На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Часть первая ::: Зайцев И. М. Соловки : Коммунистическая каторга или место пыток и смерти : Из личных страданий, переживаний, наблюдений и впечатлений ::: Зайцев Иван Матвеевич ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Зайцев Иван Матвеевич

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Сахаровского центра
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Зайцев И.М. Соловки : Коммунистическая каторга или место пыток и смерти : Из личных страданий, переживаний, наблюдений и впечатлений. – Шанхай : Слово, 1931. – 169 с. : черт.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>>
 

Часть первая

 

ПОСВЯЩАЮ МЕЖДУНАРОДНОЙ АНТИ-КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ЛИГЕ.

 

БЫВШИЙ СОЛОВЧАНИН, ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ЗАЙЦЕВ

5-го Марта 1931 г., г. Шанхай

 

- 8 -

 

- 9 -

ГЛАВА 1

Учреждение в 1923 году Соловецкой каторги

 

Причины образования лагеря принудительных работ на Соловках. - Географическое положение Соловецкаго концентрационного лагеря. - Прежде соловки были местом облегчений, ныне местом страданий

 

Причины образования лагеря принудительных работ на Соловках

 

В первые дни после захвата большевиками власти пронесся по всем городам Российской Империи ураган массовых кошмарных зверских убийств, совершенных самосудом черни, руководимой большевистскими агитаторами.

Первым сокрушительным органом красного террора, опорой Советской власти, была Красная Гвардия, составленная из уголовных преступников, из подонков рабочего класса, озверевшей черни больших городов и из солдат-дезертиров.

Вот эти первые палачи Советской власти беспощадно истребляли всех и вся безо всякого повода и причины, лишь по одному признаку принадлежности к тому или другому привилегированному классу или административному персоналу.

Когда звериное исступление вооруженной черни достигло вакханалии человекоистребления безо всякого разбора, Московские Народные Комиссары, выждав, когда пронесется человекоистребительный шквал, решили придать организованные формы борьбы с контр-революционерами к которым они причисляют всех несогласных с ними, хотя бы не выявляющих никакой активности.

С этой целью, по совету Дзержинского и под его руководством, была учреждена знаменитая Чека (Чрезвычайная следственная комиссия по борьбе с контр-революцией) с многочисленными разветвлениями по всем городам России.

Сейчас же начались массовые аресты, сопровождавшиеся массовыми расстрелами.

Все тюрьмы, очищенные в первые дни революции, были переполнены в четыре-пять раз сверх нормы. Облавы и массовые аресты непрерывно продолжались...

 

- 10 -

Для размещения бесчисленного множества арестованных ЧЕКА образовала во многих местах концентрационные лагеря.

Сейчас же после занятия большевиками областей, оставляемых белыми армиями, ЧЕКА производила повсюду облавы и массовые аресты, или как горделиво чекисты говорят: «ударники красного террора для первого испуга населения».

Число арестованных непомерно увеличивалось, превысив многие сотни тысяч.

Вблизи многих больших городов, а также вблизи узловых станций железных дорог (Рязань, Ряжск, Сызрань, Челябинск, Омск, Новониколаевск, Иркутск и другие) были размещены концентрационные лагери, переполненные заключенными.

Условия содержания в этих лагерях, в смысле размещения, питания, зверского обхождения с заключенными, приемов принуждения к работам, неслыханно кошмарные, неподдающиеся описанию.

Так как все это происходило вблизи населенных пунктов, то укрыть ужасы, происходящие в лагерях, было невозможно, почему скоро слухи о зверствах и изуверствах чекистов распространились всюду в России и стали известны всем от мала до велика.

С выходом остатков белых армий заграницу и с прибоем туда многочисленных волн русских беженцев рассказы о кошмарных ужасах, творимых чекистами, распространились и заграницей.

Кстати, иностранцы в начале, да и сейчас есть благожелательные большевикам оптимисты, отнеслись к рассказам недоверчиво, считая их преувеличенными.

 

* * *

 

Когда гражданская война прекратилась на всех фронтах, большевики, торжествуя свою победу, начали добиваться признания их заграницей как законной Государственной власти.

Много есть причин политического и экономического характера за признание коммунизма, как государственной системы, но есть причины морального порядка, которые отталкивают от Советской власти и до сих пор правительства некоторых гуманитарно-культурных иностранных государств.

Эти моральные причины, которые, казалась бы, должны вызвать одно мерзкое отвращение к большевикам, есть те зверства и изуверства, те массовые расстрелы без суда невинных людей, что бешено творила ЧЕКА в течение пяти лет своего существования.

Таким образом, серьезной помехой для признания Советского Правительства де юре являлась пресловутая ЧЕКА, это верный оплот и надежная опора Советской власти.

 

- 11 -

Большевики, как отличные искусники в изобретении фальшивых названий, нашли выход из этого положения. Они применили и здесь свою излюбленную ложь, как верный прием одурачивания иностранных представителей, переменив наименование ЧЕКА на О.Г.П.У.*

По этому поводу было выпущено пространное правительственное сообщение о том, что ввиду прочного укрепления Советской власти, всеобщего признания в Советском Союзе этой власти за власть государственную, надобность в репрессивных мерах против непокорных миновала, а посему Советское Правительство признало своевременным изменить тактику и приемы борьбы против контр-революции и дальше в том же духе следовала самореклама.

На самом деле, произошла лишь замена вывески, вызвав расход на красильные работы для замены одной надписи другой на доме Лубянка № 2.

Все осталось по-прежнему; все чекисты остались на своих местах, и злодейская работа пошла в том же духе и направлении.

Теперь перед органом Красного Террора, переменившим инициалы вместо ЧЕКА на Г.П.У., встала задача, — всемерно стремиться покрыть непроницаемой тайной все свои злодеяния, чтобы возможно меньше проникало заграницу.

Вот с этой целью в числе прочих мер были упразднены открытые, в смысле близости к населенно, концентрационные лагеря, а взамен их учреждены закрытые для политических заключенных. Для этой цели были приспособлены прежние большие православные монастыри (Ярославль, Суздаль и др.).

В 1923 году Архангельский концентрационный лагерь был перемещен на Соловецкие острова и здесь был учрежден Соловецкий концентрационный лагерь принудительных работ, который Г.П.У. облюбовало для себя, как главную лабораторию для своих карательно-исправительных экспериментов. Этому весьма благоприятствует географическое положение данного места.

 

Географическое положение Соловецкаго концентрационного лагеря

 

Соловецкий лагерь принудительных работ (каторжных) занимает группу Соловецких островов, расположенных в Белом море; два отделения лагеря находятся на материке:

 

*О.Г.П.У. — Объединенное Государственное Политическое Управление.

 

- 12 -

а) в Кемском уезде Архангельской губернии и

б) в Вишера на север Пермской губернии.

Главный основной, самый многочисленный лагерь, притом суровейший по своему режиму, расположен на Соловецких островах.

Там пребывает управление всеми Соловецкими лагерями (сокращенно УСЛОН) и там же содержатся сугубо-карательные учреждения, — штраф-изолятор на горе Секирной и другие, для заточения на физические мучения как каторжан-соловчан, так и заключенных из лагерей, что на материке.

Соловецкая группа островов состоит из: большого Соловецкого, Анзера, больш. и мал. Муксольма, больш. и мал. Зайчики и многих мелких; к лагерю причислен находящийся вдали от групп Кондостров.

 

* * *

 

В течение почти пяти веков, до рокового 1917 года, на этих островах находились святая Обитель и Скиты Соловецкого мужского монастыря, основанного в XV-м веке иноками Святыми Преподобными Зосимой, Савватием и Германом.

Эта Обитель была высокопочитаема всем православным Русским народом.

Ежегодно во время навигации туда стекалось десять тысяч богомольцев со всех концов обширной России.

Этот монастырь славился строгим монастырским режимом.

Соловецкий монастырь был одним из наиболее богатых монастырей: он обладал богатейшей церковной утварью, художественной иконописью, eгo обширные ризницы были наполнены богатыми церковными облачениями; обитель имела богатое монастырское хозяйство.

 

* * *

 

Сейчас же после захвата власти большевики снаряжали несколько раз ударные экспедиции для реквизиции монастырских богатств.

Конечно, все было разграблено и как всегда, мало что поступило в советскую казну. (Например: золотые роскошные облачения со св. престолов и жертвенников пошли на обивку мебели и кроватей чекистских любовниц из проституток).

Все святыни Обители были осквернены: мощи святых с надругательством были вынуты из склепов и сложены в кучу в главном соборе; особо чтимые места на островах (родники, колодцы, придорожные кресты и др.) были коммунистами осквернены цинично-кощунственным образом.

 

- 13 -

При этой сталинской вакханалии много стойких благочестивых иноков было расстреляно.

После ограбления монастыря чекисты начали разгонять монахов.

Настоятель монастыря, отец архимандрит, и несколько иеромонахов были увезены на материк и там расстреляны.

Группа престарелых монахов, около 40 человек, в возрасте от 55 до 80 лет, заявили приехавшим за ними чекистам, что они, старики, прослужили всю жизнь обители и никуда не поедут отсюда, а сложат кости здесь, на Соловецком кладбище, а потом пали на колени перед чекистами, умоляя расстрелять их всех на кладбище, лишь только не увозить со святого для них острова.

Такое самопожертвование оказало воздействие даже на озверелых чекистов и они оставили старцев доживать свои последние дни на Соловках.

Соловецкие острова лежат в приполярном поясе, вблизи северного Полярного круга, под 61°45' северной широты; почему там летом долгие дни и весьма короткие светлые «белые» ночи, а зимой наоборот, — тогда самые короткие дни бывают продолжительностью лишь 2 часа 45 минут.

Несмотря на такую широту места Соловков, климат там, благодаря влиянию теплого течения Гольфстрим, довольно мягкий и здоровый.

Все острова покрыты лесом, среди которого разбросаны во множестве озера.

Вся Соловецкая природа располагает к одухотворенному умосозерцанию, и настраивает на возвышенные порывы. Вот почему основатели святой обители, преподобные Зосима, Савватий и Герман, избрали Соловки для своей отшельнической жизни.

 

* * *

 

- 14 -

История предопределила Соловкам сыграть две крупные роли в жизни Русского Народа, совершенно противоположные по характеру и результатам.

 

Прежде соловки были местом облегчений, ныне местом страданий

 

Прежде в течение нескольких веков Соловецкая Обитель служила местом паломничества Православного Русского Народа. Здесь, паломники получали благословение и воодушевление для благочестивой трудовой жизни христианина, пример которой они видели в Обители.

 

* * *

 

Ныне, во время великой Русской трагедии, безбожная советская власть разрушила и уничтожила святые места в обители, предварительно осквернив и цинично-кощунственно надругавшись над ними и как бы в подтверждение своего безбожия устроила там мытарства коммунистического ада, где совершаются безнаказанно тягчайшие преступления, где личность человека, как Божьего творения, уравнена с земными тварями.

 

* * *

 

В прежнее время десятки тысяч православных русских истинных патриотов, стекались на поклонение святым местам Соловецкой Обители.

Теперь же ГПУ вселяет на Соловки также десятки тысяч и тоже в большинстве истинно русских патриотов; заточает их на продолжительное время с целью изъять их из исторической работы Русского народа и даже с целью поскорее освободиться от них навсегда.

 

* * *

 

Прежде стекавшиеся со всей обширной Русской земли русские богомольцы возносили горячие мотивы «о мире всего мира», «о братстве народов», «об освобождении в темницах сущих»...

Ныне, и уже непрерывно, в течение 7 лет, с далеких Соловков раздаются стон и плач измученных и истерзанных русских людей, обращающихся с мольбой ко всем свободным народам освободить их из цепких когтей палачей органа красного террора ОГПУ.

Но... их иступленный вопль не трогает очерствелые сердца свободных культурных народов...

 

- 15 -

ГЛАВА 2

Административно-хозяйственное устройство Соловецкой каторги

 

Соловки — миниатюрная копия Советского Союза. - Преступники из чекистов — начальствующий персонал на Соловках. - Сатанинский прием ГПУ для мучений заключенных на Соловках. - Состояние Соловецкой каторги на чрезвычайно-военном положении.

 

Соловки — миниатюрная копия Советского Союза

 

Без всякой утрировки, а вполне правдоподобно, можно сравнить Соловки в организационном отношении с Советским Союзом.

Как по административному устройству Соловков, так и по хозяйственной системе, установленной там, Соловки представляют из себя миниатюрную копию всего Советского Союза. Различие существует лишь в наименовании административных делений и названий должностей.

Лишь в одном крупное различие, — это в эксплуатации человеческого труда: в Советском Союзе в настоящее время с введением коллективных хозяйств труд пока полупринудительный; на Соловках же труд каторжный, жестоко изнурительный и гибельный для заключенных.

В Советском Союзе коммунистическая партия применяет эксперимент социалистического строительства, а на Соловках ГПУ установило для каторжан чисто коммунальный режим, имея целью доказать, насколько будет благодатна жизнь в коммуне при мирных условиях, если на Соловках при применении коммуны к жизни заключенных она так удобна и экономически производительна.

Надежды ГПУ путем перевода Соловков, как коммуны, на хозрасчет, то есть, самообслуживания, самопропитания, и тем избавить казну от расходов на содержание Соловецких узников, — не оправдались.

 

- 16 -

* * *

 

Для своего существования Соловки уничтожают единственное природное богатство там, это лес, который экспортируется в громадном количестве для продажи заграницу, так как все другие предприятия на Соловках абсолютно бесприбыльны. Аналогичное мы наблюдаем во всем Советском Союзе, где большевики преступно истребляют все природные богатства страны и вывозят заграницу все, что только возможно, чтобы приобрести валюту.

Опыты насаждения социализма, и коммунизма в России неминуемо закончатся позорным крахом.

Стремления социалистов-утопистов создать на земле социалистические государства и даже коммунальные общины, где все будут равны, как политически, так и экономически, и все будут наслаждаться райской жизнью, — есть неосуществимая мечта.

В природе нет равенства между однородными творениями ее...

Попытка людей изменить закон природы о неравенстве — есть бред сумасбродных мечтателей.

 

Преступники из чекистов — начальствующий персонал на Соловках

 

 

Весь административный в командный персонал в Соловецком концентрационном лагере замещается исключительно из ссыльных сотрудников ГПУ. Большинство из них или активные чекисты в прошлом, или секретные осведомители (так называемые сексоты) ГПУ. Тип в высшей степени аморальный.

Несомненно, уже всюду, везде и всем известны многочисленные и разнообразные злодеяния чекистов в России, что они совершили в течение тринадцати лет диктаторства коммунистической партии, и особенно свирепствуют в последнее время, предчувствуя грядущее возмездие, так как народная расправа в первую очередь будет с ними.

Вследствие достаточного осведомления о преступной работе чекистов я не буду здесь подробно характеризовать тип чекиста; тип, правда, оригинальный в наш век, как продукт русской революции, а буду лишь указывать на редких экземпляров этого типа при описании Соловецкой каторги.

Здесь же ограничусь обобщением этого типа. Каждый активный чекист есть озверевший человек, утративший, в моральном смысле, образ и подобие человека.

 

- 17 -

Так вот из этой категории людей само ГПУ исторгает еще преступный элемент и ссылает его на Соловки. Все сосланные на Соловки чекисты отбывают наказания за разные служебные преступления, — в большинстве случаев за злоупотребления и превышения властью, другими словами, за особую, энергичную и активную деятельность по линии работы самого же ГПУ, то есть, по уничтожению политических врагов; в чем многие из них (укажу в свое время) так переусердствовали, что само ГПУ недовольно их работой и отправило их в изоляцию на Соловки.

Теперь предлагаю читателям мысленно представить в своем воображении, что же представляют из себя ссыльные чекисты на Соловках.

Сами по себе все сотрудники ГПУ есть международные уголовные преступники. Такое определение не есть утрировка, — много было фактов, подтверждающих это, — даже за последнее время. Засим из их состава исторгнута группа преступного элемента и изолирована на Соловки.

Так вот, эти-то преступники из группы международных уголовных преступников и являются начальствующим персоналом на Соловках и им вверена судьба многих тысяч заключенных, в большинстве своем ни в чем не повинных.

Здесь, на Соловках, они проявляют особую энергию по линии чекистской работы, стараются изобретать приемы глумлений и издевательств, изощряются в придумывании способов принуждения заключенных к работам, чтобы этим самым выслужиться перед старшими чекистами центрального ГПУ. Действительно, старшие чекисты оценивают по заслугам работу Соловецких чекистов, которые в большинстве случаев получают за свое рвение досрочное освобождение. Все они не сидят назначенного им срока. Ежегодно комиссия Центрального ГПУ, приезжающая на Соловки, сбрасывает чекистам по 1, 2 и 3 года из срока их заключения.

Фактически все чекисты, сосланные на Соловки и проявившие особую энергию в деле эксплуатации заключенных и морального подавления политических врагов, сидят лишь часть срока, например, наказанные на 10 лет, отбывают иногда лишь 3, а на пять лет только 2, и получают освобождение с назначением на ответственную должность по чекистской линии.

Вот это и есть ключ к разгадке, почему такие кошмарные ужасы свирепствуют на Соловках.

 

- 18 -

Сатанинский прием ГПУ для мучений заключенных на Соловках

 

Другим ярким и весьма убедительным объяснением существования на Соловках такого небывало сурового и жестокого режима является тa система карательного воздействия на несчастные жертвы и эксплуатации их труда, что ГПУ применяет с ехидным коварством в Соловецком лагере принудительных работ.

Там, буквально, вся администрация, начиная с самых верхов и кончая последним десятником, состоит исключительно из тех же арестантов. Лишь только что было указано, что все старшие административные и командные должности занимают ссыльные чекисты; на все же прочие административные, хозяйственные, коммерческие, санитарные и прочие должности назначаются арестанты соответственно их специальности.

За все мое пребывание на Соловках, 1925, 1926 и 1927 г.г., во всем лагере не было ни одного вольнонаемного или назначенного из свободных граждан. (Состоящие на службе связи: авиаторы, капитаны пароходов, на почтарских лодках — к составу лагеря причислены быть не могут). Даже сам Начальник всех Соловецких лагерей из ссыльных старших, особо активных чекистов, посланный туда загладить свою вину (Какую? Об этом знают только его старшие коллеги — чекисты). При мне были Ногтев, а затем Эйхманс; о зверствах его, совместно с Глебом Бокием, помнит до сих пор весь Туркестан.

Такую систему управления Соловецкими лагерями, то есть, систему, якобы, товарищеско-арестантского самоуправления, ГПУ объясняет экономическими соображениями, ради сбережения кровных народных денег.

Такой аргумент не убедит никого из россиян. Могут лишь поверить недальновидные иностранцы, которым большевики морочат головы уже в продолжение тринадцати лет.

Мы же, россияне, знаем, что большевики не скупятся на деньги на борьбу с политическими врагами, и уже подавно менее бережливо ГПУ.

Под покровом мнимого коммунального самоуправления арестантов на Соловецкой каторге замаскированы ехидно-коварные цели и стремления ГПУ, тонко рассчитанные на психологию народных масс и испытанные в течение продолжительной тирании россиян органами ГПУ.

Назначая на все должности на Соловках исключительно арестантов, центральное ГПУ выполняет свою карательную политику через посредство самих же арестантов, пре-

 

- 19 -

следуя свою главную основную цель, — если не уничтожить физически, то хоть бы убить морально своих классовых и политических врагов.

 

* * *

 

Если бы, не взирая на все строгие меры изоляции Соловецких Островов, какое-либо кошмарное злодеяние, совершенное там, было оглашено на материк, то ГПУ без замедления реабилитирует себя тем, что это злодеяние учинено самими же арестантами, что виновные понесут суровое наказание, а само ГПУ тут не при чем.

 

* * *

 

В практике Соловецкой каторги происходит следующее: на все ответственные должности назначаются арестанты с большим сроком наказания, 5-10 лет, притом, выявившие себя как упорно жестокосердые.

На средние и низшие должности назначаются арестанты предпочтительно из тех, которые по своему характеру, иногда физическому состоянию здоровья, способны применить суровые меры воздействия для принуждения арестантов к работам.

В условиях Соловецкой каторги большинство арестантов старается получить назначение на какую-либо должность, чтобы избежать тяжелых каторжных работ.

С целью получения назначения происходит возмутительное состязание, особенно между уголовниками, в изобретении приемов воздействия на временно-подчиненных арестантов в изощрении словесных глумлений (непрерывная трехэтажная площадная брань с применением духовно-религиозных слов в самом мерзком порнографическом смысле).

Каждый арестант, занимающий какую-либо должность, всемерно старается выполнить все приказы свыше в смысле воздействия на подчиненных арестантов для принуждения их к работам.

И это потому:

Во-первых, каждый дорожит своим местом и боится попасть на «общие работы».

Во-вторых, в случае упущений по службе или невыполнения директив воздействия на арестантов, главным образом на каэров (контр-революционеров), должностной арестант рискует подвергнуться сам наказанию: заключению в штраф-изоляторе на горе Секирной (ниже будет описано это кошмарное место); получить добавление срока наказания в 1, 2 и 3 года.

В-третьих, если должностной арестант точно выполняет все указания свыше, беспощадно эксплуатирует катор-

 

- 20 -

жан, как рабочую силу, и безжалостно третирует подчиненных арестантов, то такой ревностный слуга ГПУ получает сокращение срока наказания и досрочное освобождение.

В мое время было множество подобных случаев. Я укажу лишь на факты исключительные: так, начальник экономическо-коммерческой части (ведающий всеми принудительными работами) Френкель, присужденный вначале ГПУ к расстрелу, который заменили ему 10 годами Соловков, просидел там лишь 3 года, был освобожден и подучил высшее назначение; его заместитель, коварный К.С. Барков, просидел вместо 10 лет, кажется, около 5 лет. Время эксплуататорства их обоих останется в памяти на всю жизнь у уцелевших в живых соловчан.

Есть ли в мире страна, где бы арестанты в тюрьмах, или на каторге, получали награды за глумление, издевательство и избиение своих же коллег-арестантов?

Несомненно, нет, да и не было...

А вот в свободном Советском Союзе установлена такая система с целью медленного и малозаметного уничтожения политических врагов.

 

* * *

 

В жизни Соловецкой каторги происходит такое прогрессивно-усугубляющееся воздействие на узников соловчан.

Центральное ГПУ дает директивы Начальнику лагеря, или по выполнению каких-нибудь работ, или же по применению карательной системы. Тот в свою очередь, опасаясь возмездия за неточное выполнение и желая выслужиться, отдает распоряжение следующему подчиненному ему лицу в более строгом тоне с увеличением масштаба работ с усугублением мер воздействия. Этот последний, по тем же причинам, отдает соподчиненному ему лицу еще более строгое и решительное приказание, — для выполнения нормы работ выжимать без всякого снисхождения все соки из несчастных арестантов.

Таким порядком всякое распоряжение, увеличиваясь все более и более в строгости выражений и суровости требований, нисходит вниз и доходит до непосредственного выполнителя работ, десятника, в ведении которого находятся рабочие арестанты.

Этот выполнитель получает от производителя работ самый категорический приказ: беспощадно требовать выполнения суточного урока, не останавливаясь ни перед какими мерами и средствами.

На Соловках эти «какие-то меры и средства» всем и каждому понятны. Это: избиение работающих арестантов, глумления и издевательства над их личностью; а на лесозаготовках так и телесные пытки (См. главу о лесозаготовках).

Десятники, набранные в большинстве из уголовников, озверелых убийц и грабителей, применяют в полном объеме все эти меры и средства. Все это проделывается безнаказанно...

 

- 21 -

Несчастные жертвы соловецкого террора не смеют жаловаться кому-нибудь, ибо рискуют подвергнуться за это жестоким репрессиям.

Обо всем этом ГПУ прекрасно известно из донесений своих тайных агентов на Соловках.

Однако, ГПУ не только скромно молчит, но его главари потирают руки от удовольствия, что так хорошо идет работа и стремятся еще больше разжечь соловецкий террор, придумывая для этого искусные трюки.

Все же, несмотря на строгую цензуру корреспонденции и на прочие суровые меры изоляции Соловков, бывают случаи, что сведения о Соловецких ужасах доходят до материка и даже до Москвы. Тогда ГПУ умывает руки и сваливает вину на низших выполнителей его распоряжений, как переусердствовавших и как бы в подтверждение, наказывает их.

 

* * *

 

За время моего пребывания на Соловках приведу такой случай.

В 1926 году УСЛОН (управление Соловецких лагерей Особого Назначения) заключило контракт на поставку леса для экспорта заграницу.

Требовалось заготовить громадное количество бревен для экспорта и дров для лагеря.

Для выполнения этой задачи, потребовался энергичный жестокий заведующий лесозаготовительными работами.

Такой не замедлил объявиться.

Это был некто Селецкий, весьма колоритная фигура на Соловках; в прошлом он был видный заслуженный чекист, теперь же сосланный за неизвестные деяния на 10 лет. Он сам вызвался выполнить задания по лесозаготовкам, надеясь заслужить снисхождение и получить досрочное освобождение. Селецкому были предоставлены необычайные права: права расстреливать на месте без суда тех, кто откажется выполнить суточный урок (так было сказано в приказе по Соловецкому лагерю).

Результаты работы Селецкого не замедлили проявиться в следующем: зимою рано утром, еще Кремль не пробуждался, прибывал в Кремль транспорт с лесозаготовок с жертвами лесозаготовительных работ.

На этом транспорте лесозаготовки присылали на двух-трех санях груды трупов, якобы, умерших, на самом деле забитых до смерти или замерзших, так как казенной одежды не было: работали в своей; многие полуголые; тут же приводили группу лесорубов с отмороженными руками и ногами, а сзади саней шла партия окровавленных избитых и изувеченных лесорубов, которые выжили все пытки, а сейчас отправляли их, как слабо-сильный элемент, не поддающийся воздействию.

В лесу, на местах работ, некоторые лесорубы, доведен-

 

- 22 -

ные до отчаяния, отрубали себе кисти рук или ступни ног. За это, согласно приказа, угрожал расстрел, но лесорубы хотели этого, как избавления от мучений. Другим «счастливчикам» удавалось найти какую-нибудь бичевку, чтобы сделать петлю и они вешались на деревьях; иные «счастливчики» ухитрялись проскользнуть через цепь конвоиров, убегали на озеро (на Соловках 462 озера), прорубали топором прорубь и топились.

Я применил здесь слово «счастливчики» совсем без всякой утрировки. На самом деле было так: когда оставшиеся в живых лесорубы, окруженные цепью конвоиров узнавали, что товарищ Н бежал на озеро и утопился, то искренно завидовали ему, как «счастливчику». На смену выбывших из строя лесорубов набирали новых жертв и отправляли их на лесозаготовки.

Все каторжане-соловчане дрожали от кошмарного ужаса...

Многие, более или менее здоровые, ждали с ужасом отправки на убой...

Каким-то путем стало известно об этом в Москве.

Центральное ГПУ всполошилось, приказало произвести расследование.

Расследованием была установлена картина кошмарных зверств и изуверств над лесорубами с целью принудить их к выполнению непосильных суточных уроков.

Конечно, само ГПУ приняло меры, чтобы не было огласки, а для успокоения соловчан были наказаны низшие исполнители предначертаний ГПУ: технические руководители, нарядчики и десятники.

После этого было короткое затишье на лесозаготовках, а затем все пошло по-старому.

Вот какие коварные методы применяет ГПУ для уничтожения своих политических врагов.

Подобное коварство наблюдается всюду и везде в практике всех органов ГПУ.

 

Состояние Соловецкой каторги на чрезвычайно-военном положении

 

Для внутреннего казарменного порядка на Соловках применена военная организация.

 

В хозяйственно-административном отношении Соловецкий лагерь разделяется на отделения. Проводя параллель с Советским Союзом, о чем упомянуто в начале, отделения соответствуют, как бы, автономным областям Союза. Всего на Соловецких островах шесть отделений: Первое, главное с Центральным Управлением Соловецкими лагерями, находится в Кремле. Прежде здесь находилась святая обитель Соловецкого мужско-

 

- 23 -

го монастыря со многими храмами, часовнями, солидными корпусами с кельями для иноков. Теперь все это приспособлено под тюрьму. Кремль обнесен высокой каменной стеной.

Второе отделение на островах Боль. и Мал. Муксольма; третье — в бывшем монастырском Ските Савватьево; четвертое, или штраф-изолятор, на горе Секирной; пятое на острове Анзер и шестое на Кондострове.

В каждом отделении заключенные распределены по ротам. Роты делятся на взводы.

Во главе всех рот поставлен лагерный староста. Отделением заведует Начальник отделения, назначаемый из числа старших и заслуженных чекистов, особенно прославившийся при вольной практике своей жестокостью, зверством и прочими чекистскими замашками, а теперь сосланный за свои художества, притом, обыкновенно, на продолжительный срок.

В мое время особенно свирепствовали двое: начальник Штраф-Изолятора Антипов, дикий садист, и начальник VI отделения на Кондострове, Райва, у которого в течение зимы 1926–1927 г., или шести месяцев, из числа 560 человек всего отделения было отправлено на тот свет 350 человек, или 62%. После той зимы Кондостров получил название: «Могилевская Губерния».

Состояние Соловков на военном положении имеет целью применения самых суровых карательных мер против заключенных, преследуя основную задачу, — медленно уничтожить или, по крайней мере, морально убить своих политических противников.

 

* * *

 

Мало того, Соловки официально именуются так: «Соловецкий лагерь принудительных работ Особого назначения ОГПУ». Само название показывает, что Соловки находятся на чрезвычайном положении. Если принять во внимание, что для ГПУ не существует никаких юридических норм, для него нет писанных законов, оно произвольно применяет самые ужасные карательные меры, вплоть до того, что как за уклонение от работ или хроническое невыполнение суточного урока лесорубы подвергаются расстрелу тут же на месте работ, — то представляется каждому вообразить, какой ужас смерти витает над несчастными жертвами ГПУ на Соловках.

 

* * *

 

Существующий на Соловках кукольный военный режим введен исключительно для морального угнетения. Особенно тяжело переносить духовным лицам разных религиозных культов и наипаче представителям высшего духовенства: архиепископам, епископам, архимандритам и др. Все они обязаны стано-

 

- 24 -

виться в строй рядом с самой зловонной мразью из шпаны и выполнять по командам перестроения и маршировать.

 

* * *

 

При существующей военной организации несчастные соловчане-каторжане имеют над собой многочисленное начальство.

Так, во время работ заключенный находится в суровом подчинении производственного начальства (десятника, нарядчика, технического руководителя, производителя работ и начальника предприятия); возвратившись в тюремную казарму, здесь окружает его сонм военного начальства (комвзвода, командир роты, батальона, дежурный по роте, дежурный по лагерю, лагерный староста, его помощник и представители административной части (это соловецкое ГПУ).

Все начальствующие персонажи всемерно стараются показать свою власть над несчастными узниками, чем отличиться в глазах начальства; многие из них, а к числу их относятся все чекисты, прибегают при каждом случае к разного рода глумлениям и издевательствам.

Арестанты, получающие из дому посылки и денежные переводы, подвергаются вымогательству со стороны многочисленного начальства, так как взятничество на Соловках развито до крайних пределов.

Вот каково военно-административное устройство Соловецкой каторги и кто составляет начальствующий персонал. Это краткое предварительное описание послужит для сомневающихся разгадкой тех ужасов, что свирепствуют на Соловках, тех глумлений и издевательств, которые, как неотъемлемые обряды Соловецкого режима, выполняются ежедневно над личностью Соловецких узников.

 

- 25 -

ГЛАВА 3

В преддвериях ада

 

- Зимнее накапливание несчастных узников на Соловки. - Процедура, комедии судебного разбирательства органами ГПУ. - Ударники красного террора или массовые наборы новых жертв для заточения на Соловки.

 

Зимнее накапливание несчастных узников на Соловки

 

В течение долгой приполярной зимы Белое Море сковано льдами и Соловецкие острова, изолированы от всего мира. Всякое сообщение островов с материком прекращается, — почему не бывает присылки новых партий заключенных.

В течение зимы происходит накапливание массового укомплектования для Соловецкой каторги прежде всего на пополнение убыли, происходящей от громадной смертности, а затем с каждым годом число соловецких узников непомерно увеличивается, и ныне достигает колоссальной цифры.

Круглый год, и вот уже в течение тринадцати лет все органы ГПУ ведут денно, а главным образом и преимущественно нощно, энергичную работу по ликвидации своих классовых и политических врагов. Постоянно вылавливаются все лица, сколько-нибудь вызывающие подозрения или даже сомнения в их политической благонадежности.

В последнее время предпринят террористический поход против домовитых крестьян, против троцкистов и людей религиозных.

Все вылавливаемое предварительно заточается в подвалы ГПУ. Затем производится сортировка их органами ГПУ; главным образом Центральным Московским, и многими отделами ГПУ автономных республик, областей и округов.

Видных лиц, вызывающих опасения, расстреливают в глубокой тайне под покровом ночи; других присуждают на Соловки и третьих отправляют в ссылку в отдаленнейшие северные области Сибири. Лишь немногие ускользают на свободу из цепких когтей ГПУ.

 

- 26 -

* * *

 

Из всех правительственных органов Советской власти наибольшей продуктивностью работы выделяется работа ГПУ. Человеческие жертвы его бесчисленны. Достаточно указать, что от прежних привилегированных классов мало осталось следа. Мало на свободе интеллигенции и прежней буржуазии. Многие из них уничтожены органами ГПУ; другие находятся в тюрьмах, или на Соловках, или сосланы в отдаленные области. Оставшиеся в живых и на свободе, так терроризированы, подавлены и угнетены, что о своем существовании не подают никакого признака. Весьма поредели ряды духовенства всех религиозных культов и особенно много уничтожено духовенства православной Церкви.

Словом, заслуги ГПУ перед диктаторствующей партией колоссальны.

Демагогия ГПУ распространяется на все государственные и общественные управления и заведения, a все граждане, рабы диктаторствующей партии, само собой находятся всецело во власти ГПУ.

В настоящее время фактически диктаторствует ГПУ, лишь прикрываясь, как флером, пролетарской диктатурой и находясь пока в подчинении Сталина и его клевретов.

Все, присужденные зимой к ссылке на Соловки, остаются временно до открытия навигации на Соловки в местных тюрьмах.

Таких несчастных жертв скапливается за зимний период многое множество во всех тюрьмах Советского Союза.

Весьма понятно, — настроение их крайне подавленное и весьма угнетенное. Все они знают о Соловецких ужасах и готовятся к суровым страданиям и тяжелым мучениям.

Под таким тяжелым гнетущим впечатлением осужденные на долгий срок, 5-10 лет, часто кончают самоубийством еще задолго до ожидаемой отправки на Соловки.

Вместе с осужденными и обреченными уже на страдания во всех тюрьмах содержатся, также во множестве, граждане, которые ожидают решение своей судьбы: это так называемые подследственные.

Позволю уклониться в сторону от общей темы и расскажу о трагическом положении подследственных.

В числе их всегда много политических или по большевистской терминологии «каэров» (контр-революционеров).

Большинство из них арестованы без всякого повода и причины. Вся вина их в том, что в прошлом они или принадлежали к привилегированным классам или состояли на государственной службе при старом режиме.

Судьба этих нечастых крайне не определенна.

Сами они не знают никакой вины за собой.

 

- 27 -

Лишь только было сказано, что «все прежние люди» стараются в жизни прятаться от всех и уж подавно избегают каких-либо политических разговоров.

Помню, как они в ожидании приговора припоминали все прошлое перед арестом, чтобы лишь по догадкам предположить за что арестованы, но при полном напряжении памяти не могут найти даже намеков на какой-либо преступный замысел, почему в большинстве случаев не могут предположить, какая статья Уголовного Кодекса будет применена к ним и какое грядет наказание им.

Положение их крайне тяжелое и неопределенное: с одной стороны, не зная за собой никакой вины, они могли бы рассчитывать быть отпущенными на свободу, что бывает редко: с другой стороны, находясь в неведении, что им инкриминируется, а, следовательно, неизвестно, какое последует наказание, они готовится ко всевозможным сюрпризам: или отправят в ссылку, или посадят в тюрьму, или заточат на Соловки, или... или... даже расстреляют (что бывает при «ударниках красного террора»). Вот в таком трепетном ожидании они находятся обычно несколько месяцев, ожидая приговоров мнимых провокаторских судебных органов ГПУ.

Для полноты картины здесь не лишним будет описать процедуру шутовских судебных разбирательств в учреждениях ГПУ.

 

Процедура комедии судебного разбирательства органами Г.П.У.

 

В центральном ГПУ (Москва, Лубянка, 2) существуют два карающих органа: это Коллегия ГПУ, как высшая инстанция, и Особое Совещание при той же Коллегии и ей соподчиненное. Вот эти два органа Красного Террора и распоряжаются судьбами всех россиян; порою производят массовые расстрелы. Советское правительство, оправдываясь перед заграницей в своем открытом злодеянии, расстреле 20 монархистов, как бы в отмщение за убийство Войкова в Варшаве, декларировало эти органы, как судебные установления.

Правда, с оговоркой, «революционные судебные установления».

На самом деле, эти органы при выполнении своих функций не имеют ничего сходственного с судебными установлениями культурных народов.

Это ничто иное, как карающие органы красного террора.

Различие между этими двумя органами лишь по подсудности тех или иных дел; процессы же судебных разбирательств и постановление приговоров мало различествуют в этих

 

- 28 -

двух Шемякинских судах нового типа; видите ли, «революционного времени».

На основании тех сведений, которые посчастливилось мне собрать на Соловках от самих же ссыльных чекистов и даже бывших следователей ГПУ, я опишу вкратце процедуру рассмотрения дела в Особом Совещании при Коллегии ГПУ.

В течение всей недели многочисленный штат следователей всех отделов ГПУ приготовляет массу дел для рассмотрения в очередных заседаниях, — мелких дел Особого Совещания, а крупных Коллегии. Каждое из них заседает один раз в неделю. Надлежит помнить, что рассмотрение дел в Особом Совещании происходит без присутствия обвиняемого или кого-либо из посторонних.

Бывают недели, когда накапливается дел для рассмотрения на однодневном заседании Особого Совещания до 200 дел, даже доходит до 300.

Следует заметить, что в большинстве дел фигурируют несколько обвиняемых.

Отсюда можно лишь вообразить, какого множества людей решается судьба в течение одного заседания.

Естественно, не может быть и речи о рассмотрении каждого дела. Да, собственно, дела даже и не раскрываются, так как члены Совещания не находят в этом никакой надобности.

Они всецело полагаются и вполне доверяют следователям, которые и являются фактически вершителями судеб жертв Красного Террора.

Обычно следователи являются на заседания Совещания с заготовленными заранее постановлениями с обозначенными уже мерами наказания тому или другому свободному гражданину СССР.

По словам самих же следователей, на заседаниях Особого Совещания происходит в большинстве случаев лишь процедура подписания заготовленных уже постановлений.

Обыкновенно, как говорили бывшие следователи, заседания происходят так: следователь, имея пачку сделанных им кратких следственных заключений с приложенными к ним заготовленными постановлениями в трех экземплярах, становится сбоку от правого по месту сидения члена Совещания и подкладывает ему для подписи одно за другим постановления. Член Совещания, не читая, быстро, размашисто подписывает постановление и передает соседу слева, а тот следующему. Одного следователя сменяет другой и т. д.

Вот как быстро и просто решается судьба жертв Г.П.У...

Несомненно, у каждого читателя возникнет вопрос: при таком упрощенном судопроизводстве и при том доверии, каким пользуются следователи, кстати, в большинстве мальчишки, возможны ли и в каком размере злоупотребления со стороны следователей.

 

- 29 -

На этот вопрос пусть каждый сам, учитывая психологию чекистов, способных на всякую подлость, сделает предположение о размерах злоупотреблений.

За все время пребывания в тюрьмах, на Соловках и в ссылке, я слышал о многих фактах беззастенчивого взятничества и вымогательства со стороны агентов ГПУ и особенно из юридического персонала ГПУ. Перечислить их не представляется возможным, ибо их несть числа, да, кроме того, это и не интересно.

 

* * *

 

Часто подследственные каэры не знают, какое судилище будет разбирать их дела, — почему не могут даже предугадать, какое ждет их наивысшее наказание.

Кроме того, наблюдаются резкие крайности между приговорами Коллегии ГПУ по аналогичных делам. Я сам знаю случаи, когда люди были обвинены по одной и той же статье и им инкриминировались деяния до мельчайших подробностей одинаковые, хотя, допустим, и мнимые, получали различные сроки наказания; — один, например, десять лет, а другой пять на Соловки. Такое крупное различие в наказании за одно и тоже деяние происходило лишь потому, что их дела рассматривались в разных заседаниях Коллегии. Следует добавить, что в коллегии дела, все-таки, разбираются, хотя и скоропалительно, и также в большинству заочно.

Будучи на Соловках, я старался выяснить причину такого несоответствия в наложении наказания за одно и тоже деяние, вел беседы на эту тему с ссыльными чекистами из судебного <вира>. Они находили такое явление самым обычным и в порядке чекистской практики, и объясняли это тем, в каком настроении члены Коллегии были в день заседания.

По их словам, если члены Коллегии прокутили всю ночь перед заседанием, что случается часто, и пришли на заседание с похмелья с головными болями; словом, в удрученном состоянии, то тогда жертвы ГПУ не жди никакого снисхождения. Обыкновенно в такие дни дают максимальные сроки: десять, семь лет и минимум пять, и, само собой, выносят больше приговоров с применением высшей меры наказания, то есть, расстрела.

Или же обратное явление: случалось, и наверно, до днесь так бывает, что во время перерыва заседания члены коллегии навестили ближайший ресторан, хорошо закусили и изрядно выпили, а затем возобновили заседание в благодушном настроении, то счастливы те, чьи дела будут рассматриваться, — им назначают минимальная сроки: пять, три года Соловок, или административная высылка, и даже оправдание.

Однако, те же рассказчики, бывшие следователи, вспоминали случаи, когда члены коллегии в разгоряченно-пьяном состоянии входили в звериный раж жестокости и суровости и налагали предельные по данной статье наказания и даже, для согласования, приказывали следователям изменить следственные заключения. Возможно, у некоторых читателей возникнет

 

- 30 -

подозрение в утрировке мною передаваемого. Открыто заявляю, что никакой утрировки нет; передаю то, что слышал от осведомленных лиц, и даже, наоборот, излагаю с некоторым умалением красочности рассказанного. Весь секрет в том, что в большинстве случаев заседания Коллегии происходят без присутствия обвиняемого, и уж, конечно, без всяких защитников и свидетелей с их стороны.

Судьба обвиняемого решается заочно.

Самая процедура заседании Коллегии имеет видимость как бы судебного процесса. Каждое дело рассматривается отдельно. Правда, мигом. Следователи докладывают дела и обычно подробностей дел не касаются, а лишь зачитывают свои следственные заключения. Затем прокурор предлагает меру наказания.

Таким образом, на заседании Коллегии ГПУ присутствует одна сторона, обвиняющая, без присутствия ответчика; при чем судьями являются лица, которые по самому духу органа ГПУ принадлежат к палачам-карателям. Отсюда явствует, что жертвам ГПУ рассчитывать на снисхождение не приходится. Единственно может быть послабление, когда члены Коллегии будут по пьянке в благодушном настроении.

Так вот, почтенные читатели, в руках этих двух карающих инстанций органа Красного Террора ГПУ, — Коллегии и Особого Совещания при ней, находится судьба многого множества советских граждан.

 

* * *

 

Какой богатый материал будет для историографов юридического права, если при свержении пролетарской диктатуры удастся захватить в целости архивы ГПУ, особенно Центрального Управления — Москва, Лубянка 2...

 

* * *

 

Небезынтересно указать для сведения состав этих двух судебных инстанций ГПУ.

А) В состав коллегии ГПУ входят: Председатель ГПУ, два его заместителя и начальники отделов, которых универсальное ГПУ имеет десять и одно административное управление.*

Б) Особое совещание при Коллегии ГПУ имеет переменный состав, — обычно его составляют 4–5 начальников Отделов, к кругу ведения которых имеют касательство подлежащие рассмотрению дела.

Указанный выше порядок осуждения жертв ГПУ применяется при нормальных условиях, когда ГПУ старается постепенно скрытно вылавливать всех тех, кто вызывает подозрение политической благонадежности.

 

* Центральное ГПУ разделяется на следующие отделы:

1) Контр-разведывательный,

2) Иностранный,

3) Секретный,

4) Особый,

5) Специальный,

6) Экономический,

7) Информационный,

8) Оперативный,

9) Восточный,

10) Пограничной охраны

и административно-организационное управление.

 

- 31 -

Ударники красного террора, или массовые наборы новых жертв для заточения на Соловки

 

Кроме обычного порядка вытравливания политических недоброжелателей, часто мнимых, бывают еще случаи массового ареста, а затем массового расстрела, массового заточения на Соловки и массовых ссылок в отдаленные области. Такие чрезвычайные массовые наборы новых жертв именуются самими чекистами «УДАРНИКИ КРАСНОГО ТЕРРОРА». В Советском Союзе для обязательного выполнения чего-либо, например, срочных работ на разного рода производствах и особенно часто при хлебозаготовках, отдается распоряжение «выполнить в ударном порядке». Даже для очистки улиц и площадей устраиваются ударники, для чего сгоняют всех граждан.

ГПУ не намерено нарушать общий шаблонный порядок и в свою очередь устраивает «ударники красного террора», завершающиеся обычно массовым расстрелом, массовым заточением на Соловки и т. д.

 

* * *

 

Здесь я умышленно уклонюсь в сторону от изложения на основную тему и коснусь этого весьма важного и животрепещущего вопроса, кошмарного в истории Великой Русской Трагедии, именно вопроса о случаях массового ареста, массовых расстрелов тайно без суда и массовых заточений и ссылок, что практикуется часто, неизменно и в больших размерах палачами органа Красного Террора ОГПУ для уничтожения врагов пролетарской диктатуры. Как только что сказано, — это кошмарное массовое злодеяние именуется по чекистской междутоварищеской терминологии «ударники красного террора».

Несомненно, правдивое и верное освещение этого вопроса будет интересно весьма многим.

Я знаю, — есть люди, далекие от жизни в Советской России и знающие эту жизнь лишь по рассказам, которые относятся с недоверием к появляющимся в печати сообщениям о массовых расправах; они не допускают, чтобы на четырнадцатом году существования Советской власти могли быть такие кошмарные ужасы.

Есть другая категория лиц, которые сами много перестрадали и были очевидцами творимых зверств, у них, наоборот, тенденция преувеличивать звериные художества красных террористов.

Чтобы ответить на вопросы, — когда, где и при каких условиях устраиваются «ударники красного террора», я рассмотрю следующие положения из жизненной практики органов ГПУ.

 

- 32 -

* * *

 

Всякий и каждый, кто побывал во многих местах Советской России, конечно, без приставленных гидов, как путешествуют иностранцы, а ездил без соглядатаев и наблюдал за настроением народных масс, он замечал какое массовое враждебное отношение к Советской власти, какая злоба и ненависть против диктаторствующей партии. Лишь небольшая часть коренного населения, крестьянства и казачества, внешне лояльна и то до поры до времени.

При таком враждебном настроении громадного большинства населения Советского Союза, не смотря на страшный террор, свирепствующий уже четырнадцатый год, время от времени происходят вспышки народного гнева. К наиболее неспокойным и вспламенительным районам надо отнести: Кавказ, Крым, Туркестан, Дальний Восток и отчасти Дон.

В большинстве случаев эти вспышки неорганизованны, в малом масштабе, короче говоря, вспышки с отчаяния, — почему скоро подавляются. После этого ГПУ устраивает облавы для массовых арестов. Но как все это завершается? Предает ли ГПУ такие дела гласности, на открытый суд?

Ничуть не бывало... Это совсем не в интересах диктаторствующей партии, агенты которой трубят везде, и у себя дома и особенно заграницей, что в Советском Союзе тишь да гладь, везде Божья благодать; верноподданные пролетарской диктатуры благодушествуют; все обожают Советскую власть, и разные другие рекламные попугайные выкрики разглашаются за пределами Советского Союза.

И вдруг, то там, то здесь происходят восстания; причем, восстания с отчаяния измученного населения.

В этих случаях агенты Советского Правительства, как у себя дома, так наипаче заграницей, стремятся всемерно скрыть вспышки народного гнева.

ГПУ имеет на этот случай свой метод, выработанный продолжительной практикой: всех активных расстреливают; причем расстрел учиняется не в этом районе, где событие произошло, а увозят куда-нибудь подальше, чтобы спрятать все концы этого неприятного события; других, причастных к делу, отправляют в ссылки, или на Соловки, или в отдаленнейшие северные области.

Приведенные случаи массовых арестов, а затем применения жесточайших репрессий, назовем действительными, где на лицо есть виновники против Советской власти.

Но в большинстве случаев массовые аресты это такие, где действительных виновников нет, а все дело спровоцировано. Назовем их случаями мнимыми, провокационными, а еще есть случаи для устрашения населения.

Есть области в Советском Союзе, где гнев народный не выявляется в открытых враждебных действиях против представителей Советской власти.

 

- 33 -

Население спокойно и держит себя лояльно в отношении местных властей.

К числу таких областей следует отнести: Северо-Западную с центром Петербург; Центрально-промышленную, Область Коми, Белоруссию и Средне-Волжскую область.

Внешне кажется, что, как-будто, население охотно приемлет и Советский строй и диктатуру пролетариата. В действительности, совсем не то. Это лишь наружная сторона, а внутренняя скрыта до поры до времени и гнев народный вспыхнет в нужный момент.

В виду спокойного поведения населения в этих областях у многочисленных чекистов безработица; они изнывают от безделья.

Это еще полбеды; можно свободное время потратить на пьянство.

Гораздо серьезнее с чекистской точки зрения другая сторона такого затишья в работе.

А именно: Центральное ГПУ может предположить, что его представители на местах, в данном случае в областях со спокойным населением, неактивны, мало энергичны, и заключить, что не соответствуют назначению, и кое-кого могут убрать; или же вследствие затишья в делах могут произвести сокращения многочисленных штатов. Чтобы избежать того и другого, местные чекисты придумывают мнимые контр-революционные организации; измышляют и мнимые активные выступления с их стороны. Дальше работа во всем идет по установленному трафарету: массовые аресты, подтасованное следствие, рассылка одних по другим подвалам ГПУ, а там заключительный аккорд — расстрел; других же, малозначительных, ссылают на Соловки, или на Север Сибири.

 

* * *

 

В противоположность областям со спокойным населением есть области, которые перечислены выше, где население, буквально, клокочет, лишь только ждет толчка извне, чтобы подняться, как один человек, против своих поработителей. Как только чего сказано, — население этих областей часто не выдерживает. Происходят неорганизованные вспышки народного гнева; представители власти уничтожаются, а в первую очередь агенты ГПУ.

Понятно, в таких областях органы ОГПУ пребывают на вулкане перед извержением и, само собой, должны время от времени принимать меры предосторожности.

Такие меры они практикуют в виде «ударников красного террора» для устрашения населения и для уничтожения особенно воспламенительных элементов.

По заранее заготовленным спискам производятся массовые аресты без какого-либо повода и причины. Арестованных рассылают без задержки на месте по другим тюрьмам и подвалам

 

- 34 -

ГПУ, а в дальнейшем все идет, как всегда: расстрел, тюрьма, ссылка.

 

* * *

 

Есть еще «ударники красного террора» иного порядка, так сказать, «сезонные»; это не политического, а уголовного характера. Тоже ОГПУ устраивает периодически облавы и производит массовые аресты: контрабандистов в пограничной полосе, спекулянтов, проституток и хулиганов в больших городах; религиозников и др.; в последнее время в громадном числе арестуются домовитые крестьяне (кулаки).

 

* * *

 

Таким образом, всеми путями, которые практикует ГПУ для изоляции всех неугодных ему элементов, в течение зимы накапливается много тысяч новых жертв для отправки на Соловки.

С самого основания Соловецкой каторги Соловки никогда не могли вместить то количество заключенных, которое ежегодно предназначается к ссылке туда, не взирая на чрезвычайную перегруженность всех помещений на Соловках, как жилых, так и нежилых; кроме того интенсивное строительство продолжается там непрерывно. Обычно, ежегодно часть приговоренных на Соловки, преимущественно уголовники, остается отбывать принудительные (каторжные) работы на материке в местных тюрьмах, слывущих суровым режимом.

 

- 35 -

ГЛАВА 4

Отправление жертв ГПУ в коммунистический ад — на Соловки

 

Группировка осужденных на отправные этапы перед навигацией. - Отправка из Москвы осужденных на Соловки. - Прохождение через чистилище ада — Кемьперпункт. - Прощание с материком и отправка на Большой Соловецкий Остров.

 

Группировка осужденных на отправные пункты перед навигацией

 

Обычно навигация по Белому морю открывается в первых числах июня месяца. Сейчас же с первыми пароходами начинается массовая отправка новых узников на Соловецкие Острова. По мере приближения навигации ГПУ начинает стягивать группы будущих соловчан из всех многочисленных тюрем Советского Союза на отправные этапы. Отправными этапами служат для северо-западных областей — Петербург, а для остальных областей Европейской России и Сибири — Москва.

Следование по многочисленным этапам, особенно из Сибири, представляет весьма тяжелую арестантскую экскурсию в кошмарных антисанитарных жилищных и питательных условиях.

Лица со слабыми организмами не выдерживают и заболевают в пути.

 

* * *

 

В Советском Союзе происходит постоянно массовое переселение граждан, не свободных, а лишенных свободы, следующих под строгим конвоем из одних областей в другие. Как уже упоминалось, что ГПУ, помимо заточения на Соловки и в другие места заключений, практикует массовые высылки в разные отдаленнейшие области всех подозреваемых в политической неблагонадежности, или, вернее определяя, не сочувствующих Советской власти.

В жизни Советского Союза происходит, действительно, какое-то столпотворение: неблагонадежные элементы Областей Европейской России и Кавказа высылаются на Северный Урал (Обдорск), в Нарымский и Туруханский края, на Камчатку и на Сахалин; подозреваемых жителей Дальнего Востока и Сибири высылают в Киргизский край и Туркестан; из Центральной России ссылают в Зырянский край.

 

- 36 -

Уже в 1927 году отправленные в ссылку соловчане сообщали, что все населенные места Северной Сибири, буквально, забиты ссыльными и трудно найти себе пристанище; приходилось рыть землянки. Это на севере-то!..

Диктаторствующая партия проводит для видимости принцип самоопределения народов, а ГПУ на практике производит смешение народов.

При таком массовом перемещении ссыльных в разных встречных направлениях, а с другой стороны при постоянной отправке арестантов на Соловки и другие концентрационные лагеря, а также в подвалы крупных отделов ГПУ, — на этапах в пересыльных тюрьмах стоит неописуемый кошмарный хаос.

Перед началом навигации на отправных этапах пересыльные тюрьмы бывают переполнены сверх всякой нормы. Так, например, в Москве в Бутырскую тюрьму, бывшую при старом режиме каторжной тюрьмой со штатом заключенных в 1500 человек, набивают в период отправки арестантов на Соловки до 5–6 тысяч человек.

 

Отправка из Москвы осужденных на Соловки

 

 

Надо полагать, что будет небезынтересно для тех, кто интересуется коммунистическими порядками в Советской России, познакомиться с процедурой отправки на Соловки.

Различие между периодическими отправками транспортов новых узников на Соловки могут быть лишь в мелочах; вообще же все проделывается по шаблонному ритуалу, выработанному Центральным ГПУ и применяемому во всех отделах ГПУ.

Вот почему я расскажу здесь об отправлении очередного этапного транспорта с арестантами из Бутырской тюрьмы на Соловки, в составе которого был отправлен и я.

Было начало июня 1925 года.

Бутырская тюрьма была набита осужденными в три раза сверх нормы.

Обитатели Бутырской тюрьмы переживают тяжелое время жуткого ожидания отправки на Соловки. Все будущие соловчане пребывают в возбужденно-нервном состоянии. Одни пишут прощальные письма родным и знакомым; другие ждут с нетерпением прихода на свидание близких родных: жен, матерей, сестер; чтобы увидеть их, может быть, последний раз в своей жизни.

Возбуждение достигло апогея, когда начали готовить к отправке первый транспорт.

30-го мая отправили первый, 6-го июня вышел второй, каждый в составе 600 человек.

Мы ждем очереди. Наше тревожное настроение переходит в решительное. Уже такая психология человека, — ожидая несчастье для себя или большую опасность и зная, что гряду-

 

- 37 -

щее неотвратимо, он, после волнений первого времени, начинает жаждать, чтобы это совершилось скорее.

11-го июня вызвали нас с вещами. Я находился на рабочем коридоре и уже в течение семи месяцев отбывал наказание, выполняя принудительные работы в тюрьме.

Для арестантов этапного транспорта на Соловки очистили три камеры на рабочем коридоре, куда и начали сводить отправляемых соловчан со всех других коридоров тюрьмы; набивку этапных камер продолжали и следующий день, 12-го июня. К вечеру этого дня в этапные камеры набили арестантов в буквальном смысле слова, как сельдей в бочке. В этих камерах при царском режиме помещалось 24 человека; теперь же было набито больше 150 человек. Можно было лишь стоять плечо к плечу. Миски с супом или чайники с кипятком передавали через головы, так как проносить через стоявшую сплошную толпу не представлялось возможным.

В камере шум, гам, ругань, — все это приводит в полное изнеможение. Передохнуть как-нибудь, хотя бы сидя, нельзя, — нет места.

Имеющие вещи держат их в руках, боясь как бы не своровали. Дело в том, что в одной и той же камере были набиты арестанты всех слоев общества, всех категорий преступности: тут интеллигенция, высшие духовные лица — архиепископы, епископы, здесь же, и в громадном большинстве, представители уголовного мира, — убийцы, грабители, конокрады, жулики, карманщики и прочие преступники; все в одной общей волнующейся толпе.

Общеизвестно, что в тюрьмах культурных благоустроенных государств арестанты распределяются на категории по их преступности и размещаются отдельно, и во всяком случае отделяются политические от уголовных.

Пролетарское правительство не желает следовать в этом отношении примеру буржуазных государств, и в советских многочисленных тюрьмах набивают в одну камеру арестантов разных категорий преступности.

Во-первых, пролетарские диктаторы не признают каэров за политических, а причисляют их к уголовникам, да, притом, к самым вредным и опасным, называя их не иначе, как враги народа.

Во-вторых, в пролетарском государстве уголовный элемент (в чистом виде, без каэров) есть краса и гордость пролетарского государства. Немало из недр его вышло высокопоставленных особ пролетарской диктатуры, особенно много поставил уголовный мир для службы по линии ГПУ; и как же вдруг их изолировать, как людей низшего морального уровня, людей развращенных. Да, помилуйте!! Это будет оскорбление пролетарскому государству. Уголовники при отбытии наказания пользуются некоторыми привилегиями, а главной из них — досрочным освобождением.

 

- 38 -

* * *

 

Курьезнее всего то, что советские суды, определяя меру наказания лицу пролетарского происхождения (а яснее говоря, из уголовного мира) принимают во внимание пролетарское происхождение и назначают низшую меру наказания. Другими словами, пролетарское происхождение есть уменьшающее вину обстоятельство. Это нечто новое в юриспруденции. Этим они собственноручно расписались, кто они и из кого.

 

* * *

 

Нередко за время продолжительного пребывания на Соловках и в тюрьмах приходилось читать в большевистских газетах их возмущения по поводу того, как в буржуазных государствах, преимущественно в Польше и Румынии, их единомышленники, коммунисты, содержатся вместе с уголовниками, или применяют к ним уголовный режим. Сколько ярости и злобы изливалась тогда по адресу буржуазии!.. Какой поднимался башенный вой!..

В то время мы, арестанты, читая это и сами испытывая глумления и издевательства, с исступленным гневом возмущались нахальством этих отъявленных наглецов, и злобно восклицали: «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ли на себя, кума, оборотиться!»

 

* * *

 

Диктаторствующая партия коммунистов причисляет к политическим лишь социалистов разных оттенков: меньшевиков, левых-эссеров и некоторых анархистов.

К ним большевики применяют более облегченный режим, чем к каэрам.

Они помещаются в особых лагерях: Ярославском, Суздальском и других, где пользуются разными привилегиями и одной из них, которой завидуют везде, особенно на Соловках, — это кушают досыта.

Преимущества, оказываемые большевиками заключенным социалистам, вытекают не из того, что большевики расположены более благосклонно к ним; наоборот, они видят в них наиболее опасных политических врагов, а проявляют к ним снисхождение лишь потому, что они боятся, как бы не было шума заграницей среди иностранной социал-демократии. По этой самой причине они применяют тайные приемы для ликвидации видных социалистов.

 

* * *

 

Если иногда тюремная администрация, притом, низший ее персонал, коридорные надзиратели, при распределении аре-

 

- 39 -

стантов по камерам делят их на интеллигенцию и шпану, то это делается ни по каким-либо моральным побуждениям, а единственно по административным соображениям, чтобы избежать воровства и насилий над интеллигентами со стороны шпаны.

Самое распределение происходит не по признаку преступности, а по внешнему виду: кто имеет сносное одеяние и наипаче вещи с собой, того сажают в камеру интеллигентов; часто попадают туда воры-рецидивисты и шулера, одетые прилично. Если арестант в рубище оборванца, каких не мало теперь среди интеллигентов, его запирают в камеру со шпаной.

Со мной вместе из Бутырок был отправлен казачий полковник в весьма плохом одеянии. Он неизбежно всегда помещался в шпанской камере, хотя это был пожилой человек, скромный, тихий, благочестивый.

И вот ему, кроме физических страданий, приходилось переносить пытки и муки нравственного гнета, находясь все время среди уголовного сброда.

Высшая тюремная администрация требовала, чтобы каэров не отделяли от уголовников, а помещали вместе с ними. Я сам был очевидцем, как заведующий всеми местами заключений ОГПУ, чекист Дукс, конечно, латыш, обходя тюрьму, злорадствовал, когда увидел, что каэры сидят вместе с уголовниками и имеют крайне измученный вид.

Когда же нашлись двое смельчаков из исстрадавшихся каэров и обратились к Дуксу с просьбой перевести их в другую камеру, то он рассвирепел, начал осыпать их отборной, площадной бранью и приказал перевести немедленно жалобщиков в еще худшую камеру к самой отъявленной шпане, к так называемым, по-арестантски, «леопардам»; там у них сейчас же отобрали все, даже переменили их белье на лохмотья. Спросят, — что же администрация? А администрация весело, предовольно злорадствовала. Мы же, зрители, не могли ничем выказать нашего возмущения, так как рисковали сами попасть туда же.

 

* * *

 

Ночь с 12-го на 13-ое июня мы провели в сборных этапных камерах в стоячем положении. Само собой, конечно, без всякого сна и более суток без пищи.

В 8 часов утра 13-го июня начали вызывать нас партиями по 45 человек. Это для отвоза нас на «Черном Вороне» на Николаевский вокзал, а там для погрузки в этапный арестантский поезд.

Вызванные партии отводили в приемные апартаменты Бутырской тюрьмы, в так называемую круглую башню.

Здесь уже в третий раз производился подробный осмотр вещей арестантов и самый тщательный обыск их самих: — арестантов раздевали до нага; у некоторых даже осматривали разные складки и отверстия в человеческом теле... отыски-

 

- 40 -

вая, — нет ли записок, адресованных заключенным на Соловках.

После обыска и осмотра вещей начальник конвоя принимал партию арестантов, а затем конвойные, держа оружие наготове, окружали сплошной цепью партию и выводили ее из тюрьмы на улицу, где отстаивали у тюремных ворот для ожидания прибытия «Черного Ворона».

 

* * *

 

Скажу несколько слов об этом чудище. Это перевозочное средство для развозки арестантов по тюрьмам и подвалам ГПУ. Это 6-ти цилиндровый грузовик, на котором поставлен сплошной кузов; в передней стенке кузова маленькое окошечко с железными прутьями накрест; в задней сплошная дверца. Кузов обит листовым железом и окрашен в черный цвет. Отсюда и дано москвичами название ему «Черный Ворон». Во время работы «Черный Ворон» быстро мчится по улицам Москвы, непрерывно подавая рычащие гудки. Прохожие в ужасе шарахаются в стороны, посматривая с тяжелым состраданием на это чудище. Но сколько в нем несчастных жертв, некоторые не знают.

Я говорю некоторые, разумея москвичей, потому что многие москвичи, несомненно, удостоились счастья прокатиться в нем.

А в нем вот сколько: в нем две скамейки по сторонам, каждая при плотной посадке на 10–12 человек, следовательно всего на 20–24 чел. У чекистов другая нагрузка — 45 человек; по следующему расчету: на каждой скамейке другой ряд должен сесть на колени первому, упираясь друг другу коленями, после чего никакого прохода нет, но отправители и нагрузчики дают надбавку в 5 чел. Как хотите, так и размещайтесь; хоть на головы садитесь.

При каждой погрузке всегда происходят удручающие сцены.

 

* * *

 

И вот мы очутились на улице, вне мрачных высоких тюремных стен.

Впервые за 7 с половиной месяцев лишения меня свободы я увидел вольную уличную жизнь свободных граждан. Судорожная боль щемила сердце при мысли: а вот ты, окруженный цепью конвоиров, лишен всякой свободы, не только свободы движений, но и свободы выражать свои мысли.

В тот момент меня угнетала мысль, что я сам, добровольно предался в руки ГПУ, проявляя свой кисло-сладкий патриотизм и надеясь послужить родному народу в деле освобождения его от коммунистической тирании. И теперь не знаю, что меня ждет впереди, когда кончатся мои страдания и сохранит ли Господь Бог меня в живых. Совсем иначе были настроены другие мои спутники, коллеги арестанты, кото-

 

- 41 -

рые, вдохнув воздух свободной улицы, оживились, повеселели.

Глубокий контраст с ними составляли духовные лица, входившие в нашу партию и стоявшие вместе у ворот тюрьмы: два архиепископа, три епископа и несколько иереев. Настроение их всех было крайне подавленное.

Их не смущало то, что они, высшие иерархи православной церкви, находятся сейчас плечом к плечу в обществе развращенной до мозга костей уголовной шпаны. Это и не должно смущать их, ибо за ними нет абсолютно никаких моральных прегрешений; они лишь несут мученический крест за мужественную и непоколебимо стойкую защиту славного имя Христа.

Их мрачные лица отражают душевную скорбь за своих пасомых, за весь Русский Народ. Тяжелая скорбь их еще в том, что как прежде сыны Израиля предали на распятие долгожданного Мессию, Господа нашего Иисуса Христа, так ныне чада Церкви, пасомые раньше ими, позволили безнаказанно озверевшим чекистам схватить в свои когти высших иерархов церкви для глумлений и издевательств над их личностью, чтобы они были свидетелями в течение многих лет цинично-кощунственных хулений и поношений Господа нашего Иисуса Христа.

Сейчас лица иepapxoв, смотрящих отечески скорбно на движущуюся уличную толпу, выражают скрытую мольбу: «Отче прости им, отпусти им грехи их и наставь их на прежний путь благочестия».

Как некогда Господь наш Иисус Христос шел на Голгофу рядом с разбойниками, так и ныне, в XX культурном веке, они, эти несчастные высшие иерархи, следуют в обществе самых преступных людей на Голгофу Русского народа, на Соловки.

 

* * *

 

Закончив формальную приемку нашей партии, начальник конвоиров пересчитал нас, чуть ли не в десятый раз, и приказал нам положить наши вещи в одну общую кучу, пояснив, что вещи будут доставлены на особом грузовике.

Раздалась команда: «Вперед шагом марш!» и мы зашагали впервые в этапной партии, отправляясь не в «путь Сибирский дальний», как поется в старой песне каторжан, а на Соловки, но, как увидит читатель ниже, прежняя каторга по суровости меркнет перед новой коммунистической каторгой.

Нас подвели к другой партии, вышедшей раньше и ожидавшей погрузки; построили в тесное каре, приказав не двигаться с места, в противном случае будет применено в дело оружие.

Каждая партия была, окружена сплошным кольцом конвоиров, державших заряженные винтовки на изготовку: за цепью конвоиров ходили взад и вперед несколько старших конвоиров с наганами в руках.

 

- 42 -

Кроме того, улица, проходящая перед фронтом Бутырской тюрьмы, была забаррикадирована сплошной цепью вооруженной тюремной стражи. Вот какая усиленная охрана!!.. Какое строгое и бдительное наблюдение за арестантами, которым приказано стоять неподвижно в строю, не шевелясь и не делая никаких жестов в сторону публики, стоявшей у перекрестков улиц за внешней цепью охраны. В свою очередь публике было запрещено делать возгласы в сторону арестантов.

Лицу, незнакомому с тюремными порядками при новом коммунистическом режиме, не знающему также практических приемов органов ГПУ, может показаться, смотря на такую суровую строгость и бдительность охраны, что отправляется партия каких-то тягчайших государственных или уголовных преступников, готовых броситься на свою стражу.

В действительности, нет никакой надобности в применении такой строгости.

В нашей, например, партии, за исключением небольшого числа «шпаны» (мелкие воришки, карманщики, хулиганы), остальные все каэры, другими словами, люди ни в чем невинные.

В нашей партии были два архиепископа, три епископа и человек двадцать прочего духовенства разных религиозных культов.

Конвоиры, вооруженные, как говорят, до зубов, сплошным кольцом охраняют лиц, которые являются высшими представителями христианской церкви, другие духовными отцами верующих россиян всех народов и культов, которые есть ходатаи за своих пасомых перед Единым Истинным Богом; они ежедневно возносят моления «О мире всего мира», «о смягчении человеческих сердец», поучают «любить всех, как самого себя».

Вот к ним ГПУ относится с такой суровой подозрительностью, как бы, причисляя их к опасным врагам Государства и общества.

Да, они враги... но враги не культурного благонравного общества, а враги разрушителей основ нравственности, семейных и общественных взаимоотношений...

Причем, они враги не физические, а духовные... Их оружие смирение, всепрощение, ангельская кротость и доброта... Это такое оружие, которое все ваши усовершенствованные средства борьбы бессильны преодолеть...

И не преодолеют...

 

* * *

 

Ждем прибытия «Черного Ворона» для погрузки. Что-то долго?..

За внешней цепью охраны на ближайших перекрестках улиц публика скопляется все более и более. Надо полагать, что многие москвичи, а родственники отправляемых, без-

 

- 43 -

условно, осведомлены о массовой отправке на Соловки, и стекаются, чтобы взглянуть на своих близких и родных в последний раз перед отправкой, а, возможно, и в последний раз в сей жизни...

За оцеплением охраны видны плачущие женщины, окруженные двумя-тремя малолетними детьми... Это жены и дети пришли проводить своих мужей и отцов...

Мы ждали уже довольно долго. Какая-то, видимо, произошла задержка...

Лишь после посадки в поезд мы узнали о задержке. Оказалось, — что погрузка была назначена на товарной станции Николаевского вокзала, но при самом начале погрузки столпилось так много народа вблизи станции, что ГПУ приказало передать состав, арестантского поезда на дальний запасный путь, чтобы скрыть посадку от московской публики.

К Бутырской тюрьме народ также все прибывает.

Вдруг появляются рысью конные милиционеры и начинают разгонять толпу. Многие из толпы бросились к остановкам трамвая. «Кажется, догадались поехать на вокзал и там проводить, своих...» — сказал сосед сзади меня.

«Ну, и напрасно, там также разгонят», — ответил другой голос.

«Ах, изверги!.. Ну, что им мешают бабы с ребятами?..» — негодующе проворчал третий.

Наконец, с грохотом подкатил «Черный Ворон».

У многих сердце екнуло...

Началась погрузка очередной перед нами партии. Раздается несмолкаемая команда чекистов, обслуживающих и конвоирующих «Черный Ворон»: «Скорей влезай!». «Быстро забирайся!»... Уже из наполненного «Черного Ворона» кричат: «Товарищи, довольно!», «Некуда!»... «Мы задыхаемся!»... Но руководящей посадкой чекист кричит не влезшим еще в кузов: «Влезай! гав-гав-гав»... (авторская вольность — замена площадной брани). Застрявших в дверцах проталкивают прикладом, нажимая им в спину. От партии остался один шпаненок. Уже дверца кузова не запирается. Чекист все-таки вдавливает прикладом шпаненка в дверцу. Тот исступленно кричит: «Звери, палачи, душегубы!..». Раздраженный чекист ударяет его прикладом по голове и сильно разбил ему голову: шпаненок упал с площадки «Черного Ворона». Пришлось ссадить его и отправить в лазарет.

«Черный Ворон» ушел. Мы остались ждать его возвращения.

 

* * *

 

Тем временем из нашей партии изъяли пять человек уголовников, которых было экстренно приказано оставить для производства над ними следствия по новому делу в связи с арестом их сподвижников.

 

- 44 -

Вместо них дня посадки вместе с нами вывели за ворота четырех девушек, отправляемых также на Соловки. Они отстали от женской партии, так как лежали в тюремном лазарете на излечении от скромной для девиц болезни, венерической. Это демимонденки московского зловонного болота. Шпана именует их «подвагонными проститутками». В столице Советского Союза сильно размножился такой тип гулящих женщин.

За переполнением Москвы, за отсутствием жилплощади (жилищная площадь — просто, квартира) эти женщины открывают свои кабинеты где-нибудь под больными вагонами на запасных путях московских вокзалов. Их клиентами бывают бездомные бродяги из московского преступного муравейника.

 

* * *

 

Наконец, «Черный Ворон» с грохотом подкатил и за нами. А на смену нам выведена уже другая очередная партия, исключительно каэры.

Начали набивать нами кузов «Черного Ворона». Все-таки солидных арестантов: архиепископов, епископов, священников, и ксендза, в числе их попал и я, поместили на скамьи. Это по мнению опытных арестантов даже не выгодно, так как на колени к нам садится второй ряд. Женщин, наших компаньонок, втиснули последними в кузов. Их разместили на коленях первого ряда. Тут произошел смехотворный курьез. Так как кузов был так плотно набит пассажирами, что не было возможности шевельнуться, не говоря уже о продвижении в каком-либо направлении, — почему одной проститутке пришлось по необходимости поместиться на колени Владыки Ювеналия, архиепископа Курского и Тульского. По этому поводу шпана острила всю дорогу, делая порнографические замечания, а архиерейская пассажирка, не желая уступать московским апашам в их словесном искусстве, делала в свою очередь еще более скабрезные реплики. Бедный Владыко Ювеналий оказался в беспомощном состоянии, не зная, как реагировать на такую скабрезность, по его адресу.

 

* * *

 

Перед самым стартом «Черный Ворон» дает продолжительный гудок, как извещение тюремной администрации об отправлении.

«Черный Ворон» с места взял скорый ход и помчал нас по улицам Москвы. Мы образовали сплошную плотную кучу людей. В кузове полная темнота. «Черный Ворон» мчит нас по улицам Москвы, непрерывно подавая зловещие гудки. Мы не представляем себе, по каким местам проезжаем; знаем лишь, что должны проехать через всю Москву.

Вихрь разнообразных мыслей, одна мрачнее другой, проносится в наших головах...

 

- 45 -

Итак, нас отправляют в новое заточение, на новые страдания и мучения... на Голгофу страданий Русского Народа... на Соловки...

В этот момент напряжение человеческого мозга достигает крайних пределов; темп его работы непомерно ускоряется... Мысли быстро чередуются одна за другой... Возможно, на Соловках многие обретут места вечного успокоения... Грустно на душе... Судорожные боли щемят сердце...

 

* * *

 

Чу... «Черный Ворон» дает продолжительный гудок и замедляет ход... Наверно, подъезжаем к месту погрузки. Остановились... Происходят какие-то разговоры... У нас возникает беспокойство, как же мы будем выгружаться, — ведь, мы спрессованы в кузове, как рыбки в консервной банке.

Конвойный открывает дверцу и командует: «Кто последние, выбрасывайся живо...». Легко сказать, «выбрасывайся», да еще «живо». Те, кто были последними вдавленными (именно вдавленными), напрягают усилия выбраться. Им помогают конвойные... «Становись по четыре!..» раздается команда. Нас подводят к вагону, предназначенному для нас. Здесь остановили. Мы будем ждать прибытия наших вещей...

 

* * *

 

Широкая площадь, где происходила посадка, оцеплена вооруженными конвоирами. За оцеплением столпились в разных местах группы провожающей публики. Многие родные изощрились как-то пробраться к месту посадки...

Большинство женщин с детьми. Из толпы женщины машут платочками; несомненно, пропитанными слезами... Щемящая боль давит сердце отъезжающих мужей и отцов...

Может быть, некоторые из них видят в последний раз, и лишь только издали, своих близких и дорогих родных.

Вдали отчетливо вырисовываются главы Кремлевских Святынь, а влево от них золоченный Купол Храма Христа Спасителя.

Наши коллеги-арестанты, архиепископы, епископы и прежнее православное духовенство, устремляют в последний раз молитвенные взоры на Московские Святыни и осеняют себя крестным знамением, испрашивая Божье благословение на предстоящие страдания за славное имя Христа.

И Господь Бог даст им силу и крепость мужественно перенести все глумления и издевательства, которые будут сыпаться на их головы.

 

* * *

 

Доставили наши вещи. Ми разобрали их. Затем нас ввели в вагоны и заперли крепко на крепко, отделяя нас на продолжительное время от внешнего мира, а многих и навсегда. Погрузка продолжалась до позднего времени. Всего погрузили

 

- 46 -

640 человек арестантов. В 3 часа утра 14-го июня наш поезд двинулся по маршруту в гор. Кемь Архангельской губернии.

 

* * *

 

К нашему благополучию оказалось, что наш поезд экстренный, шел по экспрессному графику прямым сообщением до Кеми. Разгадка в том, что наш поезд практический для курсантов нормальной школы ГПУ. При Центральном Московском ГПУ есть нормальная школа комсостава, по квалификации культурных государств, это есть военное училище для подготовки офицеров армии. Эта школа подготовляет командный состав для войск ГПУ и ЧОНА (части особого назначения). На последнем курсе курсанты проходят практическим путем (или выражаясь научно, чем большевики стремятся блеснуть, семинарским методом) некоторые распространенно-жизненные службы ГПУ. Так: а) они партиями участвуют в облавах при массовом аресте; б) наблюдают, как присутствующие, при наиболее интересных выемках товаров, например, у спекулянтов, или при конфискации имущества; в) командируются в пограничную полосу для облавы на контрабандистов; г) присутствуют по очереди при ночных расстрелах в подвалах Центрального ГПУ с целью посвящения их в ритуал расстрела, а главным образом с целью убить у молодежи чувства жалости и сострадания, а развить жестокость и звериную кровожадность, и д) прочие службы ОГПУ. Это есть семинариум (практическое изучение) нормальной школы ГПУ.

При таком практическом изучении конвоирования этапного поезда был образцовый порядок во время нашего следования.

Мы, арестанты, были рады, что попали под такой конвой.

Конвоиры-курсанты были весьма корректны и предупредительны. На станциях сами приносили для нас кипяток. Перед большими станциями спрашивали, — не желает ли кто купить что-нибудь. Заказы выполняли аккуратно и покупали гораздо дешевле, чем мы привыкли к ценам тюремных закупщиков. На мою просьбу остановить бесчинства шпаны в нашем присутствии, не моем, меня это уже не коробило, а высших представителей церкви; курсанты отнеслись отзывчиво и перевели хулиганствующую шпану в соседний вагон. Вообще, молодые курсанты-конвоиры произвели на нас весьма благоприятное впечатление. Видимо, воспитание ГПУ не оказало еще на них влияния.

 

* * *

 

В Петербурге останавливались всего на полтора часа.

В гор. Кемь прибыли утром 16-го дня. И вот здесь мы выступили в район Соловецкого концентрационного лагеря принудительных работ Особого Назначения ОГПУ. Это Гол-

 

- 47 -

гофа страданий России... Это ничто иное, как своеобразный коммунистический ад, творение наикультурнейшего XX-го века.

 

Прохождение через чистилище ада — Кемьперпункт

 

Наш экстренный арестантский поезд прибыл, на ст. Кемь Мурманской железной дороги.

Кемь — небольшой портовый город на Белом море.

Отсюда происходит отправка арестантов на Соловецкие острова. Сюда доставляются во множестве лесные материалы: бревна, доски, дрова, заготовленные руками измученных, голодных и полуголых соловецких каторжан. Далее лес отправляется или в Мурманск, или в Архангельск, где грузится на иностранные пароходы для экспорта заграницу. Иностранцы, жадные до наживы, охотно покупают этот дешевый лес, заготовленный даровыми руками соловецких мучеников и покрытый иногда кровью соловецких каторжан.

Что можно иногда обнаружить следы человеческой крови на некоторых бревнах соловецкой заготовки, то это не предположение и тем более не злостная фантазия, а определенное утверждение, основанное на фактах. Вот они: а) когда я был в 1926 году на главных лесозаготовках, то видел бревна, обрызганные кровью избитых лесорубов; 6) очень часто лесорубы, доведенные до отчаяния непосильными уроками и побудительными к работам пытками, отрубали себе кисти рук или ступни ног; и эту операцию проделывают на бревнах, экспортируемых впоследствии заграницу для продажи.

 

* * *

 

К моменту прихода нашего поезда площадь выгрузки, которая происходила на открытом месте, уже была оцеплена вооруженными кемьского «надзора». «Надзор» — эта охрана из ссыльных сотрудников ГПУ, самых жестоких и беспощадно суровых, стремящихся выслужиться, о чем сказано выше.

Началась медленная выгрузка. Нам предстояло идти большое расстояние на Попов Остров, где расположен Кемьский передаточный пункт и там же казармы для арестантов.

Каждый арестант несет свои вещи. У меня, как прибывшего из заграницы, вещей было порядочно.

Конечно, больше, чем у обобранных советских граждан. Я имел с собой: большой и маленький чемоданы, узел с постелью и корзинку с продовольствием.

В общем ноша была довольно тяжелая; все же я с большим напряжением волоку. Беда в том, что мы идем в строю, — нужно равняться в рядах и держать в затылок впереди идущему. Мне, как перегруженному вещами, было очень трудно соблюдать равнение. Ближайший ко мне конвоир из

 

- 48 -

«надзора» несколько раз крикнул на меня: «Равняйся! гав-гав-гав...» (площадная брань). «Иди в затылок! гав-гав-гав». За цепью конвоиров шел Дукс, важная персона Центрального ГПУ, заведующий всеми местами заключений ГПУ.

Так вот, когда конвоир сделал мне замечание, чтобы я не отставал, Дукс приказывает конвоиру: «Дай ему прикладом! газ-гав-гав» (трехэтажная (площадная брань). «Видишь, набрал вещей... или на дачу собрался, гав-гав-гав! На Соловках покажут тебе дачу, гав-гав-гав». Дукс отлично знал еще по Бутырской тюрьме, кто я такой и как попал в когти ГПУ.

Действительно, по его приказу послушный и выслуживающийся тип из «надзора» сильно толкнул прикладом меня в бок. Перегруженный вещами, я потерял равновесие и упал. Вещи разлетались в стороны. Соседи арестанты подобрали мои вещи и помогли мне донести до пункта.

Наша многочисленная печальная процессия из обреченных на страдания прошла ворота Кемьского пункта, окруженного проволочными заграждениями.

Все более и более изолировали нас от внешнего мира. Нас остановили на панели между бараками, построив в четыре шеренги.

Кемьская администрация начала продолжительный и утомительный обыск арестантов и осмотр их вещей. Церемония продолжалась пять часов.

Здесь с первого же момента к нам применили самый суровый военный режим. Большинство арестантов не имело, конечно, понятия о военных порядках, как люди штатские, особенно духовенство разных культов и уж подавно женщины, а в числе их есть старушки, — все должны стоять в строю и двигаться по командам.

Размещены, например, так: в строю стоят — архиепископ, епископ, генерал, бывший губернатор, ксендз или пастор, а между ними и рядом с ними босые, оборванные, сопливые «шпанята», которые, притом, норовят что-нибудь украсть.

В то время, июнь 1925 года, военная организация на Кемьском передаточном пункте заканчивалась полком. Командиром полка был некто Основа, анархист по убеждениям, как он сам заверял; в прошлом был адъютант Махно, затем служил у большевиков в ГПУ. Высокий, крепкий мужчина, брюнет, с ястребиными на выкате глазами, всегда имел мрачно-суровый вид, обладал, зычным голосом, был большой любитель применять рукопашные избиения; особенно жесток был со шпаной.

Тут же на первых порах избил несколько человек за непорядок в строю. Этот тип произвел на нас самое мрачное, угнетающее впечатление. Интересен его стаж, — из анархистов попал в чекисты. В то время меня крайне возмущало

 

- 49 -

такое дикое требование знания военных порядков от людей, которые в прошлом не имели никакого отношения к военной службе, а сейчас не только никто не обучал ничему, но даже ничего не объясняли, и вдруг за незнание как держать себя в строю, учинять кулачную расправу.

Тут произошел такой инцидент:

Мы стоим на панели в строю в ожидании вызова для обыска.

Идет со стороны Управления тип в чекистской форме, с фуражкой набекрень со стеком в руке, сильно подвыпивший: видимо, уже выпил с московскими гостями, сопровождавшими нас.

Командир полка, Основа, заорал зычным голосом: «Смирно! Равнение направо! Товарищи командиры!». (Оказывается, — у нас уже есть ротные и взводные командиры).

Тип со стеком подходит к правому флангу и громко кричит: — «Здравствуйте, граждане!».

Несколько человек на фланге ответили вполголоса: «Здравствуйте». Тип со стеком рассвирепел и обращается к Командиру полка: «Товарищ комполка! Научите немедленно здороваться!» Оказалось, — этот тип начальник Кемьского пункта, главное начальство.

И что же, после обыска, еще не указали нам места, где расположиться в бараках, построили нас снова на панели и начали учить здороваться. На приветствие начальника мы должны дружно, громко и все отвечать: «Здра». Такой собачий выкрик применен теперь в Красной Армии. Согласованность при такой массе, в 650 чел., вам никак не удавалась. Начальство свирепело. Все время слышится гав-гав-гав (площадная брань). Бешенный Основа обращается к Владыке Глебу, епископу Воронежскому, стоявшему рядом со мной: «Ты, толстопузый, почему зажал губы, не отвечаешь?» Бедные архипастыри должны были лаять по собачьему и кричать «Здра».

Кроме «Здра» тут же нас обучали рассчитываться по порядку: первый, второй... десятый... и т. д... Такой расчет производился при каждом построении для поверки наличия арестантов.

Первый урок обучения нас военному строю занял более часа. Когда уже сами инструкторы утомились, то стали разводись нас по баракам.

 

* * *

 

Скажу несколько слов о нашем размещении в бараках.

На Поповом Острове есть восемь летних деревянных бараков, построенных англичанами во время интервенции в 1918 году. Каждый барак рассчитан на 120 человек. Теперь устроены нары в два яруса и нас поместили 500 человек. На каждого человека было отмерено на нарах место шириною 20

 

- 50 -

сантиметров. На такой узкой полоске на нарах можно лежать лишь на боку, да и то человеку некрупной комплекции. А где положить вещи? Тут нужна изобретательность, и, действительно, советские арестанты поразительно изобретательны. В щелях стен и в досках нар множество вшей и клопов. Это обычный бич всех тюрем и особенно пересыльных этапов, каким является Кемьский. Загнали вас в бараки и приказывают располагаться. Но как располагаться на участке в 20 сантиметров? Расселись по нарам, сплошь заняв нары даже в сидячем положении. Всех мучила жажда. Смельчаки обратились к нашему новому командному составу с просьбой, — нельзя ли будет достать кипятку. Получили неутешительный ответ: кипятку для нас нет, так как на весь пункт один котел для кипячения. Успокоили, что наша очередь на кипяток вечером. Все были страшно утомлены и измучены. Вот уже несколько дней мы провели в сильном нервном напряжении, почти без отдыха и без горячей пищи, хотя бы скудной, арестантской. Все были в страшно гнетуще удрученном состоянии. Не успели сколько-нибудь передохнуть, хотя бы сидя, как раздается команда: «Вылетай на панель, стройся!». Вышли, построились... Появились самые неприятные типы на соловецкой каторге, — это нарядчики.

Всех помоложе и здоровых забрали на погрузку леса на баржи, отправляемые в Архангельск, других — на разгрузку вагонов с продовольствием для Соловков; третьих — на пилку и подноску дров. Я попал в группу пожилых вместе с высшим духовенством. Нас заставили возить на тачках песок для посыпки улиц и дорог на пункте. Работали с 2-х до 7-ми часов вечера, когда гудок известил о прекращении работ. Однако, мы не выполнили урока, — не вывезли назначенного числа тачек.

Я воспользовался тем, что во время работ десятник, руководившей нашими работами, вышучивал моих компаньонов по работе, преосвященных владык, что они путаются в своих длинных рясах; я стал доказывать ему, что причина невыполнения нами урока не есть нежелание или леность с нашей стороны, что он сам видел наше усердие, а причина та, что, во-первых, моим компаньонам мешают быстро передвигаться с тачками их длинные рясы, а во-вторых, длинные и широкие рукава тех же ряс замедляли работу лопатой при погрузке тачек. Десятник, хотя и из сотрудников ГПУ, оказался довольно добродушным, согласился с моими доводами и отпустил нас без выполнения урока.

 

* * *

 

После работ нам выдали по полтора фунта черного хлеба и по две кружки кипятку на человека. Вот все наше питание за сутки.

В 8 часов вечера, была вечерняя поверка, первая для нас по военно-лагерному ритуалу.

 

- 51 -

На поверке лагерный староста Тильнов прочитал несколько руководящих приказов для нашего сведения. Все они угрожали суровыми репрессиями против нарушителей лагерного режима.

После прочтения угрожающих приказов лагерный староста, Тильнов, сделал свое краткое резюме об ожидавших нас перспективах. Он сказал следующее, что хорошо и надолго нам запомнилось:

«Товарищи заключенные! Помните одно, что вы находитесь в лагере принудительных работ Особого Назначения ОГПУ. Теперь пред вами три пути: первый, или покорно работать, сидеть спокойно и не рипаться; ну, если некоторые обретут себе могилу на Соловках, так это не беда, — умирать когда-нибудь надо; второй путь для вас, запомните, что непокорные будут отправляться без вещей на луну (т. е. будут расстреливаемы) и третий, кто попытается удрать, будет погребен на дне морском...».

Нечего оказать, — перспективы весьма и весьма жуткие.

 

* * *

 

После поверки мы завалились спать. Истомленные пятидневным сильным напряжением и почти все время без сна, все заснули мертвецким сном.

Нельзя сказать, чтобы был большой комфорт для сна, так как мы все лежали на боку, плотно прижавшись один к другому. Позволить себе на спине нельзя, — нет места.

Как ни мертвецки я спал, — мой сон был скоро нарушен. Просыпаюсь... И, о ужас. Все мое лицо, шея и руки покрыты клопами. Для защиты обмотал лицо и шею полотенцем, а на руки одел перчатки. Мы все спали совершенно одетыми.

 

* * *

 

На следующий день Кемьская администрация лагеря произвела сортировку нашей партии.

Часть арестантов, прибывших с нами, оставлены на работы на материке.

К этим счастливцам ГПУ причисляет тех, кто не вызывает опасений в смысле побега, и будет безвреден в смысле разглашения соловецких тайн. К группе счастливцев относятся уголовники разных категорий преступности, контрабандисты, спекулянты и некоторые другие. Оставляемые в Кеми назначаются обычно на следующие работы: на материковые лесозаготовки, принудительное рыболовство и зверобойство, на погрузку и выгрузку пароходов; на постройку шоссейных дорог через тундру и другие работы.

Конечно, на материке режим слабее и работать легче, чем на Соловках. Причина же этому, — опасение ГПУ огласки.

Все же каэры, духовенство разных культов, словом, вся интеллигенция в большинстве своем ссылается на самые Соловецкие Острова и там испивает чашу страданий.

 

- 52 -

После отправки и выделения оставляемых на материке, нас же, соловчан, погнали на работы. Я попал на выгрузку из вагонов кулей с рожью и овсом, — предназначенными на Соловки. Работа довольно тяжелая, — приходилось перетаскивать кули на большое расстояние.

В этот день дали на обед суп из трески и те же полтора фунта черного хлеба.

Ох, каким вкусным показался нам в ту пору суп из вонючей трески...

 

Прощание с материком и отправка на Большой Соловецкий Остров

 

На вечерней поверке было объявлено, что завтра перевезут нас на Соловки.

Провели последнюю тревожную ночь на материке... Ночь полную самых мрачных и тяжелых дум... «Что-то ждет впереди?»... думает каждый. И прочие мысли, одна мрачнее другой, вереницей проносятся в разгоряченном мозгу будущих Соловецких узников...

Утром пришел за нами с Соловков пароход «Нева» с баржей «Клара Цеткин».

Снова с утомительным церемониалом начали отправлять нас на пристань и там погружать в трюм парохода, а большею частью на баржу. Теперь конвойными были чекисты из «надзора»; народ зверски жестокий. При малейшей оплошности нужно ждать удара прикладом в спину, или по затылку.

 

* * *

 

В 9 часов вечера 18-го июня пароход «Нева» с баржей «Клара Цеткин» отчалил от Кемской пристани, взяв курс на Большой Соловецкий Остров.

Как пароход, так и баржа были переполнены арестантами, которых было более 600 человек.

Море было тихо. Стаи голодных чаек сопровождали нас ожидая кусочек хлеба, но мы сами голодные.

Постепенно удаляемся от берега... Каждый из нас мысленно прощаясь с дорогой землей оставляемой родной Отчизны... посылал последнее «прости», расставаясь на продолжительное время с родным материком, минимум на 3 года и максимум на 10 лет... Но... как произошло в действительности: многие и с короткими сроками в ту пору послали последнее «прости», покинув родную землю навсегда, навечно, ибо обрели смерть там, на каторге... Их кости тлеют теперь в свалочной яме человеческих тел (в свалочной потому, что на Соловках в мое время для погребения умерших вырывались ямы емкостью на 30 человеческих трупов).

Боже, как много теперь на Соловках подобных свалочных ям с трупами неизвестных россиян...

 

- 53 -

ГЛАВА 5

Ввержение узников россиян непосредственно в ад ОГПУ

 

Прибытие транспорта арестантов на Больш. Соловецкий Остров. - Прием арестантов, распределение их на «чистых» и «нечистых» и размещение. - Первые принудительные работы или по-чекистски «взять в оборот новичков».

 

Прибытие транспорта арестантов на Больш. Соловецкий остров

 

Большой Соловецкий остров представляющий собой главный остров Соловецкой каторги на котором находятся все органы административного и хозяйственного управления всеми Соловецкими лагерями (сокращенно УСЛОН), отстоит от Кеми на 45 километров морского пути. Пароходы ГПУ, курсирующее между Островом и Кемь, делают этот путь в 4–41/2 часа.

Мы находимся в пути уже два с половиной часа.

Кемский берег скрылся за горизонтом... Тихая, светлая, «белая» приполярная ночь... Сейчас полночь, но настолько светло, что свободно можно читать и писать.

Небо над горизонтом имеет желто-огненную окраску, как-будто солнце только что зашло.

Здесь в начале июня, в период длинных дней и «белых» ночей, нет промежутка во времени между вечерней и утренней зарями; есть одна непрерывная приполярная заря от захода до восхода солнца, лишь перемещающаяся от северо-запада на северо-восток.

Проходим мимо Кузовных островов. Приветствуют новые чайки.

 

* * *

 

Вдали впереди высится над морской поверхностью Соловецкий маяк.

В числе наших спутников, коллег-арестантов, некоторые побывали уже на Соловках и испытали прелести Соловецкого режима.

Они наперерыв один перед другим стараются объяснить нам значения некоторых объектов открывающейся Соловецкой панорамы.

На первое достопримечательное место они указали на маяк, пояснив, что маяк на горе Секирной, над куполом боль-

 

- 54 -

шого собора, в котором теперь помещается штраф-изолятор, что это своего рода сверх карцер, где узники сидят босые, полуголые, лишь в одних кальсонах, в холодном помещении, на голодном карцерном пайке и прочее; что мерой воздействия там служит одно жестокое избиение. Об этом страшилище Соловецкой каторги, об этом пекле коммунистического ада, где я сам имел несчастье быть в заточении, — я скажу более подробно в конце.

Первыми, встречающими нас, прилетели навстречу нам соловецкие чайки, наши будущие сожители на Соловках. В то время с какой грустью мы завидовали этим вольным свободным птицам. Они не только свободны в своих движеньях, но, пробыв с нами лето, улетят в другие края. Мы же не можем сделать шагу без конвоиров и это в продолжении нескольких лет.

А главное за что? Ведь, большинство из нас не имеет за собой никакой вины... Лишь упорствуем быть верноподданными сатанинской власти, не позволяем заклеймить свое чело ненавистным именем апокалипсического зверя...

Вот новый эскорт в образе соловецких чаек сопровождает нас к близкому месту нашего заточения... Кстати, здесь сделаю краткую заметку о соловецких чайках. Во время процветания на Соловках Соловецкого Мужского монастыря чайки считались заповедными неприкосновенными птицами.

Монахи настолько приучили их, что они были общительнее, чем какие-либо другие домашние птицы.

 

* * *

 

Входим в Кремлевскую бухту... Пароходы причаливают против Управления лагерями, которое расположено на самом берегу. Кремлевская администрация ждет нас на пристани. Здесь нет сплошного оцепления места высадки, как это применяется на материке.

На Соловках бдительность охраны арестантов с целью противодействия их побегу значительно ослаблена. Отсюда бежать некуда, а главным образом не на чем. Кроме двух пароходов «Глеб Бокий» и «Нева» и двух катеров — «Часовой» и «Пионер», принадлежащих ГПУ, никаких других морских перевозочных средств нет. Прибывающие партии встречают лишь вооруженные из надзора, для порядка при выгрузке. Здесь быстро выгрузили нас и повели в Кремль, который в это время, около двух часов ночи, спал крепким сном после дневной каторжной работы. Уже, вероятно, общеизвестно, что ГПУ производит все операции глубокой ночью. В Кремле подвели нас ж большому величественному зданию, бывшему главному Кремлевскому собору. Сгруппировали нас в шесть шеренг на громадной возвышенной паперти перед зданием величественного собора, бывшего некогда высокочтимой святыней Русского Народа, теперь же суровой и жестокой темницей, служащей приемным этапом для всех прибывающих новичков каторжан;

 

- 55 -

здесь они впервые вкушают чашу душевных страданий и физических мучений.

 

* * *

 

Командный состав 1-го Отделения (это Кремлевское) начал приемку нас и сортировку, и следом, как всегда и всюду, опять самый тщательный обыск. Оказалось, — мы составляем 12-ю рабочую роту. Рабочую потому, что заключенные этой роты выполняют исключительно разные тяжелые физические работы, или по тюремной терминологии — «общие работы».

Командиром нашей роты был назначен, конечно, для первоначального устрашения нас или втягивания в соловецкий режим, самый отъявленный мерзавец, жесточайший садист, и само собой чекист, по фамилии Воронов. Этот тип надолго останется в памяти у всех соловчан, отбывавших наказание в период времени с 1925 г. по 1928 г.

В прошлом он был заслуженный исполнительный чекист, работавший на активных ролях, а теперь сослан на 10 лет за злодеяния чекистского пошиба, или выражаясь по модному большевистскому лексикону, «ЗА ПЕРЕГИБ ЧЕКИСТСКОЙ ЛИНИИ».

 

Прием арестантов, распределение их на «чистых» и «нечистых» и размещение

 

Прежде всего нас разделили в смысле политической благонадежности, конечно, по чекистской теории, на две группы: на «чистых» и «нечистых», или выражаясь евангельским языком — на «овчищ» и «козлищ».

К «чистым» или «овчищам» были причислены чекисты и сотрудники ГПУ; по вызову их указывали им становиться у правой стены предсоборной паперти. К «нечистым» или «козлищам» отнесены: архиепископы, епископы, священники, ксендзы, пасторы, муллы, генералы, штаб и обер офицеры, тайные и других степеней советники, все интеллигентные профессии — врачи, профессора, учителя и другие, и, конечно, как всегда наш постоянный спутник, уголовники всех категорий преступности.

При вызове по списку агентов ГПУ многие из нас были не мало удивлены, когда в числе вызываемых оказались лица, с которыми мы сидели вместе продолжительное время в тюрьме, которые говорили, что осуждены по каэровским статьям, с которыми мы ели-пили вместе, а главное были

 

- 56 -

порою откровенны в разговорах и вдруг они оказались «сексотами» (секретные сотрудники ГПУ*).

Как была смущена эта публика, когда выкликали их фамилии и предлагали весьма любезно, как своим близким людям, отойти на правую сторону к группе чистых или к покорному стаду ГПУ. К великому прискорбию большинство из них были из интеллигенции.

Сортировка нас по признаку «преданных» или «врагов» ОГПУ закончилась...

Приступили к обыску. К немалому нашему удивлению обыск производили довольно поверхностно, лишь у некоторых отобрали все книги и запасы бумаги: у духовных, например, отобрали священные книги. Все потом было возвращено в целости. Надо полагать, — это было сделано для химического анализа в цензурном отделении УСЛОН.

 

* * *

 

Разместили нас в обширном здании Главного Собора без деления на политических и уголовных, или на интеллигенцию и шпану. Как мы стояли в строю вперемежку, так и вводили нас с фланга группами по 25 человек. Комендант роты указывал группе место на нарах. Действительно, произошло смешение всех рас, племен и народов, и всяких социальных и имущественных положений. Кстати, отмечу, что в больших партиях арестантов, как была наша, можно встретить не только народности России, но и представителей чужестранных народов: финнов, латышей, литовцев, поляков, румын, молдаван, сербов, немцев, французов, норвежцев, турок, персов, афганцев, индусов, китайцев, корейцев и прочих. Даже в нашу партию входили Месиканский консул Виллар с женой, урожденной Грузинской княжной Каларовой.

Но самый разительный контраст между арестантами был в духовно-моральном, а затем и в имущественном положении.

Так, в одном месте помещен нэпман или спекулянт, отлично одетый и с вещами при себе, а рядом с ним босой оборванец, уголовник-шпана; или в другом, — занимает место на нарах архипастырь (архиепископ или епископ), а по

 

* В числе их особенно колоритную фигуру представлял Николай Александрович Иванов, солидный, представительный, почтенного возраста человек, в прошлом Подполковник Кронштадтской крепости артиллерии. На Соловках, благодаря общению между арестантами, обнаружилось его коварное предательство. Благодаря ему, много московской аристократии и интеллигенции отправлено ГПУ на тот свет к праотцам. Его жена имела в Москве салон, тратила большие деньги, вела обширное знакомство, инсценировала контр-революционные заговоры и прочее.

 

- 57 -

сторонам его уголовники, грабители-убийцы. Речь их пересыпается постоянно отборной площадной бранью с богохульственными выражениями. Вообразите состоите духа несчастного архипастыря...

 

* * *

 

В здании собора было помещено 720 человек. В помещении были непрерывные шум, крики, ругань, — все это сливалось в сплошной общий гул.

Часто раздавались выкрики отборной площадной брани с применением святых имен и названий в самом мерзком кощунственном смысле. Это было ничто иное, как оргия обезумевших людей для осквернения святого места, лишь недавно высокочтимого Русским народом. Мало этого, справа от входа в собор была небольшая пристройка, которая символизировала келью Святого Зосимы, здесь до ограбления чекистами хранились вещи, служившие Святому в его обиходе. Теперь здесь устроили отхожее место, притом, для большего осквернения без всяких приспособлений, а прямо на пол*.

В течение дня зловонную массу очищали и выносили назначенные в наказание арестанты. Как раз на эту работу в первый же день был назначен священник, провинившийся тем, что ответил не по-военному ротному командиру, Воронову.

Содрогнитесь, верующие!!.. Какое цинично-кощунственное издевательство над чувствами верующих христиан, располагавшихся в этом же здании!!..

 

Первые принудительные работы, или «по-чекистски» — «взять в оборот новичков»

 

Вся процедура приемки нас, обыска и размещения продолжалась всю ночь до утренней поверки. На первую поверку нас не выводили на общий двор. Раздался гудок на «развод» (назначение арестантов на работы). Наше громадное помещение огласилось многочисленными командами взводных и отделенных командиров: «Живо стройся!.. Пулей вылетай! гав-гав-гав... Быстрей шевелись! гав-гав-гав!..» Построились опять на площадке. Нарядчики распределили нас по внешнему виду на разного рода работы и передали конвоирам из надзора для отвода на место работ.

 

* Во имя справедливости следует отметить, что описываемое мною время относится ко второму году существования Соловецкого лагеря, когда не было сделано почти никаких переоборудований и приспособлений.

 

- 58 -

* * *

 

Я попал на рытье канав по осушке торфяного болота. Для этой работы особенной физической силы не требовалось, но выполнение работы затруднялось тем, что нам выдали для работы тупые лопаты, которыми нельзя было прорезать торф. Приходилось, стоя в канаве по колено в воде, продвигаться вперед, вырывая руками куски торфа. Работали с 7 до 12 часов и с 14 до 19 часов.

 

* * *

 

К 20 часам вернулись в роту.

Наша пища в этот день состояла из полтора фунта черного хлеба и супа из гнилых селедок. Отличительным признаком этой мутной водицы было: по запаху — остро воняет, по вкусу — крепко соленая.

Не успели прийти в себя после дневной работы, даже отдохнуть, хотя бы сидя, как помещение огласилось криками: «Строиться в проходах!..» Оказалось, — назначен для нас ночной ударник (спешное выполнение некоторых работ).

Я попал в группу на работы по расчистке и утрамбовке площадки для спортивных упражнений красноармейцев, охранявших нас. Работа заключалась в корчевании пней, вырывании камней и относки их в стороны. Выполнили заданный урок к 6-ти часам утра.

 

* * *

 

По возвращении с работ выдали вам по две кружки тепловатого кипятку и суточную порцию хлеба, по полтора фунта.

Едва приступили к обильной еде, кипяток с черным хлебом, как раздается гудок на поверку. Опять под сводами собора раздались исступленные выкрики: «Вылетай на поверку! Вытряхивайся скорей! гав-гав-гав...».

В первые два дня поверку нам производили на площадке перед собором, на общий двор пока не показывали и это по той причине, что мы рассчитываемся плохо, а главное не умеем отвечать согласованно, отчетливо и громко — «Здра», почему при каждом сборе роты ротный командир репетировал примерное здорование, и мы выкрикивали этот собачий лай много раз: «Здра, здра...»

 

* * *

 

Непосредственно после поверки последовал «развод» на работы.

Опять нарядчики распределили нас на группы и передали под конвой надзору.

На сей раз я попал в группу для переноски горбулей и реек с лесопильного завода в Кремль. Работа сравнительно не тяжелая, а главное неурочная, от гудка до гудка.

 

- 59 -

На эту же работу были назначены представители высшего духовенства: архиепископы, епископы, архимандриты и белое духовенство.

Сейчас с содроганием в душе вспоминаю случай, очевидцем которого я был.

Мы носили горбули и доски вразброд, по одиночке, без сопровождения конвоиров.

Иду в Кремль с двумя горбулями на плечах; смотрю, — вблизи Кремлевских ворот на камнях сидит Архиепископ Ювеналий. Доски, что он нес, сложены у его ног. При моем приближении он начал торопливо вытирать платком глаза. Подхожу и вижу, — он плачет. «Что с Вами, преосвященнейший Владыко?» спрашиваю его. «Так, ничего, устал немного... да вот ноги болят (он сильно хромал вследствие ревматизма). Они не верят, говорят, что я симулирую и ругают скверными словами... А я на самом деле болен... Я не уклоняюсь от работы... Буду работать терпеливо... Терпеть заповедал нам Иисус Христос... Сам показал нам пример терпения... Ведь, и в страданиях есть свая прелесть... в чем убеждают нас подвиги первых христиан-мучеников, которые шли радостно на крестные страдания с пением хвалебных божественных песнопений...»

В то время я вполне разделял мнение Владыки Ювеналия, что «и в страданиях есть своя прелесть»... особенно в страданиях за идею...

 

* * *

 

В 7 часов вечера конца второго дня нашего прибытия на Соловки мы закончили третью подряд работу. Итак, мы были на работе 36 часов, лишь с тремя перерывами по два часа каждый, абсолютно без сна и совершенно голодные.

Это на чекистском языке выражается «взять в оборот». Такой эксперимент, как «взять в оборот», применяется ко всем вновь прибывающим партиям; даже некоторые жаловались, что гоняли с короткими перерывами с одной работы на другую до той поры, когда люди измученные до полного изнеможения, падали на месте работ; бывали случаи разрыва сердца. После поверки было объявлено, что для нас ночных работ не будет.

Мы предвкушали, что наконец-то отдохнем, о пище пока не думали, хотя все чрезмерно изголодались. Сон победил голод, — сейчас же после поверки многие уснули без питья и еды.

 

* * *

 

Вдруг наши расчеты на отдых неожиданно разрушились.

Придя после поверки на свои места на нарах, многие обнаружили пропажу вещей. Раньше было сказано, что нас разместили в перемежку с уголовниками, в большинстве которых «шпана», мелкие воришки.

Так вот они и обчистили своих соседей по нарам. Обворовали почти все духовенство. У меня также распороли чемо-

 

- 60 -

дан и вытащили кое-какие вещи. Ротная администрация подняла тревогу. Всех нас выгнали из помещения на площадку. Был произведен поголовный обыск. Конечно, как и всегда впоследствии, ничего не было найдено. Шпана имеет своих людей в других ротах; само собой, и препроводили туда, а те в свою очередь за Кремль для сбыта.

 

* * *

 

После обыска ротное начальство сделало перемещение: всех уголовников положили на одной стороне; других распределили по количеству имеющегося у них багажа.

Особое снисхождение было оказано духовенству, как наиболее пострадавшему при хищении, и вместе с ними попал я, так как мы были неразлучная компания.

Нас поместили в восточном выступе собора, там, где раньше был Св. алтарь. Непреминули, конечно, поместить вместе с нами видных чекистов и зорких сексотов. Само собой, с определенной целью.

Обыск и перемещение заняли пять часов времени. Мы могли улечься на свои места лишь в 3 часа ночи и мгновенно уснули мертвецким сном.

 

* * *

 

Утром обнаружили в нашем размещении на нарах следующее, грустное для верующих, явление. Оказалось, что наши архипастыри, Архиепископ Ювеналий, Епископ Глеб и Епископ Мануил, были помещены на том месте нар, где доски положены на неподвижный кирпичной кладки жертвенник, — таким образом; они спали на жертвеннике. Наше общее заключение было, что это сделано умышленно с целью кощунственного надругательства. По этому поводу Архимандрит Серафим изрек следующее: «Во истину выполняется в самой жизни наш богослужебный возглас, произносимый нами, когда мы вырезаем на жертвеннике Св. Агнец: «Яко овча на заклание ведеся, яко Агнец непорочен прямо стрегущаго его безгласен...»

 

- 61 -

ГЛАВА 6

Мытарства соловецкаго ада или виды принудительных работ

 

Ложь в распределении арестантов на категории по состоянию здоровья для выполнения принудительных работ. - Разнообразие мытарств для соловчан-каторжан.

 

Ложь в распределении арестантов на категории по состоянно здоровья для выполнения принудительных работ

 

Общеизвестно одно ярко отличительное явление в Государственной жизни Советского Союза; там все подробно регламентировано многочисленными кодексами, постановлениями, инструкциями и прочее. Не только регламентированы до мелочей вся повседневная жизнь и внутренний распорядок, во всех управлениях, учреждениях и заведениях Советского Союза и не только предусмотрены инструкциями обязанности и тактика поведения Советских служащих, но и все свободные граждане скованы в своей частной жизни постановлениями местных советов. На самом деле, все это простая фикция. В жизни ни одно обще-государственное законоположение в точности не выполняется. В силу лозунга, «власть на местах», происходят, само собой, все нарушения законоположений Общесоюзных Центральных Органов.

ГПУ, выполняя волю диктаторствующей партии или лица, как в данное время, не считается в своей практике ни с какими законными нормами; для него писанные законы не существуют; ему все подвластно, оно же никому, кроме диктатора.

 

* * *

 

Выше была проведена параллель и было указано, что Соловки есть отображение Советского Союза, — в организационном отношении есть миниатюрная копия его. Здесь также ГПУ старается регламентировать все разного рода законоположениями.

Но все это делается для видимости, для показа.

Для показа выполняются разные закономерные процедуры с арестантами, и к числу их, в первую очередь по применению, надлежит отнести медицинский осмотр вновь прибыва-

 

- 62 -

ющих арестантов на предмет годности их к той или другой работе.

В первые дни по прибытии все новички проходят через медицинскую комиссию, которая причисляет каждого к той или другой категории по состоянию здоровья.

Градация в мое время была такая:

а) К первой категории причислялись инвалиды и калеки, неспособные ни к какой работе.

б) Ко второй — неспособные к физическому труду, но могущие заниматься в канцеляриях.

в) К третьей категории — все здоровые и пригодные для всякого рода работ.

Можно предположить, что освидетельствование состояния здоровья арестантов преследует двоякую цель: во-первых, цели гуманитарного порядка, чтобы несчастные больные и слабосильные арестанты не были применены на непосильные для них тяжелые работы; во-вторых, в интересах самого выполнения работ, чтобы рабочая сила была использована целесообразно с наибольшей продуктивностью. В действительности, как показывает Соловецкая практика, ни того, ни другого не преследуется. Это простая очередная комедия для выполнения общепринятого порядка, как в культурных странах, а затем «хоть трава не расти».

Смешно ожидать проявления гуманности в Советском Союзе и дико воображать, что можно встретить человеческое отношение на Соловках. Сказать, что на Соловках иногда проявляется человеколюбивое отношение со стороны начальствующего персонала из чекистов, это все равно, как утверждать, что «и слон летает».

Правда, при назначении рабочих на постоянные основные работы отдел труда считается до некоторой степени с делением на категории.

При повседневных же нарядах на работы абсолютно не считаются с категориями.

Все зависит от произвола ротного начальства и нарядчиков. Подкуп, взяточничество, а отсюда вымогательство, процветают вовсю. Люди, вполне здоровые, через подкуп причисляются к категории нетрудоспособных. В ротах же при ежедневных нарядах через подкуп ротного или нарядчика заключенные не посылаются на работы, а сидят в ротах.

На вопрос кого-либо из арестантов: «Почему товарища Н. не посылаете на работы?». — Обычно следует ответ: «Он освобожден врачом». Или же придумывают для мздовручителей фиктивные работы по роте.

Самое распределение на работы и порядок наряда происходят в такой последовательности.

Отдел труда, ведающий назначением на работы, на основании наличного числа в ротах, исключая инвалидов и к труду неспособных, дает наряд ротным нарядчикам. Но в

 

- 63 -

каждой роте, как только что сказано, часть совершенно здоровых не выходят на работу, как откупившиеся взяткой ротному или нарядчику.

Как никак, наряд по числу надо выполнить. Тогда нарядчики посылают на работы 2-ую категорию, нетрудоспособных, и очень часто инвалидов. На их заявления, что они освобождены от всякой работы, нарядчики обыкновенно успокаивают, заверяя, что об этом следует заявить на месте работы и там работать не заставят. На местах же работ таким заявлениям не верят и называют заявивших злостными симулянтами. Начинается перебранка. На категорический отказ от работы инвалида или явного больного и бессильного арестанта он подвергается избиениям: если принуждающим к работе является конвоир из надзора, то он избивает прикладом, если же десятник, то бьет палкой. Вот проявления Соловецкой гуманности.

...Несчастные инвалиды, люди больные и слабые избиваются без всякой вины, лишь потому, что фактически они не могут выполнять работы.

 

* * *

 

Приведу фаты, при которых участником я был сам.

Когда я не был еще в опале у высшей администрации Соловков, я работал в лесничестве, состоял в должности лесокультурного надзирателя и, как таковой, заведовал лесоочистительными работами. Ежедневно присылали мне на работу (так называемую «сучки») партии арестантов.

Всякий день в числе здоровых присылали инвалидов, калек, совершенно больных, которым место в госпитале; например, часто присылали больных цингой с распухшими ногами, с изъязвленными ранами; часто присылали босых.

Между тем, лесоочистительные работы были порою такой же трудности, как и на лесозаготовках, так как приходилось убирать бурелом, поваленные бурей деревья, всегда самые крупные.

В таких случаях самому нужно было упрашивать здоровых, чтобы они выполнили за больных хотя бы часть их урока, так как я обязан показать выработанную норму в журнале работ.

Босым из больных давали лапти, отобрав у работавших без движения, например, у пильщиков, и отправляли их в лес собирать ягоды и грибы на всю партию. Все кончалось миролюбиво к общему удовольствию всех. Чаще же всего приходилось показывать фиктивное выполнение работ, что было возможно, ибо производственные контролеры были абсолютные профаны в лесном хозяйстве.

Когда меня отправляли уже в ссылку, то попавшие вместе со мной соловчане вспоминали с удовольствием, что для них в кошмарных условиях соловецкой жизни было отрад-

 

- 64 -

ным облегчением, когда они попадали на лесоочистительные работы.

 

* * *

 

Доводим до сведения начальства о таких бесчеловечных злоупотреблениях, или жаловаться самим потерпевшим, бесполезно; да и, собственно говоря, не кому, так как вся администрация из чекистов или агентов ГПУ, у которых поразительно развито товарищеское укрывательство.

Товарищеское укрывательство и непроницаемая тайна о всем содеянном составляют основу чекистской этики.

Жалобщики на явные злоупотребления или на незаслуженные избиения рискуют подвергнуться жестоким репрессиям, даже в течение всего срока заключения.

 

* * *

 

На только что изложенное могут возразить, особенно доброжелатели из социалистов: причем же тут ГПУ и какое отношение это может иметь к существующей в России власти? Не только не при чем, но ГПУ повинно во всем, — все это творение рук ГПУ, как органа государственного, притом, доминирующего над всеми Комиссариатами; это опора Коммунистического трона.

Вся работа ГПУ направлена к достижению одной главной цели — искоренить антикоммунизм.

Для этой цели ГПУ применяет наивернейший метод, — метод уничтожения опасных элементов всеми мерами и средствами.

Не беда, если при массовом истреблении пострадают люди, непричастные к опасным для Советской власти элементам, — «лес рубят, — щепки летят».

В последнее время вследствие хронического экономического кризиса и недостатка всякого рода продовольствия лидеры диктаторствующей партии придумали, видимо, в числе прочих экономических мер, освободиться от экономически бесполезного элемента. Выполнение этой задачи поручено тому же всесильному ГПУ, у которого метод освобождения один — это путем уничтожения. Пока эта мера в зачаточном состоянии, но при долголетии Советской власти, возможно, будет применена в крупных размерах.

Грядет что-то кошмарное в истории человечества. Да не подумает читатель, что это фантазия сумасбродного человека. Факты из Советской жизни это подтверждают, — так, некоторые советские распоряжения, если рассматривать их под углом зрения ГПУ, имеют в конечном результате целью своей освободиться от нетрудового элемента. Собственно говоря, тут ничего особенно поразительного нет, — это будет в порядке

 

- 65 -

вещей, в духе законов природы. При массовом коммунальном устройстве, о чем мечтают большевики, даже больше, они бредят о насаждении коммунизма во всем мире, по необходимости придется неработоспособных едоков ликвидировать для благополучия работающих: да и не будет желающих кормить старых и больных. В то время чувства сострадания и человеколюбия будут абсолютно искоренены, ибо все эти благородные человеческие чувства сами собой исчезнут с окончательным разрушением религиозных и семейных основ. Как пчелы уничтожают трутней за ненадобностью, так человеческие коммуны угрожаемого будущего будут уничтожать всех, вышедших в тираж по неработоспособности.

Вот грядущая жуткая перспектива массового применения коммунизма...

 

* * *

 

Многочисленные факты за мое продолжительное заточение на Соловках показывают, что вся Соловецкая администрация, начиная с самого начальника лагеря и кончая простым десятником, не считается с состоянием здоровья при назначениях на работы.

Сама Адмчасть (административная часть Управления — это Соловецкое ГПУ) часто отправляла на лесозаготовки в виде наказания таких заключенных, которые признаны комиссией неспособными ни к каким физическим работам.

В большинстве случаев такие репрессии применяются к каэрам, наиболее стойким непоколебимым. Бывали факты, что через короткое время привозили с лесозаготовок труп несчастного для погребения на Кремлевском кладбище.

Чаще всего, в случае репрессивной командировки каэра на лесозаготовки, всякий след его пропадает. Бывало, вспомнит кто-нибудь в беседе о каком-нибудь знакомом каэре и спрашивает: «А где сейчас Н?» Кто-нибудь из знающих отвечает, что его отправили в таком-то месяце на лесозаготовки; но где он теперь, никто не знает, и на лесозаготовках его нет. Следовательно, отправили «без вещей на луну».

Перечисление множества случаев подобных командировок не представляет интереса, почему я лишь укажу, что я сам был подвергнут этой репрессивной мере. Я, как контуженный во время мировой войны, состоял по трудоспособности во второй категории, то есть неспособный ни к какой физической работе.

В марте 1926 года сам Начальник Управления Эйхманс предложил мне написать что-либо из периода Гражданской войны для напечатания в журнале «Соловецкие Острова». Я долго воздерживался под разными предлогами. За что было приказано снять меня на общие работы. И это не помогло. Видя мою непреклонность, отправили меня на лесозаготовки.

 

- 66 -

Здесь, благодаря покровительству медицинского персонала, я был спасен и поставлен на другую работу.

 

Разнообразие мытарств для соловчан каторжан

 

Большевики прославили себя как смехотворные фантазеры и планетарные проэктижеры. Общеизвестно, что все их экономические начинания в Советском Союзе, трескучие по началу, постигает всегда одна неудача.

Причин тому много, но основная причина, источник всех причин, — это ненавидимая Государственная власть.

 

* * *

 

В исторической жизни государств доминирует неопровержимая политическая аксиома, которую формулируют так: Государство может существовать, будет сильно и крепко, лишь при добровольном признании подданными его существующей Государственной власти. Государство, где большинство населения солидарно с государственной властью, сильно и могущественно в международных взаимоотношениях, с крепкой, мирной и процветающей жизнью внутри страны. (Япония, в последнее время Италия). Там же, где власть опирается на незначительную часть населения, эти государства бессильны в сфере международных отношений и беспомощны в устроении внутренней жизни.

В этом отношении Советское правительство есть рекордное: оно имеет сочувствующих ему лишь 2–3% всего населения, а остальные 97–98% ненавидящие власть. Вот это есть причина всех причин внутренней неурядицы в Советском Союзе, особенно в экономическом отношении. Жизнь начнет быстро процветать, а государство скоро окрепнет, когда причина эта будет устранена...

По примеру Советского Союза и на Соловках все предприятия, открытия для принудительных работ, абсолютно непроизводительны.

Всякое предприятие будет производительно и доходно, если работающие на нем дорожат своим местом, интересуются работой, любят свое дело. В Советском Союзе при всеобщей неприязни к власти большинство работающих на предприятиях относятся сугубо безразлично к продуктивности предприятия и качеству продукции. Очень многие злорадствуют всякой неудаче.

Часто вредительство происходит без всякой задней политической мысли, а просто из ненависти к власти; вот почему и возможны случаи организованного массового вредительства, даже без провокации ГПУ.

На Соловках при каторжной работе не может быть и речи в заинтересованности заключенных в порученной им

 

- 67 -

работе, вследствие этого там большинство работ производятся по урочной системе.

 

* * *

 

Для эксплуатации труда соловецких каторжан ГПУ образовало на Соловках и на материке много разных предприятий и сельхозов; некоторые из них, просто-напросто, бутафорского характера, лишь бы с одной стороны чем-нибудь занять заключенных, правильнее мучить их, а с другой, блеснут своим хозяйственным размахом перед доверчивой публикой. Там, например, есть кожевенный завод; для него кожи привозят из Акмолинска; за дорогу кожи сгнивают. Или механический завод со всевозможными отделениями, вплоть до отделения точной механики. На самом деле, завод починяет топоры, лопаты, пилы и посуду для рот. Есть и много других кукольных предприятий.

 

* * *

 

Самые тяжелые работы, на которых работает большинство каторжан, есть следующие:

 

1) Лесозаготовки. Лес истребляется в громадном количестве, как на островах, так и на материке. На лесозаготовках работает много тысяч человек, и очень много гибнет там.

2) Работы на лесопильных заводах. (На Соловках, в Кеми).

3) Прокладка шоссейных дорог на материке через тундру.

4) Ломка камней.

5) Осушительные работы в тундре. (Откуда и удается некоторым убежать).

6) Торфяные разработки.

7) Выделка кирпича.

8) Сплавы и погрузка леса.

и

9) Другие.

 

На каждой из перечисленных работ выработана опытом изобретательных чекистов своя система изнурения и принуждения, свои приемы физического воздействия на арестантов.

Но превыше всех и всех затемняют это лесозаготовки; притом, лесозаготовки на островах; на материке немного легче.

 

* * *

 

Как сказано раньше, все новички-арестанты, прибывающее на Соловки, первоначально выдерживаются в течение двух недель в ротах общих работ, а по ночам, через ночь или через две, гоняют на ударные работы.

За это время многие заболевают и остаются почти без медицинской помощи. Как установлено санитарным наблюде-

 

- 68 -

нием, несчастные, заболевшие в первое время прибытия на Соловки, уже непременно слагали свои кости там, на Соловках.

В эти ударные дни в нашей 12 рабочей роте один повесился, двое отрубили себе кисти рук и пятеро бежало в лес. На них была устроена облава, — двоих, кажется, убили в лесу, а троих расстреляли по приказу Московского ГПУ (Драгун, Зайцев и др.).

Должен сказать в дополнение к изложенному мною в введении, что о прискорбных случаях в своей роте нельзя передавать в соседние без риска подвергнуться строгому наказанию; по этой причине мы не знали часто о происшествиях в других ротах.

 

* * *

 

Когда кончится положенный искус или по-чекистски «взять в оборот», тогда начинают распределять новичков по предприятиям.

Дальнейшая судьба заключенных, в смысле сохранения жизни, зависит от того, куда они попадут первоначально на работу; например, если несчастный попадет с самого начала на лесозаготовки, то определенно можно предсказать, — или погибнет там, или превратится в калеку.

При распределении заключенных на постоянные работы творится самый наглый и открытый произвол. Подкуп, взяточничество и вымогательство процветают вовсю. Иногда здоровеннейшие, крепкие и молодые детины, имеющие деньги на подкуп, назначаются на легкие работы, например, в канцелярию, а какой-нибудь слабосильный и даже больной, но бедный, попадает на лесозаготовки или торфразработки.

Большое значение имеют рекомендации знакомых, или на арестантском жаргоне «блат».

 

* * *

 

Благодаря моему знакомству по Бутырской тюрьме, я попал по «блату» на работу в лесничество.

Первоначально я предназначался на должность топографа для производства государственной съемки, но адмчасть не разрешила мне жить вне Кремля.

Благодаря опять-таки «блату», мои доброжелатели придумали для меня должность в лесничестве «лесокультурного надзирателя» (очутился «сверхлиповым спецом»).

 

* * *

 

Как бы не были тяжелы постоянные работы, но все новички-арестанты ждут поскорее определиться на постоянные работы, чтобы выбраться из рот общих работ, где посылают на работы без всякого расчета во времени, что страшно изнуряет арестантов.

Кроме того, на постоянных работах хлебный паек на полфунта больше, — там дают два фунта черного хлеба; при скудности питания все арестанты этим очень дорожат.

 

- 69 -

ГЛАВА 7

Повседневный соловецкий режим

 

Подъем. - Поверки есть прием издевательства над духовенством и интеллигентными заключенными. - Потрясающие сцены при нарядах на работы. - Пища для заключенных соловчан.- Босоногие и полунагие соловецкие узники. - Жилищные условия на Соловецкой каторге. - Медицинская помощь соловецким узникам. - И ночь для соловчан-каторжан не всегда спокойна.

 

Подъем

 

В 5 часов утра (зимою в 6) продолжительный пронзительный гудок оглашает большой Соловецкий Остров...

Это сигнал для подъема соловчан на новую дневную каторжную работу...

В унисон с гудком во всех помещениях рабочих рот раздаются во много голосов крики-команды: «Поднимайся живо!..» «Слезай мигом с нар!.. Гав-гав-гав!..»

Однако, грозные выкрики команд остаются без выполнения в некоторых местах нар.

Там, прижавшись плотно друг к другу, лежат группы в 4–6 человек. Это «шпана», — она медлит со вставанием, неохотно отрывается от согревающей группы. Дело в том, что большинство мелких уголовников, или по-тюремному «шпана», абсолютно голые и ободранные; мало кто имеет хотя бы дрянную обувь; лишь имеют на себе лохмотья, напоминающие рубашку или кальсоны. Вещи эти, понятно, земельного цвета. Уж о постельных принадлежностях и говорить нечего. Так вот «шпана» на время сна для согревания от холода устраивает группы по 4–6 человек, плотно прижавшись телами друг к другу.

Если у кого-нибудь есть лохмотья, то группа покрывает себя сверху этими лохмотьями. В таком положении проводят не только ночь в зимнее время, но и остальное время нахождения в ротах, так как в помещениях рот обычный холод.

Вот одна характерная черточка из условий жизни в пролетарском государстве для чистокровных пролетариев.

 

- 70 -

* * *

 

Казалось бы, поднявшись от сна, следовало заняться туалетом, — умыться, причесаться. Об этом мало кто думает, — многие забыли эту буржуазную привычку. Причина тому, — полное отсутствие возможности заняться этим. В то время, когда я прибыл на Соловки, в рабочих ротах не было совершенно каких-либо умывальников. (Позднее все это было устроено). Умыться можно из своего чайника, но выйти из роты за водой нельзя. Многие, в том числе и я, старались улучить момент, будучи на работах за Кремлем, и умыться из ручья или из озера. «Шпана» месяцами не умывалась. Помню, — спрашиваю на работе одного, особенно загрязненного «шпаненка»: «Когда ты, голубчик, умывался?» «В Москве еще, когда был в Бутырках» (это прошло более месяца), и в оправдание добавляет: «из чего я буду умываться, у меня нет и кружки для воды, нет и ложки»... Во истину, — «яко наг, яко благ, яко нет ничего»...

После подъема ротные дневальные приносят в роты деревянные баки с кипятком. Ротные раздатчики выдают по две кружки на человека. Конечно, тем у кого есть посуда, а у кого нет, изощряйся, как хочешь. После носки и продолжительной раздачи кипяток превращается в тепловатую воду.

 

Поверки есть прием издевательства над духовенством и интеллигенций

 

Через час после подъема, или в 6 часов летом и в 7 часов зимой, происходит церемония утренней поверки. Для чего все роты, расположенные в Кремле, выводятся на Кремлевский двор, здесь строятся в развернутом фронте вдоль стен Кремлевских корпусов. В мое время в Кремле было пятнадцать рот №№ 1-15, численностью от 200 до 450 чел. каждая.

Церемониал поверки такой: по сигнальному гудку из дежурной комнаты у ворот Кремля выходит дежурный по лагерю в сопровождении свиты из лагерного начальства.

На каждом дворе батальонный командир устраивает попугайному начальству встречу согласно пехотного устава.

Дежурный по лагерю, обыкновенно мальчишка из красноармейцев, важно здоровается с ротами. Если какая-нибудь рота негромко и недружно ответит на его приветствие, — «Здорово NN рота...» обычным собачьим лаем «Здра», то разгневанный мальчуган-дежурный приказывает поставить роту на стойку на час или дольше.

 

* * *

 

Выше было сказано, что арестанты всех категорий преступности, самых разнообразных социальных положений ста-

 

- 71 -

новятся рядом в общий строй. Рядом с босяками, хулиганами и мелкими воришками стоят: архиепископы, епископы, архимандриты, православные священники, генералы, адмиралы, полковники, епископы и ксендзы католические; пасторы, муллы, раввины, бывшие губернаторы, председатель судебной палаты, прокурор суда, родовитые князья, графы и бароны.

Такая смесь была в 6-ой роте, где я помещался после определения меня на службу в лесничество.

И вот на приветствие мальчишки-дежурного все мы были обязаны кричать «Здра».

Если кто не ответит, то рискует получить грубое с трехэтажной площадной бранью замечание. Я был несколько раз свидетелем, как кто-нибудь из начальства делал грубое с ругательством замечание епископам, что они не отвечали на приветствие. Причем, ругательства непременно следовали с кощунственным добавлением. После встречи молокососа-начальника делается поверка наличия рот путем расчета каждой роты по порядку.

Беда для арестантов, если в роте выйдет замедление с расчетом номеров, тогда также всю роту ставят на час на стойку.

И вот на стойке ротный командир заставляет в течение часа или кричать «Здра» или рассчитываться по порядку.

Конечно, на выстойке все, — тут и сморчок шпаненок, и архиепископ, епископ, генерал, адмирал, губернатор, и проч., кричат в течете часа «Здра». При таком отношении начальства, за ошибку в расчете или за опоздание вскричать «Здра» наказывать всю роту, бывали такие казусы: какой-нибудь шпаненок просто из озорства скажет не тот номер при расчете, — вся рота на выстойку. Чтобы этого не было, сами арестанты наблюдали, чтобы в передней шеренге стояли люди надежные. Случалось также, что за подвод роты на выстойку сами арестанты подвергали виновника своим мерам воздействия.

 

* * *

 

Спрашивается, — к чему такая церемония с поверкой и такое строгое отношение к дисциплине в строю, когда люди в большинстве своем не имели в прошлом никакого отношения к военной службе.

Поверка, как таковая, абсолютно никакой цели не достигает. В ту пору были роты, например, 10-ая, где по списку 240 человек, а на поверку выходило 70 чел., остальные были в служебном расходе.

На Соловках мы, все интеллигенты, признавали, что кукольная комедия поверки с церемонией проделывается исключительно с одной целью, — поглумиться над личностью архипастырей, пастырей, генералов, быв. губернаторов и прочих. Ведь, в Советских тюрьмах нет таких церемоний и никакого ущерба тюремному режиму нет.

 

- 72 -

Потрясающие сцены при нарядах на работу

 

По окончании поверки, или кукольной «Соловецкой зари с церемонией», когда высокопоставленная особа, в лице мальчишки-красноармейца, изволит уйти с плаца построения рот, батальонные командиры исступленно командуют: «К разводу»!..

Этот исступленный крик, «к разводу», заставляет судорожно сжиматься сердца заключенных, так как инстинкт подсказывает начало новых физических мучений и страданий.

И это так каждый день, так целый год, так будет в течение многих лет, так будет без прерывно до той поры, когда некоторые не обретут себе смерть там же, на Соловках.

По команде «к разводу» ротные нарядчики роем вылетают из комнаты Отдела труда и разбегаются по ротам, которые находятся в трепетном ожидании.

Наряд на работы делает Отдел Труда, который заканчивает разверстку на работу на следующий день обычно накануне в 10–11 часов вечера и дает задания для выполнения нарядчикам. Те в свою очередь, имея списочный состав роты, распределяют заключенных по работам и составляют список на каждый род работ. При этом нарядчики не знают, кто из наряжаемых вполне здоров, кто больной и слабосильный, кто мало-мальски одетый, или хотя бы прикрытый, кто босой и абсолютно голый, имея лишь лохмотья какой-то прежней неопределенной одежды.

Так вот, нарядчик по заготовленному списку, или «сведению», вызывает арестантов на ту или другую работу.

При этих вызовах происходят в рабочих ротах потрясающие сцены.

Часто арестанта вызывают, например, на вытаску дров из леса, тогда как он совершенно неспособен ни к какой работе, — или больной цингой с распухшими изъязвленными ногами, или беспомощно слабый от истощения, или же, как это чаще всего бывает, босой, голый, а время холодное.

Начинается спор, перебранка... Вызываемый упорно не желает выходить из строя. Смелые и настойчивые начинают ругаться с нарядчиками.

Слабовольные рыдают, призывая товарищей по сторонам во свидетели, что они не в силах что-либо делать, как больные и прочее...

Никакие доводы, просьбы и мольбы не действуют на нарядчика.

В случае упорного нежелания выходить из строя и присоединиться к партии вызываемых нарядчик обращается за содействием к конвоирам.

 

- 73 -

К моменту развода прибывают к ротам конвоиры для приемки партии рабочих и сопровождения их на места работ.

Конвоиры, или, как называют их на Соловках, «надзор», набраны из ссыльных чекистов.

Сюда выбирают молодых, физически сильных и непременно жестоких.

Этот «надзор», как бы, предназначается для конвоирования арестантов с целью предотвращения побегов. На самом деле, главное предназначение его это физическое принуждение арестантов к выполнению работ. Приемы их физического принуждения весьма разнообразны.

На лесозаготовках, например, зимою 1926 года было установлено приказом Начальника УСЛОН Эйхманса право «надзора» расстреливать на месте невыполняющих урок.

Самое наименование этой стражи «надзор» таит в себе скрытое главное предназначение его.

По просьбе нарядчика извлечь из строя роты упорствующего арестанта и присоединить его к вызываемой партии «надзор» применяет физическое воздействие: пускают в ход приклады, кулаки, пинки и т. д.; неминуемо сопровождая свое воздействие отборной площадной бранью.

Поднимаются крики... Раздаются стоны... плачь и рыдания...

Некоторые, взбешенные бесчеловечным насилием, кричат сквозь рыдания: «Кровопийцы!.. Изверги!.. Палачи!..» Само собой, на эти выкрики надзор усиливает физическое воздействие, но пока скромно, так как здесь, во дворе Кремля, много присутствующих. Но несчастному смельчаку такое оскорбление верной стражи ГПУ не пройдет даром; — надзор затаит незабываемую злобу и проявит ее на месте производства работ, где-нибудь в глухом лесу. Бывало не мало случаев, когда надзор получал партию рабочих одной численности, а приводил с работ на одного или двух меньше. На вопрос дежурного по лагерю: «Где недостающий арестант?» Обычно следовал ответ: «Заболел, остался в лесу...» или: «Скоропостижно скончался; труп закопали в лесу»... Отчего заболел и почему оставили на излечение в лесу, а не взяли с собой, или отчего скончался скоропостижно, это есть тайна, известная одному «надзору», да немногим работавшим арестантам.

Знающие тайну обязаны хранить гробовое молчание.

Разглашение такой тайны могут поставить в вину и приписать новое преступление, — «возбуждение масс с целью»... и т.д., согласно редакции пресловутого Советского Уголовного Кодекса.

Да, собственно говоря, такие факты, как скоропостижная смерть в лесу, мало кого интересуют. У всех соловчан настолько притупились нервы; все так привыкли к подобным эксцессам, как избиение, убийство и расстрел, что повторяющееся случаи мало кого тревожат; все относятся хладнокровно,

 

- 74 -

как вполне нормальному явлению. Бывало, приходилось спрашивать о каком-нибудь знакомом арестанте, давно скрывшемся с горизонта арестантской жизни: «А где Н.?» Следовал спокойный ответ: «Да его зимой убили... В лесу... на вытаске бревен...» И это говорилось так просто, хладнокровно, как-будто бы, Н. отправился в интересное свадебное путешествие.

 

* * *

 

Шумный, крикливый и драчливый развод продолжается обычно полчаса или минут 45...

Наконец, распределение арестантов на работы заканчивается.

Конвоиры принимают рабочие партии и уводят на места производства работ.

Кремлевский двор пустеет... в Кремле тихо и пусто, лишь бродят калеки-уборщики двора, едва влача свои ноги.

 

* * *

 

Вся трудовая каторжная жизнь перенесена теперь на места производства работ, где-нибудь в глухом Соловецком лесу.

Там, на каждом месте работ, существует своя система эксплуатации арестантов, свои приемы воздействия и принуждения...

Там, в глуши безмолвного Соловецкого леса, льются неведомые миру слезы... и проливается безнаказанно невинная человеческая кровь...

Утренние работы продолжаются с 7 до 12 часов.

В 12 часов раздается гудок на обед.

Конвоиры отводят арестантов в Кремль для подкрепления пищей...

Посмотрим теперь, чем подкрепляют себя арестанты после тяжелых физических работ, выполняемых большею частью в холодное время.

 

Пища соловчан-каторжан

 

Горячая пища выдается арестантам дважды в день: в 12 обед и в 7 часов вечера ужин.

Обеденные блюда составляют: воображаемый суп и мнимая каша. Суп приготовляется большей частью из соленой трески, как главного продукта питания на Севере. Тресковый суп более или менее напоминает все-таки суп по вкусу и имеет некоторую питательность. В мое время это было самое желательное для арестантов блюдо. Сколько трески закладывается в котел, не берусь сказать. В выдаваемых арестантам порциях супа попадаются иногда косточки от голов трески, хвосты, а рыбьего мяса редко. Если оно было в котле, то

 

- 75 -

расходится по «блатным»: многочисленному командному составу, чекистам, сотрудникам адмчасти, старостату и прочим. Бывает суп из сухих овощей, конечно, порченных, забракованных на материке; этот суп одна мутная водица без вкуса. Иногда варят суп из селедок, само собой, сгнивших и предназначенных в разных Госторгах к уничтожению. В воскресные дни приготовляют суп, именуемый по меню арестантской кухни «мясной». В этот суп кладут сбой (внутренности животных, кишки, головы и ноги, — в большинстве лошадиные; ноги даже с подковами казенного образца; как говорят, от павших лошадей).

Каши на обед выдается четыре столовых ложки; конечно, как полагается с приправой, кашевар брызгнет капли три растительного масла и довольно... Вот состав и качества, обеденных кушаний. На ужин дается одна каша (гречневая или пшенная), тоже ложки четыре столовых.

Главным продуктом питания соловчан является хлеб, но его выдают арестантам рабочих рот полтора фунта черного хлеба в день на человека.

Здесь мы воздержимся от всяких комментарий по вопросу о пищевом довольствии Соловецких узников, отклоним от себя неблагодарную задачу сделать вывод и заключение по этому кардинальному в жизни соловчан вопросу, чтобы не вызвать подозрения в утрировке, а приведем мнение авторитетного и беспристрастного лица.

Ссыльный доктор В, работавший в санчасти (Санитарная часть Управления лагерями), на обязанности которого лежал санитарный надзор за кухнями, наблюдение за хранением и отпуском продуктов, поделился своими научными медицинскими данными о пище соловчан. По его словам, количество калорий питательных веществ, входящих в пищу соловчан при обыкновенном пайке, равняется лишь половине того количества калорий, какое потребно для человеческого организма для поддержания его в нормальном состоянии без физического труда и доходит лишь до одной трети при тяжелом физическом труде, какой выполняют большинство соловчан.

Это есть вторая коренная причина громадной смертности на Соловках: под первой мы разумеем искусственное физическое воздействие на арестантов с целью их уничтожения (расстрелы, избиения, телесные пытки, непосильные, невыполнимые суточные уроки, и прочее.)

Практика Соловецкой каторги наглядно свидетельствует, что все те несчастные узники, которые не получают из дому никакой поддержки в виде посылок или перевода денег, а таковых ныне в Советском благодатном раю громадное большинство, и состоят на жалком арестантском довольствии, то они неминуемо обречены на смерть от истощения вследствие постоянного недоедания.

Для убеждения в этом приведем яркую иллюстрацию.

Также сотрудник санчасти поделился статистическими

 

- 76 -

сведениями, которые собраны в Санчасти о движении смертности.

Так, в 1927 году кончили срок заключения трехлетники, присланные на Соловки в 1924 году.

Вот жуткие статистические данные как результат трехлетнего пребывания на Соловках: из общего числа трехлетников, пробывших полный срок: 37 умерли на Соловках от разных причин (?????), 38 утратили трудоспособность и ушли после освобождения увечными, тяжело больными, словом, калеками, и лишь 25 убрались с Соловков вполне здоровыми.

Как наглядный указатель на главную причину смертности может быть то, что из числа 25% уцелевших в живых и сберегших свое здоровье, большинство из них получали поддержку из дому, или занимали на Соловках командные и начальнические должности.

Итак, вследствие принятой ГПУ карательно-исправительной системы на Соловках в течение трех лет 75% выведено в расход из общего числа, подвергнутых карательному эксперименту.

Предоставляется каждому, на основании теории вероятности, разрешить задачу:

А сколько же уцелеет в живых из пятилетников и особенно десятилетников?..

 

Босоногие и полуголые соловчане-каторжане

 

За мое время пребывания на Соловках, в период с 1925 по 1928 года, не отпускалось Соловецким узникам никаких предметов обмундирования. Было исключение лишь для ссыльных чекистов, служивших в надзоре или комсоставе. Они получали верхние предметы обмундирования — шинели, фуражки и сапоги.

В 1927 году, последний год моего заключения, начали выдавать обмундирование тем заключенным, которые работали постоянно на предприятиях производственного характера: на лесозаготовках, в строительном отделе, в лесничестве и других.

Следует пояснить, что описываемый мною период обнимает первые годы существования Соловецкого Лагеря; — годы самые кошмарные во всех отношениях для первых узников. В то время каждый арестант соловчанин должен был изощряться как-то и чем-то прикрыть свое тело от суровых проявлений приполярного климата.

Общеизвестно, что даже в настоящее время, когда советские заграничные агенты трезвонят во все колокола, что советские фабрики производят в изобилии мануфактуру, и как бы в подтверждение своего бахвальства большевики выбрасывают свою мануфактуру на заграничные рынки с целью приобретения валюты. В действительности, рядовые советские граж-

 

- 77 -

дане не имеют возможности добыть материалов на самые необходимые предметы одеяния.

Спрашивается, что же было в те годы, описываемые сейчас мной, которые непосредственно следовали за голодными годами? В ту пору, буквально, большая половина населения Советского Союза, ходила полуодетая, a многие абсолютно полуголые. И вот среди этой оборванной массы ГПУ устраивало облавы, или «ударники красного террора», массами арестовывало, осуждало и отправляло на Соловки. Здесь несчастные оборванные узники должны были отбывать наказание в течение нескольких лет в своем собственном одеянии, да, кроме того, ежедневно выходить на работу; причем, зимою в суровые морозы приполярного климата.

В 1923, 1924 и 1925 г.г. в общем числе всех каторжан-соловчан нормально была лишь треть одетых более или менее сносно, то есть, сносно в том смысле, что имели самые нужные предметы одеяния.

В самом ужасном положении находился уголовный элемент — мелкие воришки и разные бездомные бродяги, которыми ГПУ наводняло Соловки. В большинстве они были полуголые и босые. Я описывать не буду весь трагизм соловчан-каторжан в их беспомощных усилиях как-нибудь прикрыть себя от атмосферных неприятностей сурового приполярного климата. Это было бы и длинно и скучно. Ограничусь указанием на наиболее яркие факты из Соловецкой действительности.

В Соловецком Кремле, кроме номерных рот от 1 до 15, расположена еще одна знаменитая рота, именуемая «рота отрицательного элемента».

Да не подумает читатель, что это фантазия или оговорка, Нет. На самом деле это административное деление официально именуется «рота отрицательного элемента».

Это шедевр высшей коммунистической квалификации для определения своей грозной опоры, своей высшей касты пролетариата. Эта рота комплектуется главным образом из уголовного мира соловчан-каторжан. В эту роту помещают тех, которые, по мнению Соловецкой администрации, совершенно не поддаются исправительному воздействию: во-первых, воришки-рецидивисты, которые не оставляют своего ремесла и на Соловках, а во-вторых, и главных, симулянты, саботажники и все, упорно не желающие выполнять принудительные работы. В действительности, дело обстоит совсем не так. Все эти уклоняющееся от работ под разными предлогами — симулянты саботажники и проч., делают это вынужденно, так как все они босые, полуголые. Они всемерно изощряются как-нибудь избавиться от выхода на работу, особенно в холод и непогоду. Как уже сказано выше, нарядчики не считаются с отсутствием одежды и выгоняют всех на работу, хотя бы был суровый мороз. Все эти голодранцы, будучи на работе, убегают с работ, и укрываются где-нибудь, стараясь защитить себя от холода.

 

- 78 -

Никакие дисциплинарные наказания и избиения не останавливают их от этого.

Да оно и, само собой, понятно, лишь следует учесть их психологию: избиение будет, а, может быть, и не будет, или будет легкое, а холод дает себя чувствовать сейчас, в данную минуту, и они стараются укрыться от него; — тут руководит ими инстинкт самосохранения.

Так вот, всех таких, упорно старающихся сохранить свою жизнь, соловецкая администрация причисляет к отрицательному элементу и составила из них особую роту. В большинстве это молодые парни, в прошлом здоровые и крепкие, теперь же, правда, истощенные от недоедания. Они охотно ходили бы на работу, если бы их снабдили одеянием. Находясь еще в рабочих ротах, до заточения их в «роту отрицательного элемента», они пытаются добыть себе что-либо из предметов одеяния, конечно, путем воровства, чтобы ходить на работу и не попасть в ужасную роту.

Это горько несчастные узники... Все их злосчастье в том, что они босые и голые, — вследствие чего они не могут быть аккуратными в работе и за это содержатся в кошмарных условиях.

 

* * *

 

В небольшом холодном неотапливаемом помещении, где-то на чердаке, под крышей, набито до 300 человек босых, полуголых и грязных людей. Люди расположены густо и кучно на двухярусных нарах и на полу.

О каких-либо постельных принадлежностях, само собой, не может быть и намеков. Для защиты себя от холода в неотапливаемом холодном и страшно сыром помещении несчастные узники составляют между собой группы, которые они сами называют «тепловые группы», по 4 или 6 человек каждая. Эта группа представляет из себя кучу человеческих тел, переплетшихся между собой; — так, ноги одного переплетают шею другого.

Для составления «тепловой группы» выработаны ими особые приемы, которые выполняются по команде и по разделениям, — по счету: делай «раз», «делай два» и т. д.

Эта рота совершенно изолирована от других и находится на карцерном положении и на самом скудном довольствии: узники получают лишь по одному фунту черного хлеба в день, раз в сутки серую жидкость, подобие супа, и два раза в день кипяток по две кружки.

 

***

 

В Кеми на пересыльном пункте есть подобная же рота: это № 2 карантинная рота, которую местные, кемские, арестанты именуют «ротой леопардов». Точно также и там собраны босые, полуголые и больные заключенные. Условия содержания еще более кошмарные, чем «роты отрицательного

 

- 79 -

элемента» на Соловках. Во время переотправления меня с Соловков по окончании срока в ссылку на берег Ледовитого Океана мне пришлось пробыть еще в заточении в Кеми в течение четырех месяцев. Я находился в первой роте, так называемого «карантина», по соседству со 2-ой ротой, или «ротой леопардов». Помещение меня в карантине было применено ко мне как репрессия по следующей причине. Срок принудительных работ я уже закончил. Тем не менее, продолжали гонять меня на принудительные работы в ротах передаточного пункта в Кеми, на Поповом Острове.

Я категорически отказался от выхода на работу, как кончивший срок. По приказанию Начальника Кемперпункта меня, как злостного саботажника и агитатора, отправили в ужасные карантинные роты. Условия содержания в нашей, первой роте, было немногим лучше, и то лишь в смысле переполнения, чем в «роте леопардов».

Ежедневно мы были зрителями, как «леопардов» выпускали для отправления естественных надобностей. Отхожее место было вдали от нашего барака, в 150 метрах, на опушке леса.

Была приполярная суровая зима, декабрь-февраль мес. Лежал глубокий снег. Очередь посещения отхожего места наступала для второй роты «леопардов».

Часовой у барака командовал: «Вылетай по пяти на оправку!» И вот из роты «леопардов» выскакивали пять звериноподобных типов: босые, без кальсон, в одной рубашке, вернее лохмотья от рубашки, с всклоченными длинными волосами, покрытые слоем грязи, по цвету кожи как бы негритянской расы (многие не помнят, когда умывались).

Эта пятерка с места неслась карьером по снежным тропинкам к отхожему месту, перегоняя один другого. Быстро завершала свои надобности также карьером неслась обратно в барак. Мгновенно вылетала новая пятерка и проделывала такую же экскурсию. В виду многочисленности роты, более 300 человек, такие скачки голых людей по снегу в трескучий мороз продолжались более часу.

Какая выигрышная панорама для кино-съемки!.. Было бы превосходно заснять на фильму истинную Соловецкую жизнь и продемонстрировать перед заграничной публикой. В мое время Совкино производило кино-съемку Соловецкой жизни. Боже!.. какая наглейшая и подлейшая была инсценировка всех видов и сцен!

 

* * *

 

В то время, когда, мы были страдальцами на Соловках, находясь в кошмарных условиях каторжного режима, в Советской газете «Известия» появилось интервью с французским литератором, Анри Барбюссом, который посетил Москву и осматривал достопримечательности, в том числе некоторые (ПОКАЗНЫЕ) Московские тюрьмы. Анри Барбюсс пришел в

 

- 80 -

восторг от виденных им тюрем; он нашел, что это не тюрьмы, а институты благородного воспитания, что он постарается ознакомить всю Европу с идеальными Советскими тюрьмами (!!!).

Дело в том, что показная сторона у большевиков поставлена превосходно. Для втирания очков иностранцам у них в Москве есть показные: фабрики, заводы, мастерские, лаборатории, музеи, библиотеки, приюты, коммуны и прочее, а также есть показные места заключений, например, Сокольницкий исправдом (который и видел А. Барбюсс) и Бутырская тюрьма ГПУ. На счет показа у большевиков все строго продумано и предусмотрено, или короче говоря — все окружение иностранцев, когда они попадут в Совсоюз, обставлено исключительно с показной стороны.

В ту пору мы с бешенной горечью и бессильной злобой сожалели, что как бы было хорошо и вразумительно, если бы для ознакомления с карательной системой ГПУ прислать Анри Барбюсс на Соловки и поместить на месяцок, например, в «роту отрицательного элемента» или, не утруждая его дальним путешествием, во 2-ую карантинную роту «леопардов» в г. Кеми. После этого было бы интересно послушать его хвалебные оды, когда бы он посидел вместе с питомцами института коммунистических благородных мальчиков.

 

* * *

 

Описанные два случая существования на Соловках особых рот с босоногими и полунагими ярко иллюстрируют, насколько остро стоит перед соловчанами-каторжанами вопрос о снабжении себя необходимыми предметами одеяния, что, при полном отсутствии обмундирования от казны и без поддержки извне (присылки из дому), многих ожидает жестокая участь впасть в звериноподобное бытье, в роде, например, обитателей «роты отрицательного элемента».

Кроме описанных двух рот, в каждом отделении Соловецкого лагеря существуют свои роты с босоногими и полуголыми, которые также помещаются в кошмарных жилищных условиях и состоят на полуголодном пайке, как безработные.

 

* * *

 

Положение остальных соловчан-каторжан в отношении обмундирования немногим лучше положения «леопардов» или «типов отрицательного элемента»; в сравнении с ним они имеют хоть какие-нибудь предметы для прикрытия всех частей своего тела (головы, туловища, ног)...

Правда, на тех же Соловках есть ссыльные, например, из спекулянтов, валютчиков и особенно из растратчиков, растративших десятки тысяч советских денег, которые «гуляют» в шубах на лисьем меху с бобровыми воротниками.

Слово «гуляют» применено не фигурально, а в подлинном его значении, так как эти богатые господа, благодаря

 

- 81 -

подкупам, состоят на каких-либо легких работах, в канцеляриях и даже лишь числятся номинально, а в действительности все время «гуляют» по Соловецким лесам.

Какой разительный и ярко вразумительный пример, затушевывающий с беспощадной жестокостью всякие утопии о коммунизации человеческого общества.

В Соловецкой коммуне, насаждаемой и приводимой ГПУ, богатые ссыльные пользуются исключительным привилегированным положением, тогда как неимущие безжалостно третируются, беспощадно эксплуатируются, а для выжимания всех соков избиваются и даже расстреливаются.

 

* * *

 

Отсутствие отпуска казенного обмундирования соловчанам-каторжанам, неимение ими своего собственного, есть одна из главных причин большой заболеваемости и смертности на Соловках. Эта по счету третья причина: первая — искусственное уничтожение заключенных; вторая — истощение от плохого питания, и третья — отсутствие одежды.

Наблюдения за звероподобной жизнью «леопардов» и типов «роты отрицательного элемента» вызывают одно удивление, — насколько человек вынослив и живуч, насколько он приспособляющееся животное.

У русских простолюдинов христиан есть поговорка: «человек и в аду привыкает». В настоящее время эта поговорка осуществляется фактически: ГПУ производит эксперимент, — могут ли Россияне привыкнуть и выдержать условия Соловецкого коммунистического ада.

На этом опыте несчастные Россияне гибнут десятками тысяч...

 

Жилищные условия на Соловецкой каторге

 

В ту пору, 1925, 1926 и 1927 г.г., вследствие чрезмерного многолюдства заключенных в сравнении не только с жилыми, но и со всеми нежилыми постройками, бывшими на Соловках, арестанты были размещены в самых ужасных антисанитарных и антигигиенических условиях. Были, буквально, набиты людьми все крытые здания и постройки, не говоря уже о жилых, как то: храмы, часовни, конюшни, амбары, разного рода навесы и прочее. Во всех помещениях соловчане-узники были не только спрессованы на нарах, но валялись на полу, под нарами и в других местах, где лишь можно прилечь. Приспособленные нежилые помещения не отапливались, и арестантам предоставлялось самим собственной теплотой согревать занимаемые ими помещения, — почему в холодное время в этих помещениях стоял густой туман, со стен и потолков падали капли сгустившихся испарений; воздух был зловонно-удушливый.

 

- 82 -

Уборные для заключенных, помещавшихся в приспособленных зданиях, были вдали на открытом воздухе, простого нолевого бивуачного характера; умывальники, конечно, отсутствовали. Гигиенисты-охотники брали тайно с собой чайники с водой и, находясь в уборных там слегка вспрыскивали свое лицо.

В довершение всего во всех помещениях свирепствовал обычный тюремный бич, — это вши и клопы, которых были громадные гнезда.

Такие жилищные условия были во всех рабочих ротах Кремля (5, 7, 8, 9, 11, 12 и 13) и во всех занятых помещениях вне Кремля.

 

* * *

 

В довольно сносных жилищных условиях были размещены те заключенные, которые устроились на постоянные легкие работы: в канцеляриях, на складах, сторожами, в лесничестве и прочее. Они помещались в прежних монастырских корпусах и располагались по отдельным камерам (прежним кельям) по 5–6 человек в камере; каждый на отдельной кровати со столиком. Такими благоустроенными ротами были: 10 — канцеляристы, 6 — сторожа, лесничество и др. — большинство в роте духовенство, 4 — железнодорожники, 1, 2 и 3 — ссыльные сотрудники ГПУ.

Антисанитарные и антигигиенические жилищные условия, в которых жило в мое время большинство соловецких узников, следует отнести к четвертой причине громадной заболеваемости и смертности в Соловецком Концентрационном лагере принудительных работ Особого назначения ОГПУ.

 

* * *

 

Все-таки, надлежит быть справедливым и беспристрастным и отметить, что ОГПУ развило в последнее время весьма интенсивное строительство на Соловках с целью обширного расширения Соловецкого лагеря принудительных работ (каторжных).

Ко времени отправления меня с Соловков в ссылку, в тундру, было закончено переоборудование всех Соловецких построек; так, все нежилые монастырские здания — храмы, часовни, склады и пр. приспособлены для тюремного расположения. Воздвигнуты были необходимые хозяйственные постройки: кухни, хлебопекарни, уборные, торговые лавки и другие. Особенно спешное строительство было предпринято в 1927 году, когда начали возводить большими группами тюремные казармы стандартного типа.

Несомненно, напряженное строительство продолжается и до днесь, так как число вылавливаемых ГПУ жертв не уменьшается, а все более и более, в строгой прогрессии со временем диктаторства большевиков, увеличивается.

 

 

- 83 -

* * *

 

Не мешает обрадовать всех тех, кто доброжелательно интересуется успехами социалистического строительства в России, что из всех видов социализации особенно прогрессирует в социалистическом строительстве это тюремное строительство.

Все тюрьмы, оставшиеся в наследие большевикам от Императорского периода, оказались во много раз недостаточными для размещения многого множества арестантов, навербованных ГПУ; особенно массовая вербовка идет сейчас; и ГПУ будет продолжать свою вербовку до той поры, пока не наступит конец пресловутому социалистическому строительству, то есть, когда не будут сметены с лица Русской земли строители социализма из бездомных бродяг.

При советском режиме все время ощущается громадный тюремный кризис, и жилищная арестантская площадь сокращена до минимума (см. выше, — 20 сантиметров на нарах в Кеми).

Большинство монастырей, а их было не мало на Святой Руси, превращены в разного рода места заключений: концентрационные лагери (Соловки, Ярославль, Суздаль, Вишера и другие), изоляторы, исправдомы, дома для малолетних преступников,

Войсковые казармы Императорского времени, оставшееся свободными в некоторых городах, переделаны в тюрьмы. И все же большой тюремный кризис...

Сейчас Советское правительство принялось в ударном порядке за тюремное строительство.

Соловецкие Острова, вследствие своего географического положения, представляют из себя самое благоприятное во всех отношениях место для применения карательной системы ГПУ, вот почему ГПУ поставило для себя очередной задачей расширить Соловецкий лагерь до колоссальных размеров и начало интенсивное строительство на Соловецких Островах.

Трудно определить, какое число узников пребывает сей час в Соловецком лагере. В начале 1928 года общее число заключенных во всех отделениях Соловецкого лагеря (Соловки, Кемь, Вишера) простиралось до 30 тысяч человек. Принимая во внимание, что ГПУ особенно рассвирепело в последнее время; кроме того, к услугам ГПУ появился значительный контингент новых жертв, в лице крестьян-кулаков, — надо полагать, что число заключенных в Соловецком лагере увеличилось, если не в три раза, то, несомненно, не менее как в два, то есть, около 60 тысяч человек.

 

Медицинская помощь соловецким узникам

 

 

Смело можно, без какого-либо преувеличения, констатировать, что в период времени, в 1923–1926 г.г., для соловецких узников медицинская помощь, в обще-культурном значении

 

- 84 -

этого слова, отсутствовала. Прежде всего ощущался хронический недостаток самых необходимых и общеупотребительных медикаментов, — часто не было: йода, хинина, аспирина, касторового масла и др.; не говоря уже о сложных и дорогих медикаментах. Не было гигроскопической ваты, а вместо нее применяли плохо очищенный хлопок; порою не хватало марли, — почему иногда после ампутации отмороженных ног перевязывали обрезы плохо промытыми тряпками из бязи. Конечно, в этих случаях несчастные умирали от заражения крови.

Отсутствовали медицинские инструменты и госпитальный инвентарь.

Медицинский персонал состоял из тех же заключенных, в большинстве из молодежи, получивших медицинское образование при Советском режиме; или говоря пояснительно, без серьезной подготовки, лишь спешно «натасканные», другими словами, их познания были «липовые» (распространенный советский термин «липовый» — фальшивый, ложный, недействительный); даже были практиковавшие лекари (Плотников на Секирной), которые не получили никакого медицинского образования, а просто-напросто самозванно объявили себя фельдшерами с целью избавиться как-нибудь от тяжелых принудительных работ.

Для полноты картины медицинской беспомощности соловецких узников надлежит обратить внимание на одно довольно серьезное исключение из общежитейской практики: соловецкие врачи и лекаря все из ссыльных, занимаются лечением страждущих в порядке принудительных работ. Как и все ссыльные, так и врачи относятся к своей работе довольно халатно и небрежно. Особенно этим отличаются молодые врачи советской фабрикации. Нельзя огульно причислить всех врачей к бесчувственно толстокожим. Были среди них, правда, два-три, старых врача, которые своим вниманием, заботой и сострадательным отношением заслужили всеобщее уважение соловчан.

За спасение многих жизней они приобрели много благодарных и признательных россиян, бывших соловчан.

 

* * *

 

Небезынтересно отметить одно печальное явление из лазаретно-тюремной жизни, которое удерживает иногда некоторых лишенных свободы россиян прибегать к госпитальному или лазаретному лечению в тюрьмах ГПУ.

На Соловках и во время пребывания в многочисленных тюрьмах СССР при отправке меня в ссылку приходилось слышать много разговоров о том, что в тюрьмах, подведомственных ГПУ, применяются весьма тонкие и не вызывающие подозрений приемы искусственного умерщвления болеющих арестантов.

Из числа рассказчиков на тему об искусственном умерщвлении в тюремных госпиталях укажу на одного весьма

 

- 85 -

оригинального типа, некоего Юповича Мих. Ив. За все время он много рассказал мне тайн из практики ГПУ.

В прошлом Юпович был секретным сотрудником ГПУ по отделу контр-разведки, «засыпался», как агент на две стороны, — работал в пользу Польши. ГПУ дало ему пять лет Соловков, лишь благодаря его прежним крупным заслугам. Я встретился с ним еще будучи в Бутырской тюрьме, причем при довольно загадочных условиях. В нашу камеру (№ 4 рабочего коридора) посадили нового типа, объявившего себя как врач и, конечно, невинно осужденный каэр. Это и был Юпович. Он особенное внимание оказывал мне, стараясь вести разговоры на разные темы. По его тонким подходам во время бесед я обратил внимание, что он осведомлен хорошо о моей прежней деятельности. На мой вопрос, — откуда он знает обо мне — он поразил меня своим ответом, что он сидел во внутренней тюрьме (это при самом ГПУ) с моим бывшим личным адъютантом, который арестован в Сибири и прислан в Москву. На мою просьбу описать внешность моего прежнего адъютанта — он нарисовал мне совершенно неизвестного типа. В ту пору вся камера пришла к заключению, что это «наседка» (секретный наблюдатель за арестантами и доноситель). Уже будучи на Соловках, он признался мне, что в Бутырках он был посажен в одну со мной камеру, чтобы следить за мной с целью изобрести против меня какое-нибудь новое дело и припаять суровую статью, так как за все прошлое я был персонально амнистирован. Видимо, ГПУ нужно было придумать какое-либо новое обвинение, чтобы было основание законопатить меня подальше и на долгий срок, а при удачной провокации, то и отправить к праотцам.

На Соловках Юпович заведовал собачьим питомником и был организатором осенней охоты для членов Коллегии Центрального ГПУ, приезжавших каждую осень на Соловки для разгрузки.

Как рассказывал Юпович, — во время привалов на охоте Члены Комиссии и высшая администрация Соловков, подвыпив изрядно, начинали говорить о сокровенных тайнах, не стесняясь присутствием Юповича, как своего человека.

Однажды на Соловках я заболел цингой как результат недоедания, и вознамерился попасть в Соловецкий лазарет (там, все-таки, кормят лучше) и с этой целью обратился за содействием к Юповичу, как имеющему связи с врачами лазарета. Юпович категорически отсоветовал мне решаться на такое опасное, по его словам, дело.

Для обоснования своего совета он поведал мне, что в лазаретах мест заключений, подведомственных ГПУ, практикуются способы искусственного умерщвления больных арестантов и рассказал об известных ему случаях в Бутырской тюрьме; причем, назвал несколько фамилий, в числе которых были известные мне, как сидевшие в одной со мной камере. Они будто бы, по словам Юповича, были отправлены к праотцам

 

- 86 -

путем медицинских приемов во время нахождения их в лазарете Бутырской тюрьмы. Действительно, они из лазарета не вернулись... Как раз это было в то время, когда сам Юпович находился на излечении в лазарете.

 

* * *

 

Небезынтересно отметить то, как утверждал это Юпович, что медицинские приемы ликвидации политических врагов ГПУ применяет в большинстве случаев к противникам из социалистического лагеря; — меньшевикам, левым эссерам и мусаватистам.

Причина применения против них медицинских средств вместо расстрела та, что ГПУ опасается, как бы о расстреле не стало известно заграницей иностранным социал-демократам, которые не подняли бы шума.

Кстати, пользуясь случаем, добавлю, что социалистические группы и отдельные представители их настолько искусны в изобретении средств и приемов поддержания связи, как внутри России, так и с заграницей, что всемогущее, всезнающее и само искусное на изобретения ГПУ все же бессильно парализовать эту связь.

Вот почему сведения о положении в России, исходящие от социалистических групп, отличаются наибольшей правдоподобностью.

Между прочим, тот же Юпович рассказывал о попытках ГПУ ликвидировать медицинскими приемами Архиепископа Иллариона.

Архиепископ Илларион был ближайшим советником патриарха Тихона, его правая рука.

Среди москвичей пользовался большой популярностью. За свою мужественную стойкость и неуступчивость в церковных делах Владыко Илларион был сослан на три года на Соловки.

Одно время на Соловках он работал в лесничестве вместе со мной: я был объезчиком, а он у меня лесным сторожем. Владыко Илларион был моим духовным отцом и искренним другом.

Однажды Архиепископ Илларион был экстренно увезен с Соловков на материк. Куда? Зачем? Конечно, никто не знал.

Прошло продолжительное время; Архиепископа Иллариона снова привезли на Соловки. Через короткое время стало известно среди соловчан, что Архиепископу Иллариону добавили срок заключения на Соловках еще на три года. За что? Никто не знал. Сам же Владыко говорил своим близким, что по новому делу, и больше ничего, так как за разглашение случившегося с ним он и получил добавление, — о чем и изложу кратко сейчас.

Во время пребывания на Соловках Комиссии Центрального ГПУ осенью 1927 года, Члены Комиссии отправились на охоту, вернее попьянствовать. Юпович был организатором охоты. По Филимоновской дороге встретился им лесной сто-

 

- 87 -

рож в большой меховой шапке, в широкой козьей дохе; сам громадного роста, геркулессового телосложения, с громадным посохом в руке. Это и был Архиепископ Илларион.

Московские члены комиссии знали его и сейчас же узнали.

Во время попойки этого дня подвыпившие высокопоставленные чекисты вспомнили встретившегося Иллариона и разговорились о нем.

Из их разговоров, как мне передавал Юпович, обнаружилось следующее:

Архиепископа Иллариона увозили в Ярославский концентрационный лагерь, — куда приезжал для беседы с ним Тучков, Особоуполномоченный ГПУ при Святейшем Синоде. Тучков предложил Иллариону следовать в отношении Советской власти политической линии, взятой Митрополитом Сергеем, а также предлагал подписать намеченное к выпуску воззвание Святейшего Синода. Это то воззвание, которое было выпущено 16/29 июля 1927 года за подписью Митрополита Сергея и других большевистсвующих иерархов, направленное в адрес заграницы.

Архиепископ Илларион непреклонно отстаивал свои взгляды на положение церкви в России при ее настоящем внутренне-политическом состоянии, и, стойко отклонил все предложения Тучкова.

Признавая Иллариона наиболее сильным и серьезным борцом против разрушений церковной жизни в России, Тучков со доверию Центрального ГПУ дал указания администрации Ярославского лагеря ликвидировать Иллариона медицинским способом, или как-нибудь иначе, лишь бы не было никаких подозрений, а все сделано «шито-крыто».

Будто бы, был применен какой-то яд. Но на крепкого, здорового, богатырского телосложения Иллариона яд не подействовал. Юпович, между прочим, передавал, что члены Комиссии ГПУ, вспоминая об этом, негодовали на неподатливый для отравления организм Иллариона, а Глеб Бокий сказал: «Это какой-то черт невредимый. Это — второй Распутин».

Вскоре после неудачней попытки отравления отправили Иллариона обратно на Соловки. Когда Илларион написал о своем свидании с Тучковым своим друзьям, архипастырям в России, то ГПУ придралось к этому, обвинив его в разглашении тайны и добавило ему три года Соловков*.

 

* В июне прошлого, 1930, было газетное сообщение, что во время отправки с Соловков в ссылку, надо полагать в Зырянский край, где и я был, Архиепископ Илларион скоропостижно скончался. Видимо, был применен другой более сильный яд в достаточном количестве для богатырского организма Иллариона.

 

- 88 -

***

 

Я ограничился здесь лишь краткой характеристикой врачебного дела на Соловках. В действительной Соловецкой жизни есть много фактов, заслуживающих быть детально отмеченных для сведения культурно просвещенных людей нашего века, например: смехотворные попечения о хронических больных, об ампутации отмороженных конечностей лекарями, не имеющими понятия даже о элементарных началах хирургии, или же массовое содержание женщин-сифилитичек в соборе на горе Голгофе, на острове Анзер; — несчастные находятся взаперти без всякого ухода и лечения, большинство из них абсолютно разлагается; и... о многом другом по медицинской части следовало бы оповестить...

 

И ночь для соловчан-каторжан не всегда спокойна

 

В 7 часов вечера сигнальный гудок проносится по Соловецким лесам, оповещая о прекращении дневных работ.

Фактически работы прекращаются по сигнальному гудку на тех предприятиях, где работа производится не по урочной системе. Там же, где установлена урочная система, работающие арестанты отпускаются по выполнении урока. Бывает, что урок оканчивают до гудка, но иногда работают продолжительное время и после гудка, особенно на лесозаготовках.

По всем дорогам и тропинкам, ведущим в Кремль, плетутся медленно партии работавших арестантов, утомленные дневной каторжной работой.

В Кремле их ждет уже приготовленная скудная арестантская пища, крайне недостаточная для восстановления потраченных сил и укрепления организма.

 

* * *

 

В 8 часов вечера вечерняя поверка по установленному попугайному церемониалу.

Поверка не всегда проходила благополучно для всех рот. Иногда одна или две роты получали наказание на «выстойку» на час или больше за то, что плохо рассчитывались по порядку или недружно прокричали «Здра».

Стоим, бывало, и время от времени выкрикиваем «Здра». Ваш покорный слуга, пишущий эти строки, по положению — Генерал Генерального Штаба, полный Георгиевский кавалер — имеющий за Мировую войну Офицерский Орден Св. Георгия и «Георгиевское» оружие, много раз стоял в составе роты «на стойке» и прокрикивал «Здра». Это-ли не издевательство?!?!?..

 

- 89 -

После поверки, казалось бы, должно быть предоставлено людям время для выполнения своих неотложных арестантских нужд: починка одежды, кстати, у всех драной и ветхой; стирка белья, если есть у счастливчика смена; приведение в порядок, хотя бы в месяц раз, своей шевелюры, и прочее; и непременно каждодневно необходимо выполнить соловецкий арестантский ритуал — это выбить перед сном вшей.

Как бы арестант самолично не был чистоплотен, как бы он не оберегал себя от проникновения этих гостей, но при массовом размещении арестантов он не в состоянии охранить себя от вшей, и почти что постоянно носит на себе партии этих назойливых гостей.

Словом, у каждого хозяйственного и аккуратного арестанта есть мелкие дела по самообслуживанию, но и этим мешают ему заняться.

То обходы многочисленного, ничего не делающего, начальства и как всегда при появлении начальствующего типа громогласные команды: «Встать!.. Смирно!..» То налеты нарядчиков для набора партий рабочих для каких-нибудь спешных работ и обычно в этих случаях, опять и опять: «Строиться!» «По порядку рассчитайся!» и т. д.

Буквально, каждую минуту несчастные арестанты находятся в тревожно-выжидательном настроении.

 

* * *

 

Согласно тюремного распорядка дня, в 11 часов ночи все заключенные должны быть в постелях. Как-будто, наступило время, когда можно вздохнуть облегченно я успокоить свои нервы.

Отнюдь не бывало... Редкая ночь проходит спокойно...

Вдруг, глубокой ночью раздаются крики: «Вставай!»... «Одевайся!»... «Строиться!»... Оказывается, — вызов по тревоге на ударник.

 

* * *

 

Или ночью нагрянут в роту представители адмчасти (Соловецкое ГПУ) и начинают производить поголовный тщательный обыск для конфискации недозволенных вещей.

Раз в месяц, а иногда и чаще, производилась Генеральная фактическая поверка наличного состава рот, тогда арестанты выдерживались всю ночь в строю.

 

* * *

 

Перечисленные случаи относятся к обычным ночным явлениям, но бывали непредвиденные ночные тревоги, например, в случае самоубийства в роте или побега (Побега не на материк... нет... просто в лес, а там повеситься... Такие случаи бывали).

 

- 90 -

Для характеристики Соловецкой администрации приведу такой ночной эпизод, бывший вскоре после нашего прибытия на Соловки, когда мы помещались в 12-ой роте, в главном Кремлевском соборе.

Однажды ночью раздается исступленный крик пьяного голоса: «Встать! Смирно!» Мы, новички, вскакиваем в тревоге и смотрим: по проходу между нар продвигается всадник на крупной лошади, ударяет громадным хлыстом по нарам и кричит: «Встать! Смирно!». Что же случилось?

Начальник 1-то Отделения (Кремлевского, где мы находились), Баринов, был, как говорили рассказчики, за Кремлем в гостях у чекистов, там напился до чертиков, приказал оседлать верхового коня и объявил гулявшей с ним компании, что как Магомет 2-ой въехал в храм Св. Софии в Константинополе, так он въедет сейчас в Главный Собор Кремля, что его конь свободно поднимется по ступенькам на паперть.

Действительно, конь взял препятствие в виде лестницы в 20 ступенек, ведущей на паперть собора.

Лишь при обратном спуске пришлось арестантам поддерживать лихого коня.

Несомненно, за такое самодурство Баринов выслушал лишь товарищеские шуточки такого же чекиста, как он, Начальника Управления Ногтева.

 

* * *

 

Много было ночей, когда вместо отдыха гнали в лес на ударные работы: на вытаску волоком бревен из леса, на озера к местам сплава, на выноску дров к железной дороге, на погрузку лесом пароходов, на сенокос, на переноску камней, кирпичей и торфа, и на прочие бесчисленные ударники.

Нарисованная картина повседневной жизни соловецких узников ярко изображает, какой суровый тяжелый гнет тяготеет постоянно над соловчанами, которые должны быть ежеминутно и днем и ночью начеку, на стороже к неожиданным эксцессам.

В общем же, принимая во внимание общую характеристику Соловецкого режима; условия: жилищные, питания, отсутствие одежды, бесчеловечное отношение администрации, выполнение тяжелых принудительных работ, постоянно подавленное, терроризованное состояние заключенных, — предлагается всякому здравомыслящему вообразить, — какое железное здоровье и стальные нервы должны иметь несчастные жертвы ГПУ, чтобы перенести все это и выбраться с Соловков живыми и здоровыми...

Таких счастливчиков немного...

 - 91 -

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.
Тел.: (495) 623 4115;; e-mail: secretary@sakharov-center.ru
Политика конфиденциальности


Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента.
Это решение мы обжалуем в суде.