На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Из-под стражи освободить... ::: Белов Ю.С. - Размышления не только о Сычевке ::: Белов Юрий Сергеевич ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Белов Юрий Сергеевич

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Белов Ю. С. Размышления не только о Сычёвке : Рославль 1978. - Frankfurt/M : Посев, 1980. - 110 с. : портр. - (Вольное слово : Самиздат. Избранное ; Вып. 37). - В прил.: Список узников Сычёвки: с. 102; Палачи в белых халатах: с. 103. - Указ. имён: с. 104-106.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 5 -

Мне еще не исполнилось 32-х лет, когда я переступил порог Сычевского психиатрического концлагеря, покинул же я его на- 37-ом году жизни, оставив позади 8 лет лагерей, тюрем, ссылку и психушки. Сейчас - мне 38. За 14 лег заключения я повидал многое: убийства, истязания, отчаяние и страх. Но такого унижения человеческого достоинства, как в Сычёв-ке, не видел нигде. Мои тюремщики в Сычёвке от алкашей и дебилов-ключников до интеллигентствующих палачей в белых халатах далеко "ушли из человечества" + Они хотели "увести" и меня, и других узников. Им удалось увести некоторых из жизни, из сознания... Не больше. В Сычёвке я убедился, что человека невозможно победить. Люди физически слабее нелюдей, но нелюди бессильны перед людьми.

 

"Из-под стражи освободить..." ++

De-jure все признанные невменяемыми содержащиеся в тюрьмах преступники немедленно освобождаются из-под стражи. Таков юридический пропуск в психтюрьмы.

Как это происходит?

14 февраля 1972 года в самый разгар облавы КГБ на Демократическое движение профессор института им. Сербского Ильинский вынес решение о признании меня невменяемым, и в этот же день, через полчаса после комиссии меня отправили в Лефортовскую тюрьму.

Тем временем акт экспертизы был отправлен прокурору Владимирской области. Сначала меня держали в одиночке, а за сутки до отправки во Владимир посадили в камеру к "валютчику" Исаеву. Исаев проходил по большому делу о спекуляции алмазами. Его шеф Анатолий

+ Термин А. Солженицына.

++ Из Постановления Верховного Суда СССР.

- 6 -

Глод ожидал отмены или исполнения смертной казни. Все однодельцы этого процесса были разбросаны по разным камерам необъятной Лефортовской тюрьмы. Исаев все время плакал. Политикой не интересовался и не мог мне подсказать, где, в какой камере, сидит

Я уже знал, что Володя осужден на 7 лет лагерей, так как я ехал в Лефортово в той же тюремной машине, в которой, видимо, везли с суда и Буковского. На дверце было нацарапано по-английски: "Bukovski-70-7 years".

Через день меня отправили во Владимирскую тюрьму. Утром, когда я относил тюфяк из камеры в коридор, я впервые увидел молодого худощавого человека, так знакомого мне по " тографиям. Тюремщики, однако, велели Буковскому следовать в машину подогнанную вплот-* ную к тюремному выходу. Затем и я был посажен в эту же машину, но в глухой боковой бокс, в котором можно было только сидеть.

Так же нас разлучили и в заквагоне. но, боясь более не увидеться, мы переговаривались. А по прибытии во Владимирскую тюрьму нас посадили в одну камеру. Володя был в своей одежде, а я в полосатой. Его очень забавлял мой вид в этом шутовском наряде. Я дал ему прочесть свой  последний приговор, который развеселил его необыкновенно. После стандартных обвинений в "клеветнических измышлениях" приговор утверждал, что в моих сочинениях приводятся "факты, подрывающие веру советских людей в справедливость действий правительства".

Просидели мы вместе лишь выходные дни, а в понедельник нас развели по камерам. У Володи начиналась жизнь тюремная, у меня - "больничная".

Действительно, меня перевели в так называемую больничную камеру. И месяца через два

 

- 7 -

тюремная секретарша протянула мне в кормушку лист бумаги. Это было определение Владимирского облсуда о прекращении моего уголовного дела в связи с тем, что я не могу отвечать за свои поступки "в силу своего психического состояния".

И еще гуманнее фраза была в определении суда: "По своему психическому состоянию - тяжелая психическая болезнь - Белов не может отбывать наказание". Следовательно и от "наказания" освободили. И, конечно, из-под стражи тоже освободили.

В середине мая пришли начальники с лицами, источавшими ликование, и нахмурили брови, увидев меня в каторжной полосатой робе. И вот уже подбежал услужливый тюремный придурок с новехонькой черной тюремной робой. И сказало, чуть не воркуя, начальство: "Вы теперь, Юрий Сергеевич, не заключенный, вы вольный человек, такой же, как мы". Они-то думали по своим коммунистическим меркам, а я по своим - и сказал: "Все же свободнее я".

И погнали утром меня опять через пути - к Владимирскому вокзалу. Я один, их шестеро: пять человек и огромный пес. И даже наручники не забыли надеть "свободному" по их понятиям. Потом везли двое суток какими-то кружными путями до станции Сычёвка на Смоленщине. Выгрузили с толпой серых зэков в привокзальную грязь и дождь. Гаркнули: - "Сесть на корточки!" Все сели, кроме меня. Я сказал: "Я свободный".

Захохотали, завертели пальцами у лбов. Снизошли: пусть стоит дурак, ему в дурдоме сидеть до пенсии. И через два километра грязи втолкнули в черную скрипучую дверь, которая для меня не откроется больше никогда, потому что мучительные полторы тысячи дней и ночей я проведу здесь, а когда меня разбудят средь

 

- 8 -

ночи, чтобы увезти из Сычевки внезапно и неизвестно куда, этой двери уже не будет. Я буду идти бетонными коридорами и решетчатыми коридорами пока не пройду в решетчатую калитку решетчатых монументальных ворот, которые станут единым входом для п/я ЯО-100/5 /больницы/ и п/я ЯО-100/7 /лагеря/.

 Но и тогда через 4 с лишним года меня не отпустит конвой. И кто сердобольный сказал бы парням из МВД, гонящим меня по этапу в Смоленск: "Детки, оставьте этого сумасшедшего. Пять лет назад его освободили из-под стражи. Вот и справочка об освобождении, выданная во Владимирской тюрьме, - обтрепалась!"

Но если бы и нашелся такой сердобольный, не  отпустили бы меня "детки", выполнявшие одну  из почетных обязанностей советской конституции - пусть эта бумажка удивляет тех, кто верит бумажкам, кто верит словам! "Детки" же знали /и    знают!/ что в ГУЛаге - свои понятия о свободе, - и водят и гонят по этапам и сдают в психиатрические тюрьмы "освобожденных" узников. И даже не догадываются о том, что это - ложь: ложь тюремщика, ложь притворщика, ложь палача... Этот тюремщик, притворщик и палач - Верховный Суд СССР - ибо эта  ложь с "освобождением" из тюрьмы в тюрьму -   его детище.

 

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.
Тел.: (495) 623 4115;; e-mail: secretary@sakharov-center.ru
Политика конфиденциальности


Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента.
Это решение мы обжалуем в суде.