На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Рассказ очевидца ::: Юхин Л.И. - Рассказ очевидца ::: Юхин Леонид Иванович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Юхин Леонид Иванович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Юхин Л. И. Рассказ очевидца // Стройка № 503 (1947–1953) : Документы. Материалы. Исследования. Вып. 1. – Красноярск : Гротеск, 2000. – С. 84–90.

 
- 84 -

О театрах за колючей проволокой, в которых мне довелось работать, можно рассказывать долго.

Наш Абезьский театр был на гастролях в Котласе. А в Котласе была пересылка, куда привезли заключенных из России, в том числе Зеленкова Диму (это был примерно 1947-1948 гг.), мы его сразу взяли в театр. Это очень хороший художник. Он тут же оформил "Последнюю жертву" и ряд спектаклей. Очень хорошо оформил. Потом мы переехали в Игарку. И взяли его с собой, конечно. Процесс переезда был очень хороший. Начальником 501-стройки был Барабанов Василий Арсентьевич. Он любил театр. Вообще театр все любили. И дали целый эшелон отдельный для артистов. Мы ехали недели две, наверное, но ехали хорошо. В Новосибирске, например, в баню сходили. Когда приехали в Красноярск там нас ожидал уже пароход "Мария Ульянова". И мы поплыли до Игарки. А в Игарке - так получилось - нас сам Василий Арсентьевич встречал, потому что вместе с нами ехала его семья.

Что касается Барабанова, то кроме хорошего, я ничего о нем не могу сказать. Ведущим артистам приказал пошить костюмы из не особо материала дорогого, но приличного. Все ходили в этих костюмах. У меня был пропуск, я мог ходить без конвоя куда угодно. Это было в Абези. На юбилей театра (или стройки?) разрешил водку заключенным принести. В театр принесли водку, буфет организовали. Он на многое смотрел сквозь пальцы. "Хулиганства нет?" "Нет. Нет ничего'" - "Ну, давайте, действуйте".

Полковник. Очень элегантный, хорошо одевался. Красивый лицом, и фигурой. И человек хороший. Вот приказал сделать театр – сделали. Набрать по всем лагерям послал людей - и привезли артистов. И каких артистов! Топилин! Одно имя только чего стоит. Кроме Топилина - Чернятинский, дирижер Одесской оперы. Певцы Аксенов, Петрова Дора Николаевна (артистка Николаевского театра), Лина Леренс и многие другие.

Кормили нас неплохо. Почему? Потому, что мы в театре обслуживали не только заключенных, но и вольнонаемных и охрану, и население. Выписывали продукты отличные. Ведущим актерам платили. Я получал не помню сколько, но где-то рублей 30-40. В то время это деньги были большие. Я, кроме того, что был

- 85 -

актером, еще и заведовал репертуарной частью театра. Так что суп часто бывал мясной, на второе - каша или картошка, и тоже - кусочек мяса или рыба. На третье – пончики. Да-а! Мы и пончики ели! Запивали компотом. Так что, жаловаться нельзя. Были мы заключенными, но кормили нас хорошо, и все нам завидовали, конечно

Забудут, скажут, что ничего этого не было. Ведь очень многие и не сидели, и им трудно понять, как это и что. Ведь это случайно я попал в театр, и там кормили хорошо.   Я не хочу врать, в самом деле, прилично. Для лагеря это было хорошо. Но ведь могло быть и по-другому: люди полгода - больше не выдерживали - и умирали. Я видел, как опухали от голода. Я видел, как люди ели гуталин, вазелин. Они не чувствовали не только вкуса.  Это было в Княж-Погосте, где кукольный театр был. Мы ездили, обслуживали лагерников, и я многое видел в лагере. Это было ужасно, особенно, что касается женщин Страшно! Это страшно

В то время, когда мы переехали в Игарку, там был городской театр имени Веры Николаевны Пашенной. Мы сыграли "Холопку" в первый же день приезда - и этот городской театр расформировали. Ни одного билета не смогли продать на их спектакли, а у нас - не достать было билетов. У нас ведь была оперетта, джаз, драма. Весь репертуар был заполнен. Работало, по сути, два театра -оперетты и драмы. Жили мы в зоне, где построили сами себе барак. Это недалеко от театра, но на машине нужно было ехать (кажется, через мост). В зоне заключенные жили в палатках. А так как театр пользовался авторитетом, то нам привезли доски хорошие. И мы из досок этих и сбили себе барак, сверху накрыли его брезентовой палаткой.

Мы проработали месяц в Игарке, и оперетта уехала в Норильск на гастроли, а мы (драма) в Ермакове - разделили нас. Дима Зеленков поехал с нами, потому что директор Алексеев был в драме, ну и, конечно, своя рука владыка, и он лучших артистов взял себе. В том числе и я поехал в Ермакове.   Это было в сентябре. В Ермакове в такие же палатки брезентовые поселили. Мы их сверху снегом засыпали и водой полили, и там было даже жарко от двух буржуек. Прожили так мы зиму. В Игарке и Ермаково мы жили лучше, чем вольнонаемные. Кормили нас хорошо, работали мы по специальности в театре, что еще надо?

Если говорить о Диме Зеленкове. Я запомнил - он продавал с себя белье. Мы получили белье новое. И вот он пошел и продает "Ты чего, Дима? - говорю - А-а, ерунда так " - махнул рукой.


 

- 86 -

Меня отправили в спецлагерь в Тайшет, а Ванда Антоновна Савнор (она актриса, приехала к мужу в ссылку) оставалась там, как вольнонаемная. Ей поручили в Ермакове держать самодеятельность. И вот там Дима был вместе с Вандой Антоновной. Она все время следила за ним, потому что уже разговор пошел:   все знали, что он хочет покончить жизнь самоубийством. И его все время берегли и смотрели за ним. И просмотрели.  Как-то он пошел в туалет и повесился. Вот то, что знаю я.

Когда Барабанова сняли с работы, оперетту списали, драму (58-ю) списали. Меня на спецэтап отправили. Всех разогнали по колоннам. Театр закрыли. Это был 1950 год. Месяц, наверное июнь. Только что вода сошла, пароход подошел, и нас отправили.

Ну, а про себя я не знаю - интересно ли говорить?

В Тайшет мы приехали - там номера. И дали мне номер "Я-15". Из нашего театра сюда отправили Волховского, Топилина (бывшего аккомпаниатора Давида Ойстраха), Аскарова, гримера (фамилию, к сожалению, забыл). Человек 10, примерно. В Тайшет прибыли - было грустное у нас настроение. Питание, как у всех заключенных - неважное. Была баланда, на второе каша (магара называлась, такая зеленая - что-то вроде перловки). Никаких пончиков не было, чая тоже. Только баланда, каша - и все. Но чем хорош спецлагерь был там, вот, положил очки или кусок сахара - никто не возьмет. Одна пятьдесят восьмая статья и пятьдесят девятая (бандитизм). Нас с бандитами поселили, но они к нам хорошо относились. У нас был специальный барак, для артистов. Хоть на общих работах все работали (я пожарником работал например), но это так только, проформа. Начальство знало, что мы артисты, и нас не трогали.

Я там пробыл два года и освободился (на два года раньше срока). У меня в театре были зачеты, когда я работал, и в присланной бумаге говорилось, что я срок свой "отслужил". Я освободился, и меня - на ссылку (а у меня в приговоре не было ссылки!), причем - на пожизненную ссылку в Красноярский край Берейский район. Приехал туда -и на лесоповал сразу. А когда я в лагере был, то ни одного часа я на общих работах не бывал все время в театре. А вот освободился - "вольный"! - лес пили! Пилил лес я, примерно, до апреля 1953-го.

Сталин умер. Меня вызывает первый секретарь райкома партии и начальник ГБ этого района, говорят "Принимай Дом культуры. Я говорю: "Да ведь я…" - "Мы все знаем. Принимай" Я принял


 

- 87 -

Дом культуры, стал ставить пьесы, скетчи, концертные номера. Ко мне жена приехала с сыном уже. Сын ходит. И я проработал там 4 года. И тогда Никита Сергеевич "сделал" нам свободу. То есть, он культ личности развенчал, и меня за отсутствием состава преступления "по чистой" освободили. Получается, я ни за что просидел 8 лет и 4 года провел в ссылке.

А когда я освободился, Борис Ничеухин, актер Малого театра (он тоже освободился и работал в Туве) порекомендовал меня, и меня дзяли в Кызыл. И я там сыграл  Ленина. Да, да, после "всего" - такая роль! Это были "Кремлевские куранты" Погодина. Там ведь все на Ленине. Не будь Ленина - и пьесы нет. У меня даже телеграмма от моего педагога Алексея Николаевича Грибова сохранилась, где он поздравляет меня с этой ролью, и письмо есть, где он советует, как играть Ленина. Он пишет в таком смысле: "Молодец, правильно ты меня послушал не надо позировать. Не нужно. Иди от себя" И я от себя и шел Вот так сижу и разговариваю Ленин мог так? Мог! Почему я не могу так сыграть? Ну, в общем, был успех. Вот вырезка из "Правды" с рецензией, вот афиша Кремлевские куранты", в роли Ленина – Л. Юхин"

Я там сезон отработал, получил документы, как артист. Хорошие документы. Приехал в Москву. Туда пошел, сюда - устроиться невозможно. Я поехал в Ногинск. В Ногинске проработал полсезона - театр закрывают. Приехала комиссия отобрать актеров в Москву. В их число и я попал. Таким образом, оказался я в Москве в филармонии (ансамбль комедии). Проработал там два года - филармонию закрывают. Куда деваться? Я пошел на телевидение (знакомая женщина порекомендовала меня), и там я до самой пенсии проработал, 26 лет. Вот так. На телевидении Был старшим режиссером программ Центрального телевидения.

Родился я в 1918 году в Самарской области (Безенчугский район село Кануевка). Как-то спросил мать "Мама, когда я родился?" Она говорит "Когда красные с белыми дрались, вот в то время ты и родился. Мало того, а в конце, - говорит, - они еще взорвали мост через Волгу в Самаре. Вот тогда ты и родился". Хорошая крестьянская, крепкая семья была. Зажиточная. А потом еще отец предприниматель был хороший. Недалеко от нас, в 3-х километрах, была сельскохозяйственная станция. И вот туда приехал на практику знаменитый потом агроном Вавилов. Он познакомился с отцом, расспросил его, и они стали дружить. Он говорил "Иван Федорович, мы весь мир засыплем хорошей пшеницей". Он очень умный был, стал отцу советовать, помогать как хлеб растить надо, там, удоб-


 

- 88 -

рение какое лучше. И баснословные стали у моего отца урожаи. Он разбогател. А тут как раз новая экономическая политика. "Давай давай! - Бухарин говорит. - Обогащайтесь, берите деньги!" И брал деньги мой отец тысячами там или миллионами и закрутил, развернул такое хозяйство! А в 1930 году - коллективизация! Дом забрали под сельсовет. И сейчас в Безенчуге стоит сельсовет - это дом где я родился. Наш дом. Всё отняли, а нас посадили в вагоны и на Север, в ссылку, в лес. В Красноборский район Архангельской области. Было мне тогда 12 лет.

И вот там отец прожил 5 лет. А тетка приехала и потихонечку меня с сестрой увезла из ссылки к себе в Самару. А мой старший брат (от первой жены моего отца), в Москву поехал учиться, и меня взял сюда. Жили мы на Кутузовке, где были стандартные дома военной академии (сейчас их снесли - там теперь завод). В 37-м году отец освободился, мать освободилась, сестры освободились - и ко мне все. И мы зажили хорошо, вольготно. А тут война. Отец эвакуировался с матерью и с младшей сестрой в Энгельс. А я остался, пошел работать на завод имени Сталина токарем (я до этого ФЗУ закончил - Всесоюзного объединения индустрии). На заводе я проработал год или два. В это время в доме культуры этого завода была организована концертно-фронтовая бригада, куда меня по конкурсу взяли. Художественным руководителем был А.Н. Грибов (с которым я до последних дней вел переписку). Это был 1943-44 год. Во фронтовой бригаде я недолго пробыл. Репертуар был, в основном, чеховский: скетчи, инсценировки из пьес, законченные произведения. Кроме Чехова не помню сейчас авторов. Новые формы были использованы. Помню, как читал рассказы Чехова "Канитель", "Хирургия", "Злоумышленник"... Память была блистательная. И меня хорошо принимали. Очень хорошо. Потом, попозже уже, я стал песенки петь вроде Бернеса. У меня голосовых данных особенных нет. Но я играл, я жил песней, показывал её. И это принималось хорошо. Там проработал до 6 апреля 44-го, когда меня арестовали. Говорю: "За что? В чем дело? Почему?" - "Выясним!" И приписали мне 58-10 - антисоветская агитация. А за что? Мой отец 5 лет с матерью в своё время мучились. Как-то товарищ меня спросил: «За что?» Я и сказал: "Да ни за что сажают! 5 лет мой отец мучился!" А товарищ взял да написал, что я высказал такую мысль. Тогда же так было...   Я примерно знаю, кто написал. Он умер. Как только мы освободились... Брата моего тоже посадили вместе со мной, по одному делу. Энкавэдэшники связались с заводом, по-


 

- 89 -

дослали там инженера какого-то, он всё подслушивал и записывал! Наверное, брат тоже высказал какую-то мысль. Ну, в общем, мы и реабилитированы были вместе. И он, и я.

Итак, дали мне 10 лет и привезли в лагерь под Ховрино. А там - ансамбль. Я опять в ансамбль попал! Победу встретил там же, в Ховрино. В концертной бригаде там были Миша Гринвальд (Бобров и Гринвальд - известная в своё время пара эстрадников), Баклина-солистка Большого театра, Полякова Ольга Николаевна - заслуженная артистка Малого театра, Талдыкин (с ним-то я и играл в этом ансамбле).

А потом ансамбль пленных немцев привезли, а нас всех - на Север, Искусством я стал заниматься на заводе, в самодеятельности, и когда меня арестовали, то в формуляре моем числилось, что я артист. Поэтому на этапе в Княж-Погосте начальник политотдела Штанько определил меня в кукольный театр к Цулукидзе. Там я второе отделение вёл. Через год кукольный театр был ликвидирован. Цулукидзе освободилась и вместе с театром переехала в Сыктывкар. Меня перевели в ТЭКО - театрально-эстрадный коллектив, где я и проработал до 1946 года. В это время было начато строительство №501, где начальником был полковник Барабанов. В заключении был брат знаменитого певца Макария Даниловича Головина. Ему Барабанов приказал подобрать актёров и в Абези организовать театр. Оперетта, драма чтоб была, джаз. А стройка тогда только развернулась. Денег у неё, конечно, была уйма. И вдруг приезжает со спецнарядом Головин за мной. И еще 4 человека в оркестр взял, И мы поехали в Абезь...

А дальше Вы уже знаете - Игарка, Ермаково, Тайшет, лесоповал, Кызыл, Москва, Ногинск, снова Москва... В общем, жизнь прожил - и горя было много, но и радость была. Я в заключении столько наигрался, столько ролей сыграл... И что примечательно, наш зэковский театр "выживал" профессиональные театры. Вот, приехали мы в Игарку-театр закрыли. Ещё куда-то - закрыли. Несколько театров позакрывали из-за того, что мы как бы переходили им дорогу. Уровень был очень высокий. Очень, очень! Часто нам говорили: "Вам в Москве только всем выступать". Действительно, слаженный коллектив был. Ни газетных статей о нас не было, ни отзывов - ничего. Как будто бы театра и нет. Но он гремел. Народ... народ же валом валил, и когда, скажем, мы выходили на сцену - аплодисменты... Они нас знали, но не по газетным статьям знали, а просто так: приходили, смотрели...

 

 
 
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru

https://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=12206

На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен