот такова, если говорить пунктирно, в целом жизнь Андрея Дмитриевича Сахарова. Не знаю, удалось ли мне передать ощущение, что речь шла о двух разных людях. Один человек - это человек, решающий физические задачи и задачи, связанные с вооружением своей страны, полностью человек системы, Герой Социалистического труда, лауреат Ленинской и нескольких государственных премий, чрезвычайно обеспеченный человек, человек, полностью встроенный в систему, в элиту этой системы. Другой - человек, который выступает против этой системы и не просто выступил один раз с критикой, вякнул и заткнулся, а человек, который последовательно и упорно, не жалея жизни, не жалея сил, отстаивает совершенно друге принципы. Есть в чьих-то воспоминаниях, кто-то из его друзей детства, когда узнал, что этот правозащитник Андрей Сахаров - тот самый Андрей Сахаров, которого он знал мальчиком, то был поражен. Два абсолютно разных человека, несовместимых. Впечатление такой несовместимости может сложиться, если следить только за выставленной напоказ историей.
Я описывал те события, которые известны всем, но есть такие события, которые известны не всем. Что привело Сахарова из одного лагеря в другой? Какая сила перевела его из одного положения в другое? Для этого придется обратиться к годам его официального успеха. Трудно определить, с чего началось сначала внутреннее противостояние, а потом и не только внутреннее, превратившееся потом в публичное противостояние. Может быть, можно начать с того, что в 1948 году, когда он был включен в группу, работающую над секретным проектом, он высказал идею, которая сразу всем понравилась, и в реализации которой он в течение 18 лет принимал деятельное участие, ему было предложено стать членом партии, и он отказался. Я не знаю другого такого случая. Он отказался, сказал, что он не согласен с партией в некоторых ее действиях. КГБ, который ему это предлагал, с ним подискутировал немного. Надо сказать, что это очень нерядовое поведение. Это характеристика его ответственного отношения к событиям, к своим действиям, но это еще не противостояние.
В 1953 году, после успешного испытания водородной бомбы, когда стало понятно, что задача в принципе решена, случился неприятный эпизод. Сахарову на банкете предложили сказать тост как виновнику торжества, и он сказал: "Я предлагаю выпить этот бокал за то, чтобы наши изделия успешно взрывались над полигонами, и никогда не взрывались над местами расселения людей". В этот момент его оборвали. В сравнительно тактичной форме, но был рассказан анекдот маршалом Неделиным, руководителем Государственной комиссии по приемке, суть которого сводилась к следующему: "Знайте свое место. Вот Вы делаете оружие, и делайте его. А уж как его использовать, как его применить, не Ваше собачье дело". Сахаров подробно описывает этот эпизод в своих "Воспоминаниях" и эмоциональное состояние "я ощутил как удар бича". Он понял, что ему говорят: "Не суйся не в свое дело". Это был 1955 год.
В 1957 году он работал над статьей и вычислил, что каждая мегатонна взрыва уносит 10 тысяч жизней. В 1958 году Никита Хрущев вдруг объявил об одностороннем моратории. В 1958 году был достигнут паритет в ядерном противостоянии. Никита Хрущев, не посоветовавшись с теми, кто работал на "Объекте", объявляет односторонний мораторий на испытания ядерного оружия, для того, чтобы вести переговоры о разоружении. Это было неожиданностью и для тех, кто работал на "Объекте", работа шла полным ходом, конструировались различные изделия, и их обязательно надо было испытать, для того, чтобы понять, что правильно, что неправильно. Не испытанные изделия не принимаются на вооружение. Ведь когда что-то принимается на вооружение, оно запускается в массовую серию. Нужна уверенность в том, что это изделие необходимо. "Объектовцы" не были об этом поставлены в известность. Но еще большей неожиданностью это было для американцев и англичан. Наверное, Вы там все испытали, что вам нужно, а у нас работы на полном ходу. Мы отказывается придерживаться вашего моратория , чтобы испытать те изделия, которые у нас в работе. И они не присоединились к мораторию. В 1958 году американцы и англичане испытали свое ядерное оружие, и 1959, 1960 и 1961 годах обе стороны соблюдали мораторий. В 1961 году велись интенсивные переговоры по поводу разоружения. В 1961 году Хрущев отдал распоряжение, продиктованное его политическими задачами, начать новую серию испытаний. Политическая необходимость была такая: планировалось возведение Берлинской стены, наши ракеты размещались тайком на Кубе, Хрущеву надо было подпереться мощными ядерными взрывами. Я напомню, именно в 1961 году был произведен этот рекордный взрыв 50-мегатонной бомбы. Сахаров в 1961 году пытался на личной встрече с Хрущевым остановить эти испытания. Хрущев встречался с участниками ядерного проекта и Сахаров обратил его внимание, что эти испытания после трехгодичного моратория приведут к новому витку испытаний обеими сторонами и это осложнит обстановку во время переговоров по разоружению и не даст возможность завершить эти переговоры. Хрущев резко прервал его, отказался выслушать его соображения и сказал, что его задача разговаривать с противником исключительно с позиции силы. Если бы он слушался таких, как Сахаров, то он был бы полный слюнтяй, а не председатель Совета Министров. Были проведены эти успешные испытания. В 1962 году во время серии испытаний по совершенно бюрократическим причинам было продублировано некоторое испытание. Испытание должно было быть очень мощным, и планировались миллионы унесенных жизней. Сахаров приложил нечеловеческие усилия, для того, чтобы остановить это дублированное испытание, не нужное с технической точки зрения. Сахаров добрался до Хрущева в Ашхабаде и пытался из Хрущева выколотить отмену этого ненужного с технической точки зрения испытания, выяснилось, что час испытания был перенесен на 4 часа вперед и самолет с бомбой уже летит в воздухе. "Чувство бессилия охватило меня, я упал лицом на бумаги и заплакал" - пишет Сахаров в "Воспоминаниях". "Чувство бессилия", - пишет он, - " охватило меня, я упал лицом на бумаги и заплакал. Переживания того времени наверняка повлияли на мою дальнейшую судьбу".
Это произошло в 1962 году. В 1963 году с подачи Сахарова, хотя история более давняя, был заключен договор между ядерными державами о запрещении испытаний в атмосфере, на воде и под водой. Если спрятать испытания под землю, проблема "непороговых" ядерных эффектов полностью снималась. Сахаров гордился, что он имел отношение к заключению этого договора. Он много сделал для того, чтобы этот договор был заключен. В 1966 году , когда Сахаров был полный кавалер всех орденов, американцы предложили нашим начать переговоры об ограничении противоракетной обороны. Если есть ракеты и бомбы, то каждое государство думает и о защите и создается противоракетная оборона. И наши отказались. С нашей стороны это предложение было передано Косыгину, и наши отказались. Он отвечал, вроде бы в соответствии со здравым смыслом. Оружие нападения - да, это то, что нужно уравновешивать и о чем договариваться. А проблемы обороны - каждая страна может поступать как хочет. Но Сахаров понимал, и в 1966 году он подал наверх секретную записку о том, что американцев нам выгодно поймать на слове. Кстати сказать, к 1966 году уже разразился Карибский кризис, Хрущев получил по морде в этом деле и уже сняли самого Хрущева. В 1966 году Сахаров предложил поймать американцев на слове и начать переговоры, заключить договор об ограничении про-противоракетной обороны, потому что оборона - это то, что в 3-5-10 раз дороже производства самих ракет. Вы сами представьте себе. Легче поставить одну пушку, которая будет обстреливать какой-то угол, чем противостоять этой пушке. Нужно возвести целые оборонительные укрепления, которые будут перехватывать эту пушку. Вот эта противоракетная оборона, что по меньшей мере в 5 раз дороже нашего наступательного оружия, и мы с нашим технико-экономическим потенциалом, который в разы меньше, чем у Америки, мы этого не вытянем. Сахаров так и пишет в своей записке: "необходимо поймать американцев на слове". Но Политбюро не обратило внимания на Сахарова. Американцы, получив отказ, стали раскручивать свою систему противоракетной обороны. Наши пустились вдогонку. В 1973 году только впервые сели за стол переговоров по ограничению противоракетной обороны, потому что противоракетная система - это вроде бы оборонительное сооружение, но на самом деле является и наступательным элементом. Ведь если у тебя есть надежная противоракетная оборона, ты можешь первым нанести атомный удар, рассчитывая на прочность такой обороны. Всего этого наши руководители, по-видимому, тогда не понимали. Они сели за стол переговоров по противоракетной обороне только в 1973 году, когда у американцев все было на полном ходу, и дальше приходилось решать совершенно другие задачи. Надо сказать, что стратегическая оборонная инициатива, СОИ, которая, как говорят эксперты, и явилась тем самым крепким орешком, на котором и сломался Советский Союз - это тоже продолжение противоракетной обороны, американских проектов противоракетной обороны. Советский Союз был не в силах потянуть Стратегическую оборонную инициативу под названием "звездные войны" и именно на этом Советский Союз вроде бы и сломался.
Сахаров увидел, что он сделал оружие, он постарался сделать это оружие максимально хорошим, максимально эффективным, он установил военный паритет с вероятным противником, но отдал это оружие в руки людям, которые не слушают советов независимых экспертов, которые принимают решения, как взбредет в голову очередному руководителю, которые нередко не могут понять, о чем вообще идет речь. И вот это осознание своей ответственности и перед страной, и перед людьми всего земного шара, и привело Сахарова от положения эксперта, которого могут слушать или не слушать, к положению борца за то, что в обществе были укоренены принципы гласности, свободного доступа к информации для принятия решений. По-видимому, можно считать, что с середины 50-х годов, с 1955-57 до 1968 - эти 10 лет, опираясь на известные ему, но скрытые от постороннего взгляда факты, Сахаров и проделал путь из одного лагеря в другой.