На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
ПАНАМА НА ВИЧКЕ ::: Солоневич И.Л. - Россия в концлагере ::: Солоневич Иван Лукьянович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Солоневич Иван Лукьянович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Сахаровского центра
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Солоневич И. Л. Россия в концлагере / подгот. текста М. Б. Смолина. - М. : Москва, 1999. - 560 с. : портр. - (Пути русского имперского сознания). - Прил. к журн. "Москва".

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 444 -

«ПАНАМА» НА ВИЧКЕ

 

Когда я составлял планы питания моих физкультурников, я исходил из расчета на упорный и длительный торг: сперва с Успенским, потом с Неймайером, начальником снабжения; Успенский будет урезать планы, Неймайер будет урезать выдачи. Но, к моему изумлению, Успенский утвердил мои планы без всякого торга.

— Да, так неплохо. Ребят нужно не только кормить, а и откармливать.

И надписал: «Тов. Неймайеру: выдавать за счет особых фондов ГПУ».

А раскладка питания была доведена до восьми тысяч калорий в день! Эти калории составлялись из мяса, масла, молока, яиц, ветчины и прочего. Неймайер только спросил: в какой степени можно будет заменять, например, мясо рыбой. «Какой рыбой?» — «Ну, скажем, осетриной». На осетрину я согласился.

Впоследствии я не раз задавал себе вопрос, каким это образом я мог представить, что всех этих благ не будут разворовывать; у меня-то, дескать, уж не украдут... И вообще, насколько в Советской России возможна такая постановка дела, при которой не воровали бы?.. Воровать начали сразу.

Обслуживающий персонал моего курорта состоял из вичкинских лагерников. Следовательно, например, повар, который жарил моим питомцам бифштексы, яичницы с ветчиной, свиные котлеты

 

- 445 -

и прочее, должен был бы обладать характером святого Антония, чтобы при наличии всех этих соблазнов питаться только тем, что ему полагалось, — полутора фунтами отвратного черного хлеба и полутора тарелками такой же отвратной ячменной каши. Повар, конечно, ел бифштексы. Ели их и его помощники. Но это бы еще полбеды.

Начальник вичкинского лагпункта мог из лагпунктовского снабжения воровать приблизительно все, что ему было угодно. Но того, чего в этом снабжении не было, не мог уворовать даже и начальник лагпункта. Он, например, мог бы вылизывать в свою пользу все постное масло, полагающееся на его лагпункт (по два грамма на человека в день), — практически все это масло начальством и вылизывалось. Он мог съедать по ведру ячменной каши в день, если бы такой подвиг был в его силах. Но если на лагпункте мяса не было вовсе, то и уворовать его не было никакой технической возможности. Повар подчинен начальнику лагпункта. Веселые дни вичкинского курорта пройдут, и повар снова поступит в полное и практически бесконтрольное распоряжение начальника. Могли повар отказать начальнику? Конечно, не мог. В такой же степени он не мог отказать и начальнику колонны, статистику, командиру вохровского отряда и прочим великим и голодным людям мира сего.

Для того чтобы уберечь любую советскую организацию от воровства, нужно около каждого служащего поставить по вооруженному чекисту. Впрочем, тогда будут красть и чекисты: заколдованный круг... Машинистки московских учреждений подкармливаются, например, так: шесть дней в неделю, точнее, пять дней в шестидневку, потихоньку подворовывают бумагу, по несколько листов в день. В день же шестый, субботний, идут на базар и обменивают эту бумагу на хлеб: еще одно из объяснений того таинственного факта, что люди вымирают не совсем уж сплошь...

У меня на Вичке был и завхоз, на складе которого были зарыты пиратские сокровища сахара, масла, ветчины, осетрины и прочего. В первые дни моего завхоза стали ревизовать все. Эти ревизии я прекратил. Но как я мог прекратить дружественные хождения начальника лагпункта к оному завхозу? Можно было бы посадить и начальника, и повара, и завхоза в каталажку — какой толк?

Из числа физкультурников назначались дежурные на кухню и на склад. Я не предполагал, чтобы это могло кончиться какими-нибудь осложнениями, я сам раза два дежурил на кухне первого лагпункта. Предполагалось, что я в качестве, так сказать, представителя общественного контроля должен смотреть за тем, чтобы кухня не кормила кого не надо и чтобы на кухне не разворовывались продукты. Конечно, разворовывались. На эту кухню

 

- 446 -

начальник лагпункта приходил как на свою собственную: а ну-ка, поджарьте-ка мне...

Из начальства приходили все кому не лень и лопали все, что в них могло влезть. Если бы я попробовал протестовать, то весь этот союз объединенного начальства слопал бы меня со всеми моими протекциями. Или, если бы нельзя было слопать, ухлопал бы откуда-нибудь из-за угла. Нет уж, общественный контроль в условиях крепостного общественного строя — опасная игрушка, даже и на воле. А в лагере это просто самоубийство. Я полагал, что мои физкультурники эту истину знают достаточно ясно.

Но какая-то нелепая «инициативная группа», не спросись ни броду, ни меня, полезла ревизовать склад и кухню. Обревизовали. Уловили. Устроили скандал. Составили протокол. Повар и завхоз были посажены в ШИЗО — начальника лагпункта, конечно, не тронули, да и не такие были дураки повар и завхоз, чтобы дискредитировать начальство.

Во главе этой инициативной группы оказался мой меньшевик — Кореневский. Полагаю, что в его последующей поездке на Соловки эта ревизия тоже сыграла свою роль. Кореневскому я устроил свирепый разнос: неужели он не понимает, что на месте повара и завхоза и я, и он, Кореневский, действовали бы точно таким же образом и что никаким иным образом действовать нельзя, не жертвуя своей жизнью. «Нужно жертвовать», — сказал Кореневский. Я взъелся окончательно: если уж жертвовать, так, черт вас раздери совсем, из-за чего-нибудь более путного, чем свиные котлеты... Но Кореневский остался непреклонен — вот тоже олух Царя Небесного, о Господи!..

Нового повара нашли довольно скоро. Завхоза не было. Начальник лагпункта, оскорбленный в лучших своих гастрономических чувствах, сказал: «Ищите сами, я вам одного дал; не понравился — не мое дело». Фомко как-то пришел ко мне и сказал: «Тут один старый жид есть». «Какой жид и почему жид?» — «Хороший жид, старый кооператор. Его просвечивали, теперь он совсем калека... Хороший будет завхоз». — «Ну, давайте его...»

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.
Тел.: (495) 623 4115;; e-mail: secretary@sakharov-center.ru
Политика конфиденциальности


Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента.
Это решение мы обжалуем в суде.