На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Глава четырнадцатая Я ВИДЕЛ ВОЖДЕЙ ::: Шалай И.И. - Из бездны темных сил ::: Шалай Иван Иванович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Шалай Иван Иванович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Шалай И. И. Из бездны темных сил : Повесть-хроника / Ассоц. писателей Кавказ. Мин. вод. – Пятигорск : Северо-Кавказ. изд-во «МИЛ», 2003. – 256 с. : ил.

 << Предыдущий блок     
 
- 117 -

Глава четырнадцатая

Я ВИДЕЛ ВОЖДЕЙ

 

16 июля в Потсдам специальным поездом прибыли И.В. Сталин и В.М. Молотов. Почётного караула и оркестра не было, такова была воля вождя. За полчаса до прихода поезда на вокзал приехал ПК. Жуков, его заместитель В.Д. Соколовский, начальник Генерального штаба А.И. Антонов и несколько высокопоставленных военных. В тот же день визит И.В. Сталину нанесли премьер-министр Великобритании У. Черчилль и президент США Г. Трумэн.

Конференция началась во второй половине дня 17 июля. Заседание проходило в Большом зале дворца за круглым столом, незадолго до встречи его срочно привезли из Москвы - такой величины в Берлине не нашли. Потсдамская конференция была не только очередной встречей руководителей трёх великих дер-

 

- 118 -

жав, но и торжеством политики, увенчавшейся полным разгромом фашистской Германии и безоговорочной капитуляцией.

Для меня памятным стал день, когда конференцию досрочно покинул У. Черчилль, а на его смену прибыл К. Этли, только что избранный на высокий пост премьер-министра. В работе конференции возникла пауза. Сталин и несколько членов делегации совершили прогулку по Потсдаму. Основная тяжесть по обеспечению безопасности легла на советскую сторону. В Потсдам прибыла служба охраны Кремля.

Торопился из четвёртой районной комендатуры к себе, меня остановили московские часовые. Проверив документы и спросив оружие (при себе его не имел), разрешили продолжить путь. Метров за сто пятьдесят до главной комендатуры задержали снова, но узнав о моей цели, отпустили. На входе в здание документы проверили ещё раз. Помимо знакомых часовых нашей роты пост несли ещё два человека из охраны вождя, москвичи находились и внутри здания. Дежурил по комендатуре капитан Хани-пов, он попросил меня пройти в дежурную комнату. Там я встретил посыльного Ф. Корнейчука - бывалого солдата, родом из-под Ровно, с ним дружил. В здании - полнейшая тишина, никакого движения, муха пролетит - слышно. Дверь отворилась, и в дежурку вошёл генерал Круглов, начальник личной охраны Сталина, с ним ещё трое. Капитан Ханипов не успел отрапортовать, как генерал потребовал срочно вызвать коменданта. На что капитан ответил: «Я это уже сделал».

Сталин вошёл раньше, чем явился полковник Верин. Дежурный вскочил с места, вытянувшись в струнку и щёлкнув каблуками, стал докладывать Главнокомандующему, но Сталин жестом руки остановил его. Был он в хорошем расположении духа и, подойдя к посыльному, спросил:

— С какого года будете?

— С тринадцатого, товарищ Сталин, - мягко ответил Корнейчук. Сталин улыбнулся:

— Скоро поедешь домой. Родные, небось, заждались?

Забегая вперёд, скажу, что вождь своё слово сдержал. Сразу после конференции начался массовый отъезд бойцов. В числе первых покинул Германию рядовой и сержантский состав рождения до 1914 года.

Пока Сталин расспрашивал Корнейчука, с меня спало напряжение, и я пристрастно стал разглядывать вождя. Про себя отметил, что не так уж он мал ростом, выше меня. Тут подоспел комендант и проводил Сталина в свой рабочий кабинет. Говорили недолго, минут пятнадцать.

Когда Сталин уехал, по комендатуре дали отбой и все обрати-

 

- 119 -

ли взоры на нас с Корнейчуком - что да как? Стал рассказывать однополчанам подробности. И всё горит во мне, точно я счастливый билет вытащил. Встречей с вождём партии гордился.

Позже появился анекдот о том, как вели себя и чего хотели лидеры мировых держав. Во время праздничного обеда Черчилль обратился к Сталину:

— Иосиф Виссарионович, правда ли, что в Грузии сохранился обычай дарить гостю понравившуюся ему вещь?

— Да, такой обычай в Грузии есть.

— Мне понравился Крым...

— ...а мне Кавказ, - довершил желание Черчилля Трумэн. Сталин разжал кулак, показал уважаемым гостям пять пальцев:

— Если угадаете, какой из пальцев средний, я исполню ваши желания.

Черчилль точно указал на средний палец, а Трумэн, почувствовав подвох, показал на указательный. Сталин вложил большой палец между средним и указательным и показал им фигу:

— Ошибаетесь, господа! У меня средний тот, что большой.

Неожиданно Черчилль предложил тост за маршала Жукова.

Маршалу ничего не оставалось, как предложить ответный тост за британского экс-премьера, от волнения он машинально назвал его «товарищ». Молотов метнул в сторону маршала изумлённый взгляд. Жуков тут же сымпровизировал:

— Предлагаю тост за товарищей по оружию, наших союзников в этой войне - солдат, офицеров и генералов армий антифашистской коалиции, которые так блестяще закончили разгром фашистской Германии.

Тут уж он не ошибся.

С успехом прошли по Восточной Германии гастроли Лидии Руслановой. Заключительное выступление ожидалось на стадионе в Потсдаме. Полковник Верин распорядился для поддержания порядка выделить охрану. К этому радостному событию офицеры и солдаты готовились с большим старанием. Лично я зарядил свой фотоаппарат новой плёнкой, в надежде запечатлеть уникальный в жизни момент. Но концерт не состоялся. Всенародно любимую певицу не отпустил маршал Г.К. Жуков, устроив банкет в её честь. По подсказке члена военного совета Группы советских войск в Германии генерал-лейтенанта К.Ф. Телегина маршал наградил Русланову орденом, подчеркнув: «Уж кто-кто, а вы, Лидия Андреевна, этот орден перед народом заслужили».

Торжественно отметили 28-ю годовщину Октябрьской революции. Утром старшина роты поздравил нас с пролетарским праздником и выдал по пятьдесят граммов спирта. После роскошного

 

- 120 -

завтрака отправились в городской парк, где ждали нас игры и аттракционы, десятки культурных программ. Вечером взметнулся в звёздную высь огромный, наполненный водородом, воздушный шар. С восхищением смотрел, как поднимается в небо портрет Сталина, вышитый по кумачовому полотнищу шёлковыми нитками. Рядом с портретом в лучах прожекторов торжественно развевалось знамя Страны Советов. Это было впечатляющее зрелище.

Не остался незамеченным приезд в Восточную Германию наркома внутренних дел В. Абакумова. Фамилию генерала тайного карательного ведомства услышал впервые, знал Ежова, Ягоду, Берия, а вот Абакумова - нет. В полках его появление вызвало панику. Говорили, что генерал привёз с собой списки, по которым не сегодня-завтра начнутся повальные аресты генералов и офицеров высшего состава. Вопрос «Кто первый?» беспокоил многих.

Прошёл слух, что Главком советских оккупационных войск и Главноначальствующий в советской зоне оккупации Г.К. Жуков не дал развернуться Абакумову. В полках прошли политзанятия, на которых в адрес маршала раздавались слова благодарности как их защитника. По их словам, Жуков - это тот человек, который в обиду подчинённых не даёт. Такое мнение слышал от многих.

Зачастили дожди. Тепло убывало. Всё чаще по ночам ледок слабый схватывал поверху лужицы. В войсках перешли на зимнюю форму. Похолодание наблюдалось и в отношениях между союзниками. Участились случаи задержания военнослужащих союзных армий нашими патрулями. Их отпускали только после прибытия официальных лиц. На политзанятиях можно было слышать, что Америка и Англия вовсе не союзники нам и никогда ими не были. Такие высказывания командиры не пресекали, хотя понимали, что это не так. Чувствовалось, что строится новый «железный занавес», вернее, переносится с Буга - Государственной границы СССР - на Эльбу.

Я всё так же занимался отчётами, ездил в Карлсхорст. Берлин за эти месяцы заметно преобразился - завалы от разбитых зданий разобраны, кирпичи освобождены от цемента и пошли в дело - строили новые дома. В свободное от службы время ходил в парк, посещал кинотеатры, бывал в Доме офицеров, куда часто приезжали театральные коллективы со всего Союза. Дважды совершил прогулки на пароходе по озеру Ванзея. Родные регулярно получали от меня письма. Настораживало, что в письмах от них некоторые места были вымараны, что-то не нравилось цензуре. А вот посылку от меня не вскрыли, пришла в целости и со-

 

- 121 -

хранности. Сообщил о гибели двоюродного брата Михаила. Его родители, оказывается, не имели сведений о сыне, числился Миша без вести пропавшим. После моего сообщения сделали запрос в Москву и получили справку о смерти, как сказано -«при защите Отечества». Мой старший брат вернулся из немецкого плена, внедряется в деревенскую жизнь. Много земляков не вернулось с полей сражений, не меньше стали инвалидами.

Начало 1946 года не внесло в мою жизнь каких-нибудь изменений. В январе написал рапорт на имя полковника Верина с просьбой направить на учёбу в Липецкое лётное училище. Мечта летать не покидала меня, я верил, что она сбудется. Полковник одобрил мой выбор профессии, пообещал, как только прибудет пополнение, посодействовать в этом вопросе. И вторую мою просьбу - разрешить поездку в Польшу, возложить цветы на братскую могилу, где похоронен двоюродный брат Шалай Михаил Иосифович - решил положительно, даже подсказал, как туда добраться. Однако в конце февраля оперуполномоченный комендатуры в моей поездке в польский город Пиритц отказал, сославшись на то, что такое путешествие для советских военнослужащих небезопасно.

Оставшиеся на службе в Группе советских оккупационных войск офицеры успели побывать в Союзе, женились, привезли семьи в Германию. К полковнику Андрею Захаровичу Верину из Днепропетровска приехала жена с малышом лет шести. Мы готовились к первому в своей жизни военному параду совместно с армиями союзных войск. Колонны должны были начать движение из Западного Берлина, пройти мимо мемориала в Трептовом парке и через Бранденбургские ворота войти в советскую зону. Впервые увидел, как маршируют солдаты в юбках - у шотландских солдат вместо брюк были юбки в клеточку.

В апреле сорок шестого Г. К. Жуков уехал в Москву, его назначили Главнокомандующим сухопутных войск, передал полномочия своему заместителю генералу армии В.Д. Соколовскому Перемещение Жукова из Германии в Москву в войсках восприняли с одобрением, пошли разговоры, что это неспроста, скоро займёт должность наркома. Его боевые соратники, оставшиеся в Германии, надеялись, что маршал их не забудет.

Печальным оказалось время после отъезда Жукова. В Группе советских войск начались аресты, чекисты лютовали. В первую волну попали те генералы и офицеры, которых маршал защитил от хозяина Лубянки - генерал Минюк и подполковник Сёмочкин, адъютант маршала. 26 апреля 1948 года взяли Главного маршала авиации, дважды Героя Советского Союза Новикова. В Ростове без предъявления ордера арестовали и доставили во внутрен-

 

- 122 -

нюю тюрьму МГБ генерал-лейтенанта К.Ф. Телегина. Такая же участь постигла и другого Героя Советского Союза, бывшего командира кавалерийского корпуса, генерал-лейтенанта В.В. Крюкова. Аресты в Группе советских войск в Германии вызвали панику в высшем военном эшелоне власти. Были случаи, когда у некоторых командиров нервы сдавали, боясь лопасть в лапы чекистов, они уходили в Западную зону.

 

 
 
 << Предыдущий блок     
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru