На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Университет, молодость, надежды и крушение ::: Маркова (Иванова) Е.В. - Воркутинские заметки каторжанки "Е-105" ::: Маркова Елена Владимировна (Корибут-Дашкевич, урожд. Иванова) ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Маркова Елена Владимировна (Корибут-Дашкевич, урожд. Иванова)

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Маркова Е. В. Воркутинские заметки каторжанки "Е-105". - Сыктывкар, 2005. - (Коми республиканский мартиролог жертв массовых политических репрессий "Покаяние" ; прил. № 3).

Следующий блок >>
 
- 171 -

 

* * *

 

Много написано о женщинах-декабристках, последовавших в Сибирь за своими мужьями-изгнанниками. Их благородный подвиг, совершенный в позапрошлом веке, несомненно, достоин памяти потомства. Но было немало женщин, совершивших нечто подобное в жестокое время сталинских репрессий, когда органы НКВД усиленно добивались, чтобы жены и родственники отказались от «врагов народа». Добивались не только отказа, но и их публичного осуждения. Многие отказывались, многие осуждали. Но не все! Те, кто находил мужество не отказаться, и тем более те, кто следовал за своими мужьями в изгнание, совершали гражданский подвиг.

Бронислава Яковлевна Коровина-Иоффе провела на Воркуте двадцать один год. Она приехала к репрессированному мужу Николаю Ивановичу Коровину в сентябре 1939 г. А до этого был Харьков.


Университет, молодость, надежды и крушение

 

Николай Иванович Коровин, выходец из крестьянской среды, родился в 1905 г. в Тульской губернии. В 1911 г. семья Коровиных переехала в Харьков. Николай окончил церковно-приходскую школу и едва не пошел по пути духовного образования. Уж очень хотелось его матери, Анне Андреевне, чтобы Николенька стал священником! Но отличные способности, особенно математические, позволили ему бесплатно учиться в гимназии, которая вскоре стала советской школой. Чтобы немного заработать, Николай занимался репетиторством. В число его подопечных как-то попал сын нэпмана Скоморовского. В те времена дети нэпманов оказались в дискриминированной категории населения. Перед ними была закрыта дорога к «светлому будущему». Среди прочих лишений их не принимали в ВУЗы. Николай помог этому юноше оформиться рабочим на завод, чтобы перевести его в категорию пролетариата. Взялся он также подготовить его по основным предметам для

 

- 172 -

поступления в ВУЗ. Все эти действия по спасению сына нэпмана завершились успехом, и Николай вскоре забыл об этом.

Через много лет случай с сыном нэпмана напомнит о себе - спасет его от расстрела в Воркутлаге. Дело в том, что сыном нэпмана был Е.И.Кашкетин (Скоморовский), руководивший расстрелами в Ухтпечлаге (тогда было уничтожено более 3000 заключенных)!

Но в далеких 20-х гг. Николай ничего не знал о своих грядущих испытаниях и с оптимизмом глядел в будущее. Им владел порыв к новым знаниям, он поступил на физико-математический факультет Харьковского университета, который успешно окончил в 1930 г. Свою педагогическую деятельность он начал еще будучи студентом: руководил занятиями в электротехнической и физической лабораториях Харьковского технологического института, на физмате ХГУ занимал должность ассистента по курсу «Электричество и магнетизм». Все это помогло ему приобрести фундаментальные знания в области физики и электротехники. Николай поступил в аспирантуру ХГУ, самостоятельно вел курс «Электричество и магнетизм» для студентов-математиков и доцентский курс «Основы электротехники» на физфаке ХГУ.

Таким образом, педагогическая деятельность молодого Коровина развернулась очень широко. В аспирантуре он с большим энтузиазмом устремился в новую по тем временам область знаний - в ядерную физику. «Рассеяние нейтронов при прохождении

 

- 173 -

через вещество» - такой была тема его диссертационной работы. Руководил его научно-исследовательской работой академик АН УССР А.И.Лейпунский, консультировал академик Абрам Федорович Иоффе - директор Физико-технического института АН СССР. Высказывалось мнение, что диссертация Коровина потянет на докторскую - настолько нова и актуальна была тема и фундаментальны проведенные исследования. Еще до защиты ВАК присвоил ему профессорское звание (с обязательством скорой защиты). Николай Иванович заведовал кафедрой физики в Инженерно-строительном институте и аналогичными кафедрами в ряде других вузов. От всецелого поглощения наукой его отвлекали лишь шахматы, где он подавал большие надежды. Шахматным клубом в Харькове в те годы руководил родной брат чемпиона мира Алехина. Это открывало перед харьковскими шахматистами широкие возможности в смысле контактов со знаменитостями и участия в шахматных чемпионатах. Николай был лично знаком с Александром Алехиным, Раулем Капабланкой, Эммануилом Ласкером и многими другими выдающимися шахматистами.

Бронислава Яковлевна в ранней юности мечтала стать актрисой. Уж очень артистичной была ее внешность - большие карие глаза, копна вьющихся темных волос, безупречная фигура, прямая осанка. Такую осанку с откинутой назад головкой приобретали девушки в пансионе благородных девиц. А у нее это было от природы! Особое очарование придавала ей улыбка - радостная, открытая, неотразимая. Улыбнется - словно солнышком согреет. Но в актрисы она не пошла, не разрешила старшая сестра. Девочки росли без матери, скончавшейся при рождении Брониславы. Мечту о театре заменила учеба в университете. Окончив химфак ХГУ, Бронислава осталась там в аспирантуре. Как и ее молодой супруг, она увлеклась наукой.

В те годы научная жизнь в Харькове кипела. С лекциями выступал Ландау. Его бунтарство против авторитетов в физике импонировало молодежи: «Все, чему вас учили, вы должны выбросить из памяти! Это

 

- 174 -

все - неверно!». Научные семинары, дискуссии, театры, выставки, планы на будущее. Сыну Володе исполнилось 10 месяцев. Николай готовился к научной карьере в новой области знаний, ядерной физике, где он был одним из немногих в те годы специалистом.

И вдруг все рухнуло! В феврале 1936 г. Коровина арестовали. Обвинение: связь с троцкистскими элементами и антисоветская агитация. За эти «элементы» он получил три года срока. Между прочим, он не состоял в комсомоле и никогда, ни до, ни после ареста не был членом партии.

После ареста мужа Броню исключили из комсомола и аспирантуры. Выгнали из квартиры, которую тут же занял сантехник. Если кто-нибудь решался встать на ее защиту, его одергивали: «За кого ты хлопочешь? Муж арестован, ее тоже вот-вот арестуют». Когда она жаловалась, что ее не принимают на работу, в ответ слышала: «Ваш муж арестован? Он враг народа - так чего же Вы хотите?» Кольцо сужалось. Арестовали сестру Веру Яковлевну и ее мужа Н.С.Барабанова. Сестра заведовала кафедрой марксизма-ленинизма в одном из вузов, а муж ее был членом бюро обкома КПСС в г.Смоленске. Хотя они жили в другом городе, но в Харькове об их аресте стало известно буквально на другой день. Брониславе советовали - откажись от «врагов народа», тогда твоя жизнь пойдет иначе! Близкие люди давали такие советы для блага ребенка. В те времена многие жены отказывались от своих мужей, чтобы сохранить квартиру и работу и не делать детей изгоями общества. Да, страшно было за будущее сына... Но все-таки она не отказалась от мужа и от своих репрессированных родственников.

С большим трудом удалось найти временную работу на химзаводе «Красная звезда». Идя на работу, Бронислава каждый день волновалась - не дай Бог на заводе случится авария! Ее немедленно обвинят во вредительстве и арестуют.

А Николай попал с этапом на Север. Вначале он был в Чибью на радиевых промыслах. Туда его послали по спецнаряду как специалиста-ядерщика. Ирония судьбы: мог бы стать одним из первых в нашей стране ядерщиков, а сделался одним из первых зэков на радиевых ухтинских промыслах! Затем с этапом политзаключенных Коровин был отправлен на Воркуту. Воркута, крайняя северная точка в системе Ухто-Печорских лагерей, тогда только осваивалась. Какое-то время вкалывал на общих работах,

 

- 175 -

но от шахты его спасло плохое зрение. Удалось устроиться на Мерзлотную станцию, которая подчинялась АН СССР. Станцией руководил Владимир Константинович Яновский. Сотрудники станции проводили так называемые предпостроечные изыскания: исследовали свойства вечной мерзлоты, бурили скважины, изучали температурный режим на разных глубинах, строили графики, выводили закономерности. Здесь, за Полярным кругом, в 160 км от Ледовитого океана, намечалось строительство крупного центра Печорского угольного бассейна- «Заполярной кочегарки». Как поведет себя вечная мерзлота при строительстве шахт? При возведении промышленных и жилых зданий? Этого пока никто не знал. Ответ должны были дать специалисты - «мерзлотники».

Наступил 1938 г. Это было время, когда «славный нарком» Николай Иванович Ежов, сменивший расстрелянного Ягоду, «внес новую большевистскую струю в работу НКВД» (так печаталось в официальной прессе). Потянулись новые этапы «шпионов», «вредителей», «участников троцкистско-ягодинской банды». Отбывавших срок политзаключенных обвиняли в преднамеренном невыполнении производственных планов, порче оборудования, скрытом и явном вредительстве. Для чистки северных лагерей направились особые уполномоченные, наделенные правом расстрела тысяч заключенных. В Ухтпечлаге (в то время Воркута еще была отделением этого лагеря) приговоры выносила тройка: Кашкетин (председатель тройки), Григорович и начальник оперчекистской части Чучелов. При этой чистке первыми пострадали харьковчане - земляки Кашкетина. Вот как вспоминает об этих страшных днях Михаил Байтальский в своем рассказе «Тетради для внуков»:

«Открывается дверь палатки (в палатке были устроены дощатые двери), вызывают трех-четырех заключенных - все харьковчане, знающие Кашкетина еще по работе на Украине. Кашкетин сидит в помещении охраны.

— Радзиминский, - говорит он, - вы знаете меня по Харькову?

— Знаю, - отвечает Радзиминский.

— Значит, вы знаете, что я никогда не вру. Не думайте, что речь идет о каких-то сроках заключения. Речь идет о жизни всех вас. Мы будем расстреливать, как орехи, всех

 

- 176 -

вас расщелкаем. Идите в палатку на свое место и расскажите это всем!..»*

Однажды вызвали по списку и Николая Ивановича. Он попрощался с друзьями, раздарил все свои вещи, оделся в самое старое и рваное и вышел из барака в полной уверенности, что его ведут на расстрел. Привели его в караульное помещение, где над столом, заваленном бумагами, склонилась фигура мрачного человека, которого он никогда прежде не видел. Человек сосредоточенно изучал бумаги и, не подымая головы, спросил:

— Вы меня знаете?

— Нет, не знаю, - уверенно ответил Коровин

— Странно, мы ведь хорошо знакомы! Я такой-то. (Здесь Кашкетин назвал свою подлинную фамилию - Скоморовский).

И вдруг Николая Ивановича осенило: да это же мой бывший ученик, сын нэпмана! Эта догадка его вовсе не успокоила, наоборот, он слышал, что харьковчан Кашкетин уничтожает с особенным удовольствием.

— То, что здесь будет происходить, Вас не коснется. Отправляйтесь спокойно на место!

Как можно объяснить неожиданно пришедшее спасение? Никто не может ответить на этот вопрос. Один Кашкетин знал, что произошло в его душе, когда в числе лиц, занесенных в расстрельный список, он нашел фамилию своего учителя, открывшего для него дорогу к «светлому будущему» в то время, когда он был презираемым сыном нэпмана!

Через несколько месяцев расстреляли и Кашкетина. О том, как он погиб, Коровины слышали от своего друга, харьковчанина, бывшего зэка Павла Владимировича Ромма. После своего освобождения он с женой находился в гостинице г. Ухты. В соседнем номере жил Кашкетин. Он часто отлучался из гостиницы по каким-то делам, очень нервничал и был мрачно настроен. Обратился к своим соседям с просьбой принять телеграмму, которую он очень ждет, если она прибудет в его отсутствие. Телеграмма так и не пришла, а Ромму пришлось быть свидетелем следующего события. В гостиницу к Кашкетину зашли двое военных из только что прибывше-

 


* Байтальский М. Тетради для внуков // Печальная пристань. Сыктывкар: Коми книж. изд., 1991. С. 339-340.

- 177 -

го самолета. Через короткий промежуток времени все трое покинули номер и неподалеку от гостиницы Кашкетина на глазах у всех расстреляли.

В феврале 1939 г. у Коровина истек срок заключения. Его возвращения нетерпеливо ждали мать, жена и сын. Но Николай Иванович не приехал. Он получил «минус». Это означало что Харьков и другие крупные города были для него закрыты. Воркута крепко держала своих пленников, не отпустила она и Коровина. Впоследствии Броня сказала: «Славу Богу, что Николай тогда не приехал в Харьков. Так он избежал повторного ареста. Повторникам давали уже не 3 года, а 5-8, а то и все 10 лет». Но такое мудрое понимание вещей пришло со временем, а тогда, в 1939 г., крушение надежд воспринималось тяжело. Бронислава решила оставить Харьков, уехать на Север и разделить судьбу мужа.

 

 

 
 
Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.
Тел.: (495) 623 4115;; e-mail: secretary@sakharov-center.ru
Политика конфиденциальности


Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента.
Это решение мы обжалуем в суде.