На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Бессарабия: география, этнография и язык ::: Керсновская Е.А. - Сколько стоит человек. Т.1.Тетради 1,2 ::: Керсновская Евфросиния Антоновна ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Керсновская Евфросиния Антоновна

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Керсновская Е. А. Сколько стоит человек : Повесть о пережитом : в 6 т. и 12 тетрадях. – Т. 1, тетради 1, 2 : В Бессарабии; Исход, или пытка стыдом. – М. : Фонд Керсновской,  2000. – 278 с.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>>
 
- 38 -

Бессарабия:

география, этнография и язык

Бессарабия - вполне определенное географическое понятие: с запада - Прут, с востока - Днестр; с Юга -Дунай и Черное море. Во всех других отношениях это «Ноев ковчег», но географически этот треугольник и есть Бессарабия. И все ее жители, независимо от языка, бессарабцы.

В настоящее время Бессарабии как таковой нет: ее середину с главным городом Кишиневом выдрали и при­лепили… к Молдавии! А что она собой представляет? Ав­тономная республика на левом берегу Днестра. Хотя все знают, что Молдавия - область в Румынии на реке Moldova. Нелепость! Как нелепость и русский алфавит для романского языка, каким является молдавский. Се­верная Бессарабия почему-то прилеплена к Украине вместе с Черновцами. Народ Западной Украины - руси­ны, то есть гуцулы, или полуполяки; Черновцы - авст­рийской культуры. Зачем понадобилось «обавстриячить и ополячить» Хотин? Южная Бессарабия прилеплена к Украине (равно как и Одесса, хотя всем известно, что Одесса отличается от Иерусалима лишь тем, что в ней нет арабов).

Вопрос: есть ли такой народ - «бессарабцы»? Можно сказать: Бессарабию населяют молдаване, потому что самый распространенный в ней язык - молдавский. А почему? Потому что молдавский язык, язык романского

 

- 39 -

корня, легче усваивается: он примитивен, грамматика его проста и запас слов невелик. Поэтому на севере свет­ловолосые и светлоглазые Левандовские, Молчановские, Волченко, Мазнюки - явно украинского происхож­дения - говорят по-молдавски.

Центральная Бессарабия заселена также выходцами с Украины (на этот раз Великой, поднепровской Украи­ны), и внешностью они похожи на украинцев. Фамилии их обычно указывают на профессию предков: Морарь (мельник), Пынзарь (ткач), Ротарь (колесник), Сырбу (цыган). Южная же Бессарабия, как я уже говорила, это и есть «Ноев ковчег»: там оседали колонисты из разных стран. Есть (вернее, было) много немцев; есть даже французы (например, Шабо), но куда больше балкан­ских выходцев: греки, турки, гагаузы (крещеные турки), болгары, сербы, большая примесь цыган. И все это силь­но сдобрено румынской примесью. Молдаване южной Бессарабии смуглы, черноглазы и черноволосы.

И все же весь этот конгломерат - «лоскутное одея­ло» - был именно страной Бессарабией, населенной бессарабцами. Да, бессарабцами, хотя такого народа и нет! Но нельзя же выбросить из обращения специфи­ческое понятие «одессит»?

Ловкий ход Румынии

Но в прошлом Бессарабия, население которой го­ворило по-молдавски, была фактически связана с

 

- 40 -

Россией. Культурой ома была обязана России, и не­которое, притом весьма незначительное, тяготение к Румынии отмечалось лишь на самом юге - в Измай­ловском и Кагульском уездах, и то лишь из-за того, что там протекает река Дунай, на которой располо­жен порт Галац.

Почему же в 1918 году Бессарабия добровольно перекинулась к Румынии? Было ли это действитель­но добровольное присоединение?

И да, и нет.

Было и давление, и применение силы. Но был и ловкий маневр: румыны обещали провести аграрную реформу, в результате которой помещичьи земли должны были стать собственностью крестьян.

Да, но советская власть еще раньше провозгласи­ла лозунг «земля - народу".

Земля - всегдашняя мечта крестьянина. Но он ее хочет получить законным образом, а не путем наси­лия. Румыны это очень хорошо поняли: земля была экспроприирована у помещиков и продана крестья­нам. Практически, она была конфискована у поме­щиков и подарена крестьянам. Видимость законнос­ти была соблюдена: помещики получили bonuri de ехргорrieге,* своего рода облигации, фактическая цена которых равнялась цене бумаги, а крестьяне вы­плачивали государству годовую аренду с рассрочкой на 10 лет. Земля была разделена поуездно, а уезд раз-

 


* экспроприационные боны (молд.).

- 41 -

делил ее на мужскую душу: если в уезде было много помещичьей земли, то на душу приходилось больше. Так, в Хотинском уезде пришлось по 2-2,5 десятины на душу, а в Кагульском - по 6,5. Помещики также обижены не были: в каждом имении было оставлено по 100 гектаров (но не на мужскую душу, а на всю семью).

Эта реформа 1918 года была ловким маневром: в России пылал пожар гражданской войны: белые ни­какой аграрной реформы провести не догадались; красные разрешили этот вопрос путем грабежа, то есть позволили все захватить путем насилия. В 1918 году еще не было известно, чем закончится борьба. И бессарабские крестьяне предпочли синицу в руке. Говорят, что был избран Сфатул Цэрий - своего рода Учредительное собрание - и проведен плебисцит, при­чем народ высказался за присоединение к Румынии.

Самоопределение народов и всякие там выборы и плебисциты, в принципе, выглядят красиво, но для того, чтобы это не было ни очковтирательством, ни обма­ном, это должно происходить без запугивания и на­жима, то есть необходимо, чтобы народ был не только грамотным, но и культурным... и чтобы не было стра­ха.

В Бессарабии же имелись налицо: с одной сторо­ны - неграмотность, с другой - обман и сила. Но, «как бы ни болел, а умер благополучно» - и Бессарабия в 1918 году присоединилась к Румынии.

 

- 42 -

В дальнейшем же румыны, стремясь отрезать все пути к отступлению, стали всеми способами (в боль­шинстве случаев - нелепыми) румынизировать на­сильственным путем Бессарабию и вели себя до того

глупо и нетактично, что добились как раз обратного эффекта.

Недаром говорили, что генерал-губернатор Бесса­рабии Чупарка заслужил орден Ленина - до того он сумел своим неумеренным шовинизмом сделать все румынское столь одиозным, что в знак протеста насе­ление стало, как говорится, спать и видеть, когда же

русские наконец прогонят осточертевших захватчи­ков.

Римская волчица в Кишиневе

Раз я уж так увлеклась историческим обзором, то приведу в качестве иллюстрации один из примеров ан­тирумынского настроения, когда я в знак протеста при­няла непосредственное участие в довольно смешной авантюре.

Дело было в 1924 году. Италия и Румыния вдруг вспомнили о своем родстве: ведь римляне ссылали сво­их каторжников в Дакию, на берега Дуная. По этой причине вдруг возникла горячая дружба. Однако дело было не в том, что Ромул и Рем, основатели города Рима, сосали волчицу, а в том, что Муссолини, основатель итальянской империи, охотно пососал бы румынскую

 

- 43 -

нефть, которой Италии очень и очень не хватало! Вот и приехал к нам в Кишинев маршал Сполетти со всем генералитетом и привез городу Кишиневу в дар от го­рода-побратима Рима статую волчицы, которую сосут два младенца - Ромул и Рем. 10 мая на празднестве Объединения Великой Румынии (Unirea Principatelor)* статуя должна была быть открыта в весьма торжест­венной обстановке. Группа мальчиков из антирумын­ской полу детской, полуподпольной организации реши­ла устроить акт саботажа: Васька Лейдениус - рыжий, как морковка, чахоточный поэт лет восемнадцати (са­мый из нас всех старший) - сочинил подходящее к слу­чаю четверостишие:

Своей Родине вы изменили -

Пошли под румынскую руку...

Так вы прежде корову доили,

А теперь - пососите-ка суку!

Я была привлечена в качестве художника - изоб­разить герб города Рима, эту самую злополучную волчицу с сосущими ее младенцами. Выгравировать на линолеуме, сделать трафарет, отпечатать должен был Вовка Ползик - чех, типографский ученик. Рас­клеивать по городу должны были мы вчетвером (чет­вертым был Колька Коновалов, такой же оголец, как и мы все). Но самое интересное было - залезть под покрывало и на цоколе из серого гранита написать через трафарет черной и красной типографскими

 

 


* 0бъединение княжеств (рум.).

- 44 -

красками это самое четверостишие. Писали Вовка и Колька, а мы с Васькой сторожили: я - на Александ­ровской, Васька - в парке. В случае опасности я дол­жна была ее отвлечь на себя - бегала я очень быст­ро!

Затея удалась на славу! К сожалению, на цоколе надпись с грехом пополам стерли; зато весь город выучил наизусть творение нашего рыжего поэта.

Душевная аберрация *

Удивляться ли тому, что 28 июня 1940 года совет­ские войска были встречены как освободители? Ко­локольный звон, священники с хлебом-солью...

А как мама была растрогана тем, что солдат назвал ее «мамаша»! А я? Разве моя душа не рвалась навстре­чу им? Но зачем подчеркивать, что ошибки свой­ственны всем людям? Зачем снова и снова твердить, что легче всего обмануть того, кто хочет быть обма­нутым?

Помещики: разночинцы и однодворцы

Эта историческая справка нужна только для того, чтобы ни у кого не осталось сомнения: помещиков, или, как у нас повелось называть, бояр, в Бессара-

 


* 0тклонение, заблуждение (лат.).

- 45 -

бии не было; большинство помещиков получили в 1918 году по сто гектаров на 3-4, а то и 7 и больше семей, а поскольку в подавляющем большинстве это были не земледельцы, не фермеры, сроднившиеся с землей, то они распродали остатки своей земли и по­полнили ряды «интеллигентского пролетариата» - чи­новников, кое-как живущих на свою зарплату, или, как у нас говорили, жалование. Некоторые пытались жить помещиками на доставшихся им 20-30 гекта­рах, но поскольку сами, своими руками работать они не умели (как не умели и руководить работами тог­да, в дореволюционное время, когда они были насто­ящими помещиками, владеющими тысячами десятин), то запутались в долгах и влачили довольно-таки жал­кое существование.

Очень немногие из помещиков сообразили, что на двух стульях сидеть нельзя, отказались от интеллиген­тских замашек, засучили рукава и стали крестьянами, обрабатывая со своими детьми свои участки: встава­ли с петухами и работали от зари до зари. Но работа­ли они по старинке: на приобретение новейшего ин­вентаря и сортовых семян денег не было; на образование - тем более, так что их дети получали лишь начальное (бесплатное и обязательное) обра­зование в сельских школах. Единственной уступкой их «благородному происхождению» было стремление выдать дочек замуж не за крестьян, а в город, за ка­кого-нибудь учителя или чиновника, отрезав от се-

 

- 46 -

мейного пирога гектаров 5-10 на приданое. Сыновья их женились на дочках зажиточных крестьян, стара­ясь получить в дом работницу хоть с каким-нибудь приданым - коврами, подушками...

Но были и такие, которых можно было бы назвать если не помещиками, то, по крайнем мере, ферме­рами широкого профиля. Это те, кто, получив сто гектаров на свой пай без сонаследников, мог раз­вернуться. На весь наш уезд - 75х50 километров -таких было всего двое: Алейников и Яневская.

Фермеры: Алейников и Яневская

На этих двух представителях племени помещиков (пусть даже и в кавычках) остановлюсь поподробней.

Котик Алейников получил от отца сто гектаров поля с полуразрушенными строениями и кучей долгов. По счастью, кроме долгов, был у него в городе дом. Было и агрономическое образование, и кулацкая хватка. Дом он продал Государственному банку, переселился в свое «имение», кое-как все отремонтировал, подлатал и на­чал вести хозяйство, делая это довольно толково. По­нимал, что надо расстаться со «старинкой». К сожале­нию, человек он был скверный: все его усилия были направлены на то, чтобы хорошие семена были только у него и - сохрани Бог - не достались соседям! Зерно он продавал или на мельницу, или на экспорт. Харак­терная подробность: имея племенных свиней, он холо-­

 

- 47 -

стил не только кабанчиков, но и свинок, чтобы ни у кого, кроме него, не было ни хорошей породы, ни хорошего посевного материала. Он был циничен в своем эгоиз­ме, но откровенен.

Иное дело - Яневская.

У нее также было сто гектаров и полуразрушенная одая (двор, ферма). Оставшись в 1918 году вдовой с двумя детьми, она взялась за дело. Большой дом с ко­лоннадой она ликвидировала. Зато отремонтировала нужные здания: конюшню, коровник и даже мельницу. Там же, в поле, построила небольшой жилой дом и при­нялась за хозяйство.

Вела она свое хозяйство толково и расчетливо - не боялась новшеств, понимала, что, не вложив ничего в землю, ничего, кроме крох, от земли не получишь. Вве­дя очень высокую агротехнику, она добилась того, что земля приносила ей большой доход. Крестьяне рабо­тали у нее не в качестве батраков, а как издольщики: получали они не половину, а одну треть. Зато пользо­вались ее инвентарем, тяглом, семенами и даже харча­ми. Они ничего, кроме своего труда, не вкладывали. Зато безоговорочно выполняли все работы, которые были необходимы. За высокой агротехникой следила сама хозяйка. Держала она и агронома.

Высококачественные семена, превосходно подго­товленная земля, удобрения, правильное чередова­ние культур и идеальная обработка вполне оправда­ли себя: урожаи были самые высокие в уезде.

 

- 48 -

Издольщики с 1/3 ее гектара получали больше, чем со своих полутора, а то и двух!

Но хватка у нее была железная, а жадность и ску­пость вошли в поговорку!

Должна оговориться: я ей многим обязана. У нее я научилась тому, чему по книжке не выучишься, а именно - работе.

Опытом она делилась охотно, секретов своего ус­пеха не скрывала и, напротив, охотно давала весьма дельные советы. Семена у нее тоже можно было при­обрести, равно как и племенной скот. Однако пла­тить приходилось не только втридорога, а даже еще больше. И уж лишнего грамма не получишь!

 

Помещица-коммунистка,

барчуки-комсомольцы

И все же самое удивительное - это ее левые убеж­дения: она считала себя коммунисткой, и ее дети были членами румынского комсомола. У нее собирались местные комсомольцы и «вели работу» среди кресть­ян. Например, сын ее, Данька, студент-строитель, читал им лекции о том, как путем стачки можно выну­дить помещика стать на колени перед батраком. Кре­стьяне слушали и посмеивались: если бастовать в са­мую горячую пору, в жатву, с тем чтобы пшеница осыпалась, то кто же им возместит их долю, - ту треть, которая ведь тоже пропадет?

 

- 49 -

Яневская одобряла «передовые взгляды» своих де­тей, но своим рабочим отвешивала строго по одному фунту черного кислого хлеба и по фунту мамалыги. Приварок тоже был ниже всякой критики (я свиней кормила лучше). Зато детки-комсомольцы, как гово­рится, палец о палец за все лето, проводимое в име­нии матери, не ударяли! А лопали они жареных цып­лят и разные деликатесы.

Сама Яневская была большая мастерица кулинар­ного дела. Да и кухарку держала первоклассную. Не скажу, чтобы я не умела вкусно готовить, но мы с ра­бочими питались из одного котла (лишь для папы я покупала городской хлеб - гугели - из еврейской пе­карни Лейше).

Помню сценку. После обильного вкусного обеда все комсомольцы перешли на террасу, увитую роза­ми и виноградом.

- Ксюнька! Подай варенья с водой! - и босоногая горничная со всех ног бросилась исполнять приказ.

- Что же ты, дура, приволокла вишневое варенье? Это для кухни! А нам давай клубничное! Опять зашлепали босые пятки.

- Что же ты подаешь такую воду? Принеси свежей! И Ксюнька со всех ног мчится к колодцу с ведром в руках. А комсомольцы горячо спорят о принципах марксизма.

Боже упаси, если кто-либо из семьи или гостей моего деда (маминого отца Алексея Дмитриевича

 

- 50 -

Каравасили,* вплоть до своей смерти в 1916 г. жив­шего в Кагуле,** действительно помещика) решил бы потревожить горничных после обеда, от трех до пяти, когда они отдыхают!

Может быть, я опять отклоняюсь от темы и задержи­ваюсь слишком долго на том, что к делу не относится? Что ж, может, и так... Но бумага и чернила у меня есть, а времени... ох, как его много, когда не с кем переки­нуться словом!.. И когда ночью и днем перед глазами милое, доброе лицо моей старушки, где каждая морщин­ка проникнута любовью и гордостью, и я будто слышу ее просьбу: «Lecture?»***

Любила она мой голос, мой стиль, и ей доставляло удовольствие слушать даже письма, которые я писала

 

 


* Когда осенью 1917 г. «лопнул» фронт на Дунае и толпы тех, кого никак было нельзя назвать русской армией, прошли, круша и уничтожая на своем пути все «дворянское» и «помещичье», то моя бабушка Евфросиния Ивановна Каравасили (мамины предки были греческого происхождения), ее сын и золовка, жившие в Кагуле, были вынуждены бежать в Румынию (прим. автора).

 

** "Согласно семейному преданию, во второй половине XIX века с целью создания оседлых поселений императорскому наместнику в Бессарабии (до 1918 года она была частью России) Киселеву было подарены земли. Он предложил кораблевладельцу Дмитрию Каравасили (прадеду Е.А.Керсновской) построить там город, с условием, чтобы в городе был собор и прямые и широкие, как в Петербурге, улицы. Тот роздал по 10 десятин земли и материалы тем, кто хотел строиться, а сам возвел собор. Так возник город Кагул с прямыми улицами, домишками-мазанками с камышовыми крышами, а Д.Каравасили стал городовладельцем (прим. ред.).

 

*** Почитаешь мне? (фр.)

- 51 -

моим друзьям. Она смотрела на все сквозь призму люб­ви, а поэтому видела все в ярких цветах. Ведь солнеч­ный луч и материнская любовь, преломляясь, окраши­вают все в самые яркие, самые чистые тона! Теперь для меня все серо... А я так ненавижу все серое!

Может быть, то, что я пишу, тоже серо? Но это так, как оно было: краски нигде не сгущены и не заменены более красивыми. Правда и только правда!

«Капиталисты»

Итак, Бессарабию нужно было освободить из-под власти бояр и капиталистов.

Говорить о капиталистах я не стану: я о них, их роли и судьбе знаю слишком мало. В Бессарабии ин­дустрия была слишком ничтожна. Табак и спирт были государственной монополией; транспорт и банки -также. «Капиталистами» являлись сахарозаводчики и владельцы мельниц, но и они сильно зависели от го­сударственного кредита. Мелкие коммерсанты и ре­месленники на 90 процентов - евреи. Вели они дела по-семейному и, безусловно, обманывали и обирали население, как могли. Но все это была мелкая рыбеш­ка. В политическом отношении были они левыми. Платонически благоговели перед Советским Союзом и свирепо ненавидели Гитлера, что, однако, не меша­ло им во время бойкота немецких товаров торговать этими товарами из-под полы.

 

- 52 -

Кое с кем из наших «капиталистов» я в дальнейшем встретилась. Но об этом - в свое время.

 

Бабулештская Кассандра

Миша Георгица

Какова же была судьба «бояр»? Не буду обобщать. Не стану делать и выводов. Скажу лишь о том, что произошло на моих глазах или совсем рядом.

Не все были столь наивны, как я. Многие были так же дезинформированы, но вряд ли кто-нибудь так упорно закрывал глаза и не желал делать выводы! Начну с самых благоразумных. Таким был Миша Ге­оргица - бывший гвардеец, ставший французским во­енным летчиком в 1915 или 16-м году. Он мирно жил в деревне Бабулешты на реке Реут. Имел 50 гекта­ров довольно-таки плохой земли и дрянненькую мель­ницу, получал пенсию как инвалид мировой войны (на войне он лишился глаза и был трижды сбит, причем один раз упал с гидросамолетом в Средиземное море, где его на 11-й день подобрал итальянский миноно­сец). Хороший охотник и любитель ковров, которые ткал по собственным рисункам артистически.

Когда 1 сентября 1939 года в Европе вспыхнула война, он спешно - в несколько дней - продал и зем­лю, и мельницу, собрал свои ковры и уехал, к вели­кому негодованию своих друзей и знакомых. Как его только не ругали! И трус, и паникер. Но он твердил

 

- 53 -

свое: «Польшу разделят и слопают. А затем настанет и наш черед». Однако Бабулештской Кассандре ник­то не верил. Где-то гремел гром, но над нами небо было безмятежно-голубое, и не хотелось верить, что надвигается гроза. Говорят, что ослы чуют угрозу зем­летрясения за неделю. Наши «ослы» были куда более благодушны...

И вот вечером 27 июня с ясного неба грянул гром. Как реагировали так называемые «помещики»?

Во-первых, большинство предпочитало видеть яс­ное небо, чем слышать гром. Многие, услыхав вече­ром новости, да еще в такой весьма расплывчатой формулировке, решили подождать утра: «Утро вече­ра мудренее!» Другие в 10 часов вечера уже спали и проснулись утром 28-го уже от лязга советских тан­ков. Те, что жили в районе реки Прут, похватали ре­бятишек и кое-что из скарба, как это бывает при на­воднении, и успели бежать в Румынию. Многие так растерялись, что окаменели, как в кошмаре.

История знает много разных исходов. Их описы­вают свидетели (редко - объективно, так как те, кого гонит ужас, не замечают ничего вокруг); об этом пи­шут историографы, которые обычно подтасовывают данные, чтобы получилась стройная картина; что же касается политиков... Ну, эти просто извращают фак­ты. Я же могу лишь пересказать то, что слышала бо­лее или менее достоверно.

Бжезовские из Солонца и Богосевичи из Стойкан,

 

- 54 -

не теряя ни минуты, погрузили на подводы что было более ценного и успели ускакать. С чем они прибыли в Румынию, я не знаю: дороги были запружены, сза­ди наседали советские моторизированные части. Большинство беженцев бросило все в пути. Котик Алейников замешкался. Кто-то его выдал. Так или иначе, его задержали, арестовали и посадили в тюрь­му.

Верный пес

Любопытна судьба его собаки. Этот пес был гор­достью своего хозяина. И правда, более уродливого пса я не встречала! Недаром же он получил медаль на выставке в Лондоне! Морда широкая и тупая, как у бегемота, была, вдобавок, украшена бакенбардами. Шерсть жесткая, как проволока, завитая крутыми колечками, в довершение всего - темно-лиловой ма­сти. И в ботанике такой цвет - редкость; в зоологии же это был, должно быть, уникум!

Этот пес не покинул своего хозяина. Больше ме­сяца прожил он возле тюремных ворот (ошибиться было невозможно: очень уж оригинальный был пес!), и я впоследствии, работая на ферме технико-агроно­мического училища, каждое утро проходила мимо тюрьмы и видела этого пса; когда Котика перевели в Белецкую тюрьму, пес побежал за машиной и про­должал свое дежурство там.

 

- 55 -

Зимой он замерз на посту. В ту же зиму умер и Котик. Такому псу надо было дать не приз, не медаль (даже золотую), а дворянское звание, что ли...

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru