На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
ПОИСКИ ОРУЖИЯ ::: Солоневич И.Л. - Россия в концлагере ::: Солоневич Иван Лукьянович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Солоневич Иван Лукьянович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Сахаровского центра
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Солоневич И. Л. Россия в концлагере / подгот. текста М. Б. Смолина. - М. : Москва, 1999. - 560 с. : портр. - (Пути русского имперского сознания). - Прил. к журн. "Москва".

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 505 -

ПОИСКИ ОРУЖИЯ

 

Для побега было готово все, кроме одного: у нас не было оружия. В наши две первые попытки — в 1932 и 1933 годах — мы были вооружены до зубов. У меня был тяжелый автоматический дробовик-браунинг 12-го калибра, у Юры — такого же калибра двустволка. Патроны были снаряжены усиленными зарядами пороха и картечью нашего собственного изобретения, залитой стеарином. По нашим приблизительным подсчетам и пристрелкам такая штуковина метров на сорок и медведя могла свалить с ног. У Бориса была его хорошо пристрелянная малокалиберная винтовка. Вооруженные этаким способом, мы могли не бояться встречи ни с чекистскими заставами, ни с патрулем пограничников. В том маловероятном случае, если бы мы их встретили, и в том еще менее вероятном случае, если бы эти чекисты рискнули вступить в перестрелку с хорошо вооруженными людьми, картечь в чаще карельского леса давала бы нам огромные преимущества перед трехлинейками чекистов...

Сейчас мы были безоружны совсем. У нас было по ножу — но это, конечно, не оружие. Планы же добычи оружия восходили еще ко временам Погры, и—по всей обстановке лагерной жизни — все они были связаны с убийством. Они строились «в запас», или, как говорят в России, «в засол»: оружие нужно было, и следовало его раздобыть за две-три недели до побега — иначе при любой переброске риск убийства и риск хранения оружия пошел бы впустую. Когда нас с Юрой перебросили в Медвежью Гору и когда я полу-

 

- 506 -

чил уверенность том, что отсюда нас до самого побега никуда перебрасывать не будут, я еще слишком слаб был физически, чтобы рискнуть на единоборство с парой вохровцев — вохровцы ходят всегда парами, и всякое вооруженное население лагеря предпочитает в одиночку не ходить... Потом настали белые ночи. Шатавшиеся по пустынным и светлым улицам вохровские патрули были совершенно недоступны для нападения. Наше внимание постепенно сосредоточилось на динамовском тире.

В маленькой комнатушке при этом тире жили инструктор стрелкового спорта Левин и занятный сибирский мужичок Чумин, служивший сторожем тира и чем-то вроде егеря у Успенского, — глухой неграмотный таежный мужичок, который лес, зверя, воду и рыбу знал лучше, чем человеческое общество. Время от времени Чумин приходил ко мне и спрашивал; «Ну, что в газетах сказывают — скоро война будет?» И, выслушав мой ответ, разочарованно вздыхал: «Вот, Господи ты Боже мой, ниоткуда выручки нет»... Впрочем, для себя Чумин выручку нашел: ограбил до нитки динамовский тир и исчез на лодке куда-то в тайгу, так его и не нашли.

Левин был длинным, тощим, нелепым парнем лет двадцати пяти. Вся его нескладная фигура и мечтательные семитические глаза никак не вязались со столь воинственной страстью, как стрелковый спорт... По вечерам он аккуратно нализывался в динамовской компании до полного бесчувствия, по утрам он жаловался мне на то, что его стрелковые достижения все тают и тают.

— Так бросьте пить... Левин тяжело вздыхал.

— Легко сказать. Попробуйте вы от такой жизни не пить. Все равно тонуть — так лучше уж в водке, чем в озере...

У Левина в комнатушке была целая коллекция оружия — и собственного, и казенного. Тут были и винтовки, и двустволка, и маузер, и парабеллум, и два или три нагана казенного образца, и склад патронов для тира. Окна и тира, и комнаты Левина были забраны тяжелыми железными решетками; у входа в тир всегда стоял вооруженный караул. Днем Левин все время проводил или в тире, или в своей комнатушке; на вечер комнатушка запиралась, и у ее входа ставился еще один караульный. К утру Левин или сам приволакивался домой, или чаще его приносил Чумин. В этом тире проходили свой обязательный курс стрельбы все чекисты Медвежьей Горы. Левинская комнатушка была единственным местом, откуда мы могли раздобыть оружие. Никаких других путей видно не было.

План был выработан по всем правилам образцового детективного

 

- 507 -

романа. Я приду к Левину. Ухлопало его ударом кулака или как-нибудь в этом роде — неожиданно и неслышно. Потом разожгу примус, туго накачаю его, разолью по столу и по полу пол-литра денатурата и несколько литров керосина, стоящих рядом тут же, захвачу маузер и парабеллум, зарою их в песок в конце тира и в одних трусах, как и пришел, пройду мимо караула.

Минут через пять — десять взорвется примус, одновременно с ним взорвутся банки с черным охотничьим порохом, потом начнут взрываться патроны. Комнатушка превратится в факел...

Такая обычная история: взрыв примуса. Советское производство. Самый распространенный вид несчастных случаев в советских городах. Никому ничего и в голову не придет.

Вопрос о моем моральном праве на такое убийство решался для меня совсем просто и ясно. Левин обучает палачей моей страны стрелять в людей этой страны, в частности в меня, Бориса, Юру. Тот факт, что он, как и некоторые другие «узкие специалисты», не отдает себе ясного отчета, какому объективному злу или объективному добру служит его специальность, в данных условиях никакого значения не имеет. Левин — один из винтиков гигантской мясорубки. Ломая Левина, я ослабляю эту мясорубку. Чего проще?

Итак, и теоретическая, и техническая стороны этого предприятия были вполне ясны или, точнее, казались мне ясными. Практика же ввела в эту ясность весьма существенный корректив. Я раз пять приходил к Левину, предварительно давая себе слово, что вот сегодня я это сделаю, и все пять раз не выходило равно ничего: рука не поднималась. И это не в переносном, а в самом прямом смысле этого слова: не поднималась. Я клял и себя и свое слабодушие, доказывал себе, что в данной обстановке на одной чашке весов лежит жизнь чекиста, а на другой — моя с Юрой (это, в сущности, было ясно и без доказательств), но, очевидно, есть убийство — и убийство...

В наши жестокие годы мало мужчин прошли свою жизнь, не имея в прошлом убийств на войне, в революции, в путаных наших биофафиях. Но здесь — заранее обдуманное убийство человека, который хотя объективно и сволочь, а субъективно — вот угощает меня чаем и показывает коллекции своих огнестрельных игрушек... Так ничего и не вышло. Раскольниковского вопроса о Наполеоне и «твари дрожащей» я так и не решил. Мучительная борьба самого себя с собою была закончена выпивкой в «Динамо», и после оной я к этим детективным проектам больше не возвращался. Стало намного легче...

Один раз оружие чуть было не подвернулось случайно. Я сидел

 

- 508 -

на берегу Вички, верстах в пяти к северу от Медгоры, и удил рыбу, Уженье не давалось, и я был обижен и на судьбу, и на себя: вот люди, которым это, в сущности, не надо, убедят как следует. А мне надо, надо для пропитания во время побега, и решительно ничего не удается. Мои прискорбные размышления прервал чей-то голос:

— Позвольте-ка, гражданин ваши документы.

Оборачиваюсь. Стоит вохровец. Больше не видно никого. Документы вохровец спросил, видимо, только так, для очистки совести: интеллигентного вида мужчина в очках, занимающийся столь мирным промыслом, как уженье рыбы, никаких специальных подозрений вызвать не мог. Поэтому вохровец вел себя несколько небрежно: взял винтовку под мышку и протянул руку за моими документами.

План вспыхнул, как молния — со всеми деталями: левой рукой отбросить в сторону штык винтовки, правой — удар кулаком в солнечное сплетение, потом вохровца — в Вичку, ну и так далее. Я уже совсем было приноровился к удару — и вот в кустах хрустнула ветка, я обернулся и увидел второго вохровца с винтовкой наизготовку. Перехватило дыхание. Если бы я этот хруст услышал на секунду позже, я ухлопал бы первого вохровца, а второй ухлопал бы меня... Проверив мои документы, патруль ушел в лес. Я пытался было удить дальше, но руки слегка дрожали...

Так кончились мои попытки добыть оружие...

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.
Тел.: (495) 623 4115;; e-mail: secretary@sakharov-center.ru
Политика конфиденциальности


Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента.
Это решение мы обжалуем в суде.