На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Приложение I ::: Шатуновская О.Г. - Об ушедшем веке ::: Шатуновская Ольга Григорьевна ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Шатуновская Ольга Григорьевна

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Шатуновская О. Г. Об ушедшем веке. Рассказывает Ольга Шатуновская / сост.: Д. Кутьина, А. Бройдо, А. Кутьин. – La Jolla (Calif.) : DAA Books, 2001. – 470 с. : портр., ил.

Следующий блок >>
 
- 380 -

Из архива Ольги Шатуновской

 

1. Катынь

 

«Новый премьер-министр Польши Тадеуш Мазовецкий во время переговоров с А.И.Яковлевым очень настойчиво ставил вопрос о Катыни и затем сам совершил поездку туда. Яковлев обещал ему выяснить, установить причину и обстоятельства гибели поляков в Катыни.

Когда в 1960 г я работала в составе комиссии Политбюро ЦК КПСС по расследованию судебных процессов 30-ых годов, мне пришлось изучать партийные архивы, беседовать со многими людьми. В частности, Павел Иванович Богоявленский, главный помощник возглавлявшего комиссию Политбюро Н.Шверника, сообщил мне следующее.

Все пленные польские офицеры, находившиеся в Катыни, еще до войны с немцами были расстреляны по указанию Сталина. Когда немцы захватили этот район, совершенное злодеяние было раскрыто, и о нем узнал весь мир. Но Советское правительство отказалось от этого преступления и приписало его немцам. После того, как Смоленская область была от немцев освобождена, был составлен план, ставивший своей целью доказать, что это дело рук гитлеровцев.

Тогда же была создана комиссия под председательством Шверника, в то время Председателя Президиума Верховного Совета РСФСР, в которую включили митрополита, ученых, писателей для освидетельствования преступления в Катыни. К.Симонов, например, входил в эту комиссию. Но прежде чем комиссия выехала в Катынь, туда была послана группа работников Лубянки. Они выкопали трупы, погрузили их в ящики и привезли в Москву в Институт судебной медицины. Там из них извлекли пули советского производства и вместо них заложили немецкие, в карманы им положили немецкие газеты и немецкие деньги. Потом трупы отвезли обратно, закопали и поставили на них вешки.

Комиссия во главе со Шверником и Богоявленским в это время прибыла в Катынь, опять были раскопаны трупы и установлено, что расстрел произведен немцами, потому что пули - немецкие, газеты и деньги - тоже немецкие. Об этом был составлен и обнародован акт, под которым все подписались: и митрополит, и писатели, и ученые, и сам Шверник. И это было так обнародовано.

Вот это сообщил мне помощник Шверника Богоявленский, участвовавший в это» операции, план которой был составлен Сталиным. Когда Богоявленский беседовал со мной, он смеялся и говорил, что вот как ловко удалось Лубянке провести общественность и вообще весь мир. Между тем думаю, что еще живы некоторые сотрудники НКВД, принимавшие участие в этой акции, а также сотрудники Института судебной медицины.

 

- 381 -

В заключение хочу добавить следующее. Чтобы дележ Польши, согласно пакту с Германией, прошел гладко, без инцидентов, а Польская компартия не восстала бы против вторжения советских войск на территорию Польши, Сталин настоял на том, чтобы она была объявлена партией провокаторов и шпионов. Это было объявлено во всех газетах. Еще раньше все члены Центрального комитета компартии Польши, которая работала тогда в подполье, во главе с Ленским-Лещинским были вызваны в Москву под предлогом совещания. Их схватили уже на аэродроме, увезли на Лубянку и расстреляли всех до одного без всякого суда и следствия. Польская рабочая партия, которая организована в Польше после войны, ни разу нигде не поставила об этом вопрос, хотя, конечно, они прекрасно знали об участи ЦК польской компартии. Вместе с Польской компартией были объявлены вне закона входившие в нее как секции и тоже работавшие в подполье компартии Западной Белоруссии и Западной Украины, а их руководители также уничтожены.

Когда в начале 60-ых годов я ездила в командировку в Минск, чтобы расследовать, как были уничтожены в 37-ом году члены белорусского партактива, я беседовала с бывшим секретарем ЦК комсомола Западной Белоруссии Николаем Орех-вой, который чудом уцелел только потому, что он в это время сидел в польской тюрьме. Его жена, тоже работавшая в подполье, поехала беременная в Минск. Ее там схватили и после того, как она разрешилась от бремени, тоже расстреляли. Николай Орехва обо всей этой эпопее составил записки, которые, конечно, не были опубликованы. Я не знаю, жив ли он, но думаю, что эти записки еще существуют.

Я думаю, что руководство ЦК нашей партии и товарищ А.Н.Яковлев, который занимается всеми этими делами, могут и должны документально установить, что произошло в Катыни путем опроса оставшихся в живых сотрудников НКВД, организовавших подлог, а также бывших сотрудников Института судебной медицины.»

 

Со слов О. Шатуновской, члена КПСС с 1916 г., записал Н.И.Старков, общество «Мемориал».

В сокращенном виде было опубликовано в газете «Аргументы и факты» № 33 (514), 18-24 августа 1990 г.

 

- 382 -

2. Вокруг трагедии в Смольном

 

Письмо в редакцию:

«Уважаемая редакция! В вашей газете от 11 января 1990 года была опубликована статья А.Кириллиной «Трагедия в Смольном», в которой выдвинуты версии убийства С.М.Кирова. Автор пишет: «Комиссия Политбюро, созданная после 20-го съезда партии для расследования обстоятельств убийства Кирова, не обнаружила весомых доказательств этой версии». Имеется в виду причастность Сталина. Я категорически протестую против этого утверждения, оно прямо противоположно выводам, сделанным Комиссией Политбюро. Эта Комиссия была создана в 1960 году во главе со Шверником. Я тоже вошла в состав Комиссии, вся ее работа проходила при моем непосредственном участии. Мы опросили тысячи людей, изучили тысячи документов. Согласно решению 20-го съезда КПСС - а доклад Н.С.Хрущева был принят съездом как резолюция съезда - нами были расследованы обстоятельства убийства и события, ему предшествовавшие. Вот что открылось.

Во время 17 партсъезда, несмотря на его победоносный тон и овации Сталину, на квартире Серго Орджоникидзе, в небольшом доме у Троицких ворот, происходило тайное совещание некоторых членов ЦК - Косиора, Эйхе, Шеболдаева и других. Участники совещания считали необходимым отстранить Сталина с поста генсека. Они предлагали Кирову заменить его, однако он отказался. После того, как Сталину стало известно об этом совещании, он вызвал к себе Кирова. Киров не отрицал этого факта, заявив, что тот сам своими действиями привел к этому.

При выборах в ЦК на съезде фамилия Сталина была вычеркнута в 292 бюллетенях. Сталин приказал сжечь из них 289, а в протоколе, объявленном съезду, было показано 3 голоса против. Комиссия Политбюро, ознакомившись в Центральном партархиве с бюллетенями и протоколами голосования, установила факт фальсификации выборов. Вызванный в ЦК бывший член счетной комиссии съезда В.М.Верховых сообщил подробности этой истории.

Впоследствии почти все делегаты 17 съезда были уничтожены. Из 63 членов счетной комиссии 60 были расстреляны, а уцелевшие репрессированы.

Киров, осознавая что после происшедшего он неизбежно будет уничтожен Сталиным, говорил своим родным и друзьям, что голова его теперь на плахе. Убийцу Кирова Николаева трижды задерживала охрана Кирова, при нем был обнаружен портфель с разрезом на задней стороне, в котором находился заряженный револьвер и план Смольного. Однако сотрудники Ленинградского ГПУ его каждый раз отпускали, угрожая охране. Убийца, явившийся 1 декабря в Таврический дворец на партактив, где Киров должен был делать доклад, был предупрежден и перешел в Смольный, так как Киров поехал туда за материалами для доклада.

На другой день после убийства на допросе у Сталина в Смольном Николаев заявил, что его в течение четырех месяцев склоняли к совершению убийства сотрудники ГПУ, настаивая на том, что это необходимо партии и государству.

Личный охранник Кирова Борисов, предупреждавший его об опасности, был убит по дороге в Смольный ударом лома по голове сотрудниками ГПУ, сопровождав-

 

- 383 -

шими его на грузовике на допрос к Сталину.

Тщательное расследование многих других важнейших обстоятельств, показаний близких Кирову людей и других свидетелей, все это привело Комиссию к неопровержимому заключению: убийство Кирова было организовано Сталиным.

После убийства Кирова Сталин обрушил на страну лавину ужасающего террора. По всем республикам и областям рассылались контрольные цифры на аресты. [3 директиве за подписью Сталина и Молотова предписывалось организовывать во всех районах показательные суды, а если нет подходящих больших помещений, устраивать их в церквах.

Несмотря на однозначный результат, полученный Комиссией, мне уже не в первый раз приходится встречать публикации, в которых со ссылкой на документы Комиссии, делается вывод о непричастности Сталина к убийству Кирова. Я вижу два объяснения этому. Возможно, это результат недобросовестности авторов подобных публикаций и сознательное искажение содержания исторических документов. Может быть, однако, причина в том, что подлинные документы Комиссии заменены какими-то другими. Я полагаю, что более вероятной является вторая версия. У меня есть серьезные основания думать, что это именно так.

Следует отметить, что все расследование материалов проводилось мной в обстановке яростной травли со стороны сталинистов и интенсивной слежки за каждым моим шагом. После того, как материалы всех расследований (они составили 64 тома) и итоговые записки по ним были сданы в архив, я была вынуждена уйти из КПК. После моего ухода в окружении Н.С.Хрущева нашлись лица, заинтересованные в переоценке выводов Комиссии Политбюро. Они поручили заместителю председателя КПК З.Г.Сердюку вновь допросить главных свидетелей. Эту работу помогал ему выполнить сотрудник КПК Г.С.Климов. Они вызывали свидетелей, вынуждали их отказываться от ранее данных ими показаний и давать противоположные; уничтожали все основные документы и подделывали вместо них другие.

Было составлено новое заключение совсем иного свойства: якобы Комиссия не располагает достаточными данными, изобличающими Сталина в организации покушения на жизнь Кирова.

В июне 1989 года ко мне явился представитель КПК Н.Катков в сопровождении двух прокуроров с целью якобы посоветоваться о работе комиссии. В ходе беседы подтвердилось, что по заданию сталинистов из окружения Хрущева был совершен исторический подлог. Из документов расследования исчезли:

-   Свидетельство члена партии с 1911 года С.Л.Маркус, старшей сестры жены С.М.Кирова — с его слов - о тайном совещании на квартире Орджоникидзе и о вы зове Кирова после этого совещания к Сталину и подробно о беседе его с генсеком;

-   Копия полученных на следствии показаний помощника Орджоникидзе - Маховера, присутствовавшего на упомянутом совещании. По этому поводу представитель КПК заявил, что никакого совещания на квартире Серго в дни работы 17 партсъезда не было;

-   Исчезли также показания старых большевиков Опарина и Дмитриева о сцене Допроса Сталиным Николаева 2 декабря, когда убийца заявил Сталину, что к покушению на жизнь Кирова его побудили и готовили сотрудники НКВД. Тогда энкаведисты жестоко избили Николаева и в бесчувственном состоянии доставили его

 

- 384 -

в тюрьму. В материалах расследования были свидетельства тюремных врачей.

- Пропало полученное в ходе расследования заключение, данное хирургом Мамушиным, участвовавшим во вскрытии тела Борисова. Согласно этому заключению Борисов погиб не во время инсценированной сотрудниками НКВД аварии, а от удара по голове массивным твердым предметом.

Отсутствуют также показания Кузина, водителя грузовика, в котором везли Борисова на допрос к Сталину. Вместо прежнего показания, где Кузин писал, что никакой аварии не было, теперь имеется показание, что авария произошла, в ней якобы и погиб Борисов.

Круглосуточно находившийся при Николаеве в камере сотрудник ГПУ Кацафа написал в Комиссию, что убийца согласился дать следствию требуемые от него показания о якобы существующем «троцкистско-зиновьевском центре» только после обещания следователем сохранить ему за это жизнь.

 

На суде под председательством Ульриха Николаев сначала отказался от вымученных у него показаний и заявил, что никакого центра не было. Ульрих вел допрос Николаева в отсутствии всех остальных обвиняемых и в конце концов сломил его. В перерыве судебного заседания Николаева держали отдельно. Он снова кричал, что никакого центра не было, что он оговорил невинных людей. Об этом пишет в письме на имя Н.С.Хрущева конвоир Гусев, находившийся у дверей комнаты, в которой держали Николаева. После объявления смертного приговора Николаев непрерывно кричал: «Обманули!»

О происходившем на суде дала также показания Комиссии присутствовавшая в зале суда знакомая Ульриха. Ее свидетельство так же, как и приведенные выше показания Кацафы, исчезли.

Исчез важнейший документ: представленная КГБ в Комиссию Политбюро сводка о количестве репрессированных с января 1935 года по июнь 1941 года - по годам и различным показателям - с общим итогом: 19 840 тысяч арестованных, из которых 7 миллионов расстреляно в тюрьмах. Представитель КПК заявил, что в деле имеется якобы лишь моя личная записка с упоминанием двух миллионов жертв. Такой записки я никогда не писала.

 

В ходе нашего расследования в личном архиве Сталина обнаружен собственно составленный им документ со списками двух сфабрикованных им троцкистско-зиновьевских центров - ленинградского и московского. Причем Зиновьев и Каменев были вначале помещены Сталиным в ленинградский, а затем переставлены в московский центр так же, как и другие участники вымышленных центров. Этот документ был передан заведующим личным архивом Сталина как особо секретный. Графологическая экспертиза Прокуратуры СССР подтвердила, что рукопись составлена собственноручно Сталиным. Два сотрудника ленинградского управления НКВД показали Комиссии, что в 1934 году, во время своего пребывания в Ленинграде, Сталин вызвал их с картотеками на зиновьевцев и троцкистов. Сталин располагал, кроме того, списком двадцати двух бывших оппозиционеров, которых начальник ленинградского управления НКВД Медведь представлял Кирову для визы на арест, однако Киров в санкции отказал.

В присутствии этих сотрудников Сталин и сфабриковал состав террористичес-

 

- 385 -

ких центров. Этих свидетельств, по словам представителя КПК, в деле нет. Он уверял меня в том, что упомянутая рукопись принадлежит не Сталину, а руке Ежова, хотя фотокопия сталинской рукописи и акт графологической экспертизы были разосланы вместе с итоговой запиской членам Политбюро.

 

Кроме материалов Комиссии, для обоснования своих утверждений Кириллина упоминает публикацию в седьмом номере журнала «Известия ЦК» за 1989 год, где помещена таблица, из которой видно, что Сталин будто бы недополучил всего три голоса при выборах в ЦК. Но там ни слова не сказано, что эта таблица была составлена Затонским после приказа Сталина уничтожить все остальные бюллетени, в которых его, Сталина, имя было вычеркнуто.

Там же опубликован протокол Затонского, в котором говорится, что не хватает 166 бюллетеней. И далее публикуется поддельный протокол, якобы подписанный мною, Кузнецовым, Лавровым и неким Матковским, в котором говорится, что будто бы при вскрытии бюллетеней было установлено такое же количество недостающих бюллетеней: 166. На самом деле мы обнаружили при подсчете бюллетеней что не хватает 289. В сумме с тремя голосами против Сталина, объявленными на съезде, это составило 292 голоса против Сталина. Никакого Матковского с нами при вскрытии бюллетеней в архиве не было и наш протокол он не подписывал. Я впервые услышала такую фамилию только теперь.

Далее публикуется поддельное заявление члена счетной комиссии В. М. Верховых, который якобы не помнит, сколько голосов против имел Сталин. На самом деле Верховых дал подробное описание того, что обнаружила счетная комиссия и что происходило затем. Когда Верховых пришел в ЦК по нашему приглашению, мы решили не говорить ему сначала о том, что мы обнаружили при вскрытии бюллетеней, и задали вопрос: «Что происходило при голосовании на выборах в ЦК на 17 съезде?» Мы были поражены его ответом, так как он сразу точно назвал число: «Против Сталина было подано 292 голоса». Затем он рассказал, что в виду этого Затонский отправился к Кагановичу, который руководил организационными вопросами на съезде. Тот повел его к Сталину, и последний спросил: «А сколько получил против Киров?» Когда Затонский ответил что три, Сталин приказал: «Мне тоже оставьте три, остальные уничтожьте». Это и было сделано. Все это Верховых подробно изложил в своем заявлении в ЦК, он все прекрасно помнил.

Другой член счетной комиссии, Н.Андреасян, незадолго до своей смерти приходил ко мне со своими мемуарами и признавался, что его вызвал в свое время Климов и склонил изменить свое прежнее показание, данное раньше, где он писал, что в его урне было 13 бюллетеней против Сталина, и дать другое показание, о чем он сожалел.

В 60-ых годах ко мне приезжала из Волгограда член партии с 1917 года Е.Тру-нина специально затем, чтобы сообщить, что ее вызывали в обком партии, куда прибыл некий посланец от Климова из КПК и требовал, чтобы она отказалась от своих показаний, данных ранее в Комиссии Политбюро о враче, который имел сведения об обстоятельствах убийства Кирова. Трунина отказалась сделать это.

Все это делалось для того, чтобы дать совершенно другую, искаженную оценку 17-му съезду партии и не допустить раскрытия правды в отношении подлинного организатора убийства Кирова - Сталина.

 

- 386 -

Многие делегаты съезда и сам Киров выступали на съезде со славословиями в адрес Сталина. Бухарин, Рыков и Томский капитулировали под улюлюканье некоторых делегатов, объявивших 17 съезд съездом победителей. Но все это оказалось кровавым, трагическим фарсом: съезд победителей превратился в съезд расстрелянных.

Над кем же пытались объявить себя победителями на 17-ом съезде? Над народом, против которого Сталин повел с 1928 года войну, под видом построения социализма на селе совершил контрреволюционный переворот, отняв у крестьянства землю и волю и орудия производства, за которые оно воевало с белыми всю гражданскую войну. Теперь же оно уничтожалось и физически в своей лучшей трудовой части.

Однако несмотря на то, что почти все присутствовавшие на съезде лично участвовали во всем этом, многие из них начали осознавать страшную суть содеянного и роковую роль Сталина в этих событиях. Судьбоносное, непреходящее значение 17-го съезда в этом и заключается, что партия коммунистов на том съезде последний раз дала бой, оказала действенное сопротивление побеждавшей на долгие годы диктатуре Сталина.

Как видим, даже сегодня имеется определенная тенденция ввести общественность в заблуждение относительно выводов Комиссии Политбюро о событиях, происходивших в период культа личности Сталина. Это касается и 17-го съезда, и убийства Кирова и, по существу, подрывает постановление Политбюро с поручением Комиссии пересмотреть все процессы тридцатых годов, принятое в 1960 году на основе выводов Комиссии.

После рассылки членам Президиума ЦК докладной записки по процессу Бухарина мне позвонил рано утром Н.С.Хрущев и сказал: «Я всю ночь читал вашу записку и плакал над нею. Что мы наделали! Что мы наделали!»

Тем не менее под давлением сталинистов - членов Президиума ЦК - все материалы, как по убийству С.М.Кирова, так и по всем упомянутым процессам, Н.С.Хрущев распорядился положить в архив. В ответ на мои возражения он заявил: «Нас сейчас не поймут. Мы вернемся к этому через пятнадцать лет.»

Я сказала: «В политике откладывать решение на пятнадцать лет значит вырыть себе под ногами яму. Вы окружены не ленинцами.»

Я вижу выход из создавшегося положения в опубликовании материалов, собранных Комиссией Политбюро, как минимум ее итоговой записки по убийству Кирова, то есть сделать то, что не было сделано почти тридцать лет назад.

 

10.02.1990

О.Г.Шатуновская, член КПСС с 1916 года, Москва»

 

(приводится по тексту статьи в газете «Сельская жизнь» от 23 сентября 1990 года, №218(21102))

 

- 387 -

3. О Сталине

 

«1. В начале 37-го года начальнику НКВД Украины Балицкому одним из сотрудников было доставлено обнаруженное в архивах царской охраны досье И.В.Джугашвили-Сталина, агента охранки. Балицкий сообщил об этом Косиору и Якиру. Было решено, что убрать Сталина можно только с помощью Красной армии, так как в его руках был аппарат НКВД. Велась подготовительная работа с руководителями Генштаба и начальниками военных округов. Однако об этом узнал Сталин. И тогда молниеносными ударами были захвачены все руководители Генштаба и военных округов. Их свозили на Лубянку и немедленно расстреливали без суда и следствия.

Протоколы якобы проводившегося процесса военных руководителей (Тухачевского и других) были сфабрикованы уже после их казни. Всех вынужденно подписавших эти протоколы членов правительственной комиссии позднее ждала та же участь. Так провокатор Сталин защищался от разоблачения, чтобы сохранить за собою трон.

Эти сведения опубликованы во втором посмертном издании книги А.Орлова, вышедшей в США. А.Орлов - крупный работник НКВД, действовавший во время борьбы за республику в Испании. Ему было поручено, и он осуществил вывоз золотого запаса Испанской республики в Советский Союз (из пещер под Мадридом). Это золото до сих пор не возвращено Испании.

В дальнейшем, когда разведчиков начали вызывать в Советский Союз из-за рубежа и уничтожать, А.Орлову была расставлена ловушка. Он должен был приехать якобы на совещание, на корабль в одном из портов Бельгии. Поняв, чем это ему грозит, он вместе с семьей покинул пределы Франции, где он находился на излечении после ранения. Вместе с семьей он перебрался в США - там, опасаясь ликвидации, пятнадцать лет молчал и скрывался. Однако был обнаружен агентами КГБ, после чего решил издать свою книгу, но сведения о провокаторстве Сталина вошли только в посмертное издание.

В конце 50-ых годов в ФРГ были изданы воспоминания крупного разведчика времен Гитлера по фамилии Яшке. В этих мемуарах он пишет, что в 30-х годах в Берлин приезжал по поручению Сталина Ежов, который предложил следующую сделку: из сейфов германского генштаба должны были быть похищены документы, присланные Тухачевским, как начальником советского генштаба, по расчетам в уплату за арендованные германским вермахтом в Советском Союзе аэродромы и танкодромы для обучения офицеров вермахта. По Версальскому договору в самой Германии такие базы не могли быть созданы. Текст этих документов, касавшихся арендных расчетов, должен был быть смыт, и вместо него на тех же бланках за подписью Тухачевского и с соответствующими грифами и печатями надлежало вписать шпионские данные.

По словам Яшке, разведуправление от этой сделки отказалось, и за это дело взялось гестапо, выполнившее требуемую работу. Эти фальшивки были вручены Ежову, уплатившему за них, по свидетельству Яшке, миллион рублей.

 

- 388 -

2. Летом 1918 года во время создания Бакинской Коммуны, когда Шаумян был Предсовнаркома Коммуны и Чрезвычайным Комиссаром Кавказа и Закавказья, он обратился к Ленину с письмом, в котором писал об исключительно тяжелом положении осажденной Бакинской Коммуны.

Он просил помощи вооруженными силами, продовольствием и деньгами. Был получен ответ Владимира Ильича, в котором он писал о своем полном одобрении политики Шаумяна в Баку и сообщал, что соответствующие указания о посылке в Баку вооруженных сил, продовольствия и всего прочего дал Сталину в Царицын

Степан Шаумян был очень огорчен этим известием. Он высказал это в кругу наиболее близких к нему людей. Я лично присутствовала при этом вместе с сыновьями Шаумяна Суреном и Левоном.

Товарищ Степан сказал: «Сталин мне никогда ничем не поможет. Наоборот, он сделает все, чтобы погубить меня и вместе со мной дело Бакинской Коммуны. Причина в том, что мне доподлинно известно - он является провокатором. В 1908 году я скрывался на одной квартире от преследований жандармов, искавших меня. Это место было известно только Сталину и никому другому. Тем не менее, жандармы явились и арестовали меня.»

Предвидение Шаумяна оправдалось: несмотря на приказ главнокомандующего всеми фронтами гражданской войны о посылке в Баку дивизии Петрова (14 тысяч штыков, с артиллерией и другими вооружениями), Сталин отправил эту дивизию на совершенно другой участок фронта. В Баку же всего за несколько дней до падения там советской власти был прислан небольшой отряд во главе с Петровым. Турецкие воинские части были уже на горах вокруг Баку, поэтому привезенные отрядом орудия не могли быть доставлены на фронт. Они были установлены около пристани и стреляли по позициям турок через город.

Население Баку переживало неимоверный голод. По заданию Шаумяна были собраны со всех складов мануфактура, гвозди и другие промтовары. Был создан рабочий отряд, во главе с членом Кавказского краевого комитета, старым большевиком Георгием Стуруа. Все собранное этот отряд повез в Кизляр для обмена на хлеб.

Когда обмен был завершен и хлеб с невероятными трудностями был вывезен и погружен на баржи в Кизляре, явился уполномоченный из Царицына лично от Сталина с приказом направить баржи с хлебом не в Баку, а в Царицын. Стуруа на быстроходном катере направился к Сталину лично в Царицын, чтобы добиться отмены этого приказа. Убеждая Сталина отменить приказ, он говорил ему, что Баку голодает, нечем кормить солдат на фронте. И говорил, что в таком случае Баку непременно падет. На это Сталин цинично ответил: «Ну что ж, придет время, мы его опять возьмем».

Сам Стуруа описал изложенное выше в воспоминаниях, опубликованных в газете «Заря Востока» в 39-ом году.

 

3.    В 1927-ом году во время дискуссии с троцкистско-зиновьевской оппозицией в Баку приехали для защиты ее платформы ряд видных оппозиционеров: бывший секретарь подпольного Бакинского Комитета времен 1919-20 годов Саркис Даниэлян, Тер-Ваганян, Володя Хуталашвили (соратник Камо-Петросяна, женатый на его сестре Джаваире).

 

- 389 -

Все они сосредоточили свои усилия на Баилово-Биби-Эйбатском районе города Баку, стараясь завоевать на свою сторону его парторганизацию. Они обходили заводы и промысла, везде выступали, отстаивая свою платформу и читая завещание Ленина, в котором Владимир Ильич предлагал сместить Сталина с поста генсека.

Секретари райкома Артак Стамболцян и я шли за ними по пятам, отстаивая линию ЦК. В результате ни одна низовая организация не присоединилась к оппозиционной платформе. В один из вечеров Володя Хуталашвили пришел в райком и долго беседовал с Артаком и мной: «За кого вы боретесь, кого вы отстаиваете?! Ведь Сталин - это низкий подонок. Вы ничего не знаете о нем, а я был с ним в Хуруханской ссылке. Мы убедились в том, что он агент царской охранки. По ее заданию он организовал там покушение на Свердлова, который, находясь в ссылке, был связан с Лениным. Сталин подкупил бандитов, уголовников, находившихся в ссылке. И лишь по счастливому стечению обстоятельств Свердлов уцелел.

Сталин изнасиловал в Туруханске ребенка - тринадцатилетнюю дочь хозяина квартиры, на которой стоял. Отец девочки подал жалобу жандармам, однако они дело погасили, ограничившись обещанием Сталина обвенчаться с девочкой. Теперь он загонит в могилы всех, кто против него выступает, кто с ним борется. Он это сделает вашими руками, а потом по вашим головам придет к единоличной власти в стране, сядет на трон, и тогда ваши головы полетят.»

Мы с Артаком ничему этому не верили, кричали, что вы — оппозиционеры, клевещете на Сталина. Почему вы считаете, что все должно быть по образцу французской революции? Володя Хуталашвили долго старался убедить нас, однако мы не соглашались. Наконец, он встал и грозно произнес: «Запомните, слепые щенки, что я вам теперь говорил. Все будет так, как я сказал.» С этими словами он хлопнул дверью и ушел.

О покушении, организованном Сталиным через уголовников на Свердлова, подробно пишет жена Свердлова Новгородцева, находившаяся вместе с ним в Туруханске, в первом издании своих воспоминаний. Из второго, посмертного, издания их сын Андрей Свердлов, сотрудник НКВД, этот факт выбросил.

 

4. Одновременно со Свердловым и Сталиным в Туруханской ссылке находился Борис Иванов - рабочий-печатник (наборщик). Впоследствии он был членом редколлегии «Правда», которая была разогнана по указанию Сталина за то, что после подписания договора с Гитлером в 1939 году в «Правде» была опубликована статья, критикующая фашизм.

Борис Иванов после XX съезда партии написал в ЦК документ, где он подробно изображает сцену нападения на Свердлова в Туруханской ссылке. Случайно Б.Иванов находился в этот момент у Свердлова в избе. Когда ворвавшиеся пьяные уголовники накинулись на Свердлова, Б.Иванов, в то время крепкий рабочий парень, схватил скамью и начал ею отбиваться от них. В этой схватке опрокинулся стол, упала на пол керосиновая лампа, и в темноте бандиты убежали. Позже они признавались, что были подкуплены и подпоены Сталиным.

Вскоре после этого Б.Иванову и Сталину жандармы объявили, что они оба призываются в действующую армию - все это происходило во время первой мировой

 

- 390 -

войны. Их обоих погрузили на сани и под конвоем повезли по льду Енисея в Кра ноярск. По дороге Б.Иванов был удивлен взаимоотношениями Сталина с жандар мами. В любое время, даже днем, по его требованию делались остановки в каком либо селении для отдыха. Жандармы подчинялись его желаниям. Когда их при везли в Красноярск, при въезде в город Сталина отпустили на все четыре стороны. А Иванова повезли в воинское присутствие, забрили и вскоре отправили на фронт, где он и пробыл до конца войны.

Б.Иванов пишет также об изнасиловании Сталиным ребенка в Туруханской ссылке и о том, что его бойкотировали все политические ссыльные.

После XX съезда председатель КГБ Серов обнаружил в архивах подлинные жандармские документы об изнасиловании Сталиным ребенка в Туруханске. В этих документах имеется обещание Сталина обвенчаться с этой девочкой, после которого дело было погашено.

Этот материал Серовым был доложен на Политбюро.

 

5.    В начале века большевикам удалось в Тбилиси устроить подпольную типографию на Авлабаре. Вход в нее был удачно замаскирован. Из сухого колодца был прорыт ход и погреб, в котором она и помещалась. Типография успешно работала, выдавая нужную для большевиков литературу. Так продолжалось некоторое время, пока в типографию вдруг не нагрянули жандармы. Ни у кого ничего не спрашивая, они прямо направились к сухому колодцу во дворе и проникли в типографию. Все находившиеся там наборщики и другие работники были схвачены.

Присутствовал и Сталин, который тоже был арестован. Всех захваченных впоследствии сослали на каторгу в Сибирь, а Сталина через три недели выпустили, и через некоторое время он беспрепятственно уехал на Стокгольмский партийный съезд (под фамилией Чхеидзе).

 

6.    До революции в одном из уездных городов Вологодской губернии находился в ссылке старый большевик Арам Иванян. Ему удалось получить уроки в зажиточных семьях города, в том числе у одного из работников местного банка. Через этого банковского служащего он сумел установить связь с большевистским цент ром, откуда он получал литературу и деньги для раздачи ссыльным большевикам. Однажды к нему заявился Сталин, также находившийся в ссылке в одном из селений. Он поселился у Иваняна и очень долго проживал там. На вопрос Иваняна, как он может длительное время отсутствовать в месте поселения, Сталин заявил, что готовится к побегу.

Иванян недоумевал, почему полиция по месту ссылки Сталина не замечает его отсутствия. На эти вопросы Сталин отвечал нападками, что Иванян омещанился и примазался к зажиточным семьям города. В дальнейшем Сталин, забрав все партийные деньги, которые хранились у Иваняна, скрылся.

В 1928 году Сталин посетил Тбилиси. Здесь он случайно узнал, что Иванян работает в Закавказском Госплане. По его указанию Берия вызвал секретаря парткома Госплана Людмилу Янушевскую и дал ей задание срочно исключить Иваняна из партии, сославшись на Сталина, который якобы знает Иваняна как провокатора.

 

- 391 -

Янушевская, вернувшись на работу, пригласила Иваняна и предупредила его об опасности. Так как она не выполнила распоряжения, Берия вызывал ее вторично и требовал исполнения.

Иванян был арестован и расстрелян. Подробное описание всех этих обстоятельств прислали в Комитет партийного контроля жена и дочь Иваняна, находившиеся с ним в вологодской ссылке; рассказала об этом и Янушевская.

 

7. По рассказу Бориса Шеболдаева, члена партии с 1914 года, работавшего секретарем Северо-Кавказского крайкома партии, в 1936 году он был вызван к Сталину, который поручил ему поехать в Новочеркасскую тюрьму, в изолятор для политических заключенных и переговорить с содержавшейся там в одиночке Варей Каспаровой.

Каспарова - старая большевичка, участница Бакинской Коммуны, близкая к Шаумяну. До революции находилась в швейцарской эмиграции вместе с другим известным революционером, своим мужем Славой Каспаровым.

Слава Каспаров умер вскоре после февральской революции в Женеве, и Варя в одном вагоне с Лениным приехала из эмиграции в революционную Россию.

Сталин поручил Шеболдаеву сказать Каспаровой, что если она откажется от того что говорила в его адрес, то он ее пощадит и сохранит ей жизнь. Шеболдаев вынужден был поехать в Новочеркасскую тюрьму и передать Каспаровой предложение Сталина. В ответ на это Каспарова вскочила с тюремной койки и яростно закричала: «Я знаю, что Сталин - провокатор, агент царской охранки! Говорила это и буду говорить до самой смерти, никогда не откажусь от этих слов.»

Шеболдаев, совершенно ошеломленный, покинул тюрьму. Он понимал, что теперь, когда он узнал такое о Сталине, его собственная жизнь в опасности, и не поехал к Сталину с докладом о результатах встречи с Каспаровой. Однако через некоторое время Сталин вызвал его и спросил об этом. Шеболдаев вынужден был ему все рассказать.

В 37 году Борис Шеболдаев был арестован и расстрелян. Арестована была также его жена Лидия Смирнова, от нее требовали показаний против мужа. Так как она этих показаний не давала, то сотрудники НКВД поехали в деревню Верея, где скрывалась семья Шеболдаева. Опричники схватили детей - трехлетнего Володю и шестинедельного Алика. Их тетка Валентина Смирнова, взяв узел с пеленками, насилу села в машину, в которой увозили детей. Однако ее на ходу выбросили из машины. Детей привезли в Бутырскую тюрьму и под воздействием их плача пытались добиться у матери ложных показаний. В результате Лика Смирнова сошла сума.

Вместе с этапом других помешавшихся заключенных она была отправлена в Каргополь, где этих несчастных больных держали на койках с железными решетками в виде крышек. Там она и умерла.

О страшных допросах с детьми и последующей судьбе Лики Смирновой рассказала Лилия Ивановна Рудзутак (племянница Яна Рудзутака), ее однокамерница.

Дети Шеболдаева исчезли. Сестры их матери Антонина и Валентина Смирновы целый год безуспешно разыскивали их по всем детским домам и приемникам, а также отделам охраны материнства и младенчества при районных отделах на-

 

- 392 -

родного образования Москвы. Везде был ответ, что детей нет. Уже совершенно отчаявшись, Валентина в одном из «охматмладов» упала в обморок на лестнице к ней подошла женщина-инспектор, которая отозвала ее и сказала: «Поклянитесь что вы не выдадите меня. Я открою, где ваши дети. Они в доме матери и ребенка на Ленинградском шоссе под фамилией Воробьевы». Если бы не это сообщение, дети никогда не были бы найдены.

 

8.    Когда Ленин написал статью «Как нам реорганизовать Рабкрин», Сталин рвал и метал и ни в коем случае не хотел допустить опубликования этой работы, в то время как Ленин требовал ее напечатания в «Правде». Жена старого большевика Вардина-Мгеладзе, Татьяна Петровна Сокольникова (в прошлом тульская работница), рассказала: Мгеладзе в то время работал завотделом печати ЦК партии. ЦК помещался в доме на Воздвиженке (где сейчас музей архитектуры), а семья Мгеладзе жила во флигеле во дворе этого дома. Во флигель прибежал Сталин собствен ной персоной и спросил, где Мгеладзе. Татьяна Петровна ответила, что он уехал в Подольск на рабочий митинг.

В течение дня Сталин еще несколько раз требовал Вардина, однако тот вернулся из Подольска только поздно ночью. На другой день Вардин пошел к Сталину и вернулся вне себя от бешенства. Он сказал, что Сталин предложил ему поехать в редакцию «Правды» и организовать там печатание работы Ленина в одном экземпляре газеты, чтобы обмануть Ленина, который был болен и находился в Горках. Вардин категорически отказался, разругался со Сталиным. Он велел Татьяне Петровне сесть за пишущую машинку и продиктовал большую статью, где разоблачал Сталина с самых разных сторон. Затем с этой статьей поехал в редакцию «Правды».

Конечно, там категорически отказались ее печатать. После этого он поехал к Скворцову-Степанову в редакцию «Известий». Тот также отказался принять статью. Все это стало известно Сталину, он немедленно выгнал Вардина-Мгеладзе с работы в ЦК и отправил его в Иран каким-то торговым агентом. Впоследствии Мгеладзе работал завагитпропом Закавказского крайкома партии.

По словам Татьяны Петровны, Сталин все же добился опубликования статьи Ленина в одном экземпляре «Правды», и она была Ленину предъявлена. Через секретную часть работа Ленина «Как нам реорганизовать Рабкрин» была разослана по крайкомам партии с препроводительной запиской Сталина, что статья написана больным Лениным.

В 37-ом году Вардин-Мгеладзе был арестован и расстрелян, а семья выслана в глухой кишлак в Казахстане. Старший сын Юрий по достижении совершеннолетия был арестован и приговорен сперва к 10, а потом к 25 годам заключения.

 

9.    Никита Степанович Опарин, член партии с 1917 года, начальник строитель ства Воскресенского химкомбината, рассказал.

В 1929 или 1930 году он учился в Промакадемии. Там же училась жена Сталина, Надежда Аллилуева. Парторганизация Промакадемии была решительно против насильственной коллективизации и сопутствовавшего ей так называемого «раскулачивания», распространившегося и на трудовую часть крестьянства. Как парт-

 

- 393 -

ком, так и общее собрание парторганизации вынесли резолюцию против этой сталинской политики.

Надежда Аллилуева была активной сторонницей этого процесса. Она часто приходила в комнату общежития, где жил Опарин, с негодованием выступала при обсуждении этого вопроса и открыто говорила, что Сталин является палачом народа, как и своей семьи.

Несмотря на требование отказаться от своей резолюции протеста, парторганизация Промакадемии осталась на этой позиции. В результате Промакадемия была распущена, и всем учащимся было предложено вернуться на места, откуда они прибыли. Опарин, еще один студент и секретарь парткома пошли за билетами на Казанский вокзал. При выходе из вокзала они остановились перед трамвайной линией, по которой мчался трамвай.

Внезапно из толпы выскочили два субъекта, которые схватили секретаря парткома за плечи и толкнули под трамвай.

В дальнейшем Опарин был арестован и просидел в тюрьме 17 лет.

 

10.  Когда готовился созыв VI Конгресса Коминтерна, Сталин задумал провести на нем резолюцию, предлагающую германской компартии разорвать единый фронт с германской социал-демократией и объявить ее «левым крылом фашизма».

Работавший в то время в секретариате Коминтерна молодежи Бесо Ломинадзе обратился к Сталину с письмом, в котором решительно возражал против этой резолюции и предупреждал, что это облегчит приход Гитлера к власти.

На это письмо и многочисленные протесты немецких коммунистов Сталин не обратил никакого внимания и настоял на принятии У1-ым конгрессом Коминтерна своей резолюции.

Разрыв германской компартии и социал-демократии происходил чрезвычайно болезненно для обеих сторон; особенно в низах, на заводах, среди рабочих. В результате во время выбора президента в 1933 году компартия выставила кандидатуру Тельмана, а социал-демократия - Эберта. Блок буржуазных партий выдвинул Гинденбурга. Тельман собрал 5 миллионов голосов, Эберт - 7 миллионов, то есть в сумме, при общем кандидате обеих партий, это дало бы 12 миллионов. Гинденбург же получил 10 миллионов голосов и победил.

Таким образом, если бы не разрыв единого рабочего фронта, Гинденбург не прошел бы. На другой день после своего избрания он назначил рейхсканцлером Гитлера. Таким образом, Гитлер пришел к власти в результате разрыва рабочего фронта, навязанного Сталиным.

На VII конгрессе Коминтерна тот же Сталин предложил отменить прежнюю свою резолюцию. Но было уже поздно.

 

11.  В 1929 году Сталин посетил ленинградскую парторганизацию и выступал там на партийном активе. Он остался недоволен холодным приемом, который ему там оказали. После актива некоторые руководящие работники встретились со Сталиным на квартире Кирова. Был там и Петр Иванович Чагин, который в Баку при Кирове редактировал газету «Бакинский рабочий», вместе с Кировым переехал в Ленинград после XIV съезда. В 1960 году он написал в ЦК следующее.

 

- 394 -

После ужина (жарили шашлык в камине) Сталин расхаживал по комнате. Сергей Миронович заговорил о трудностях в партии после смерти Ленина. Он говорил, что единственный выход из положения - создать «коллективный разум», коллективное руководство, которое только и может заменить Владимира Ильича.

В ответ на это Сталин заявил: «Да, коллективный разум - это хорошо. Но русский народ - царист. Ему нужен один.» И поднял указательный палец. Все присутствующие были ошеломлены этим заявлением, осознавая, к чему стремится Сталин.

 

12.  Сын Шаумяна, Левон Степанович, в 20-ые годы был секретарем Царицынского горкома партии. Он рассказал: в Царицын прибыли посланцы Сталина и обратились в горком с его поручением переименовать Царицын в Сталинград, так как якобы Сталин в гражданскую войну возглавлял оборону Царицына.

Левон Шаумян ответил, что такое решение может принять только городской Совет рабочих депутатов. Собрали заседание Совета, на котором посланцы Сталина выступали с его восхвалениями. Однако рабочие депутаты стали выступать с речами о том, что Сталин фактически провалил оборону Царицына и что своим спасением город обязан рабочему Минину (Нолину?), который действительно возглавил оборону. И если уж переименовывать Царицын, то в Мининград. Предложение о переименовании в Сталинград Совет отклонил.

Однако через некоторое время, когда Сталин вошел в полную силу, он снова прислал людей с этим поручением, и на этот раз переименование Царицына в Сталинград свершилось.

Название «Царицын» происходило не от слова «царица», а от татарского слова Сари-Су, что означает «желтая речка». Так же, как название «Саратов» происходит от татарского «Сари-Тау», то есть «желтая гора» (см. Большую Советскую Энциклопедию).

 

13.  Вскоре после окончания второй мировой войны проживавший в Париже лидер грузинских меньшевиков Ной Жордания стал издавать небольшую газету на русском языке. В этой газете он печатал свои мемуары, в которых сообщил о том, что Джугашвили-Сталин вступил в «Месами-Даси» на заре марксистского рабочего движения в Грузии по заданию царской охранки; и что деятели «Месами-Даси», установив это, исключили его из этой организации. Я сама читала эти мемуары в газете Жордания.

О публикации Жордания стало известно Сталину. И он предпринял следующие контрмеры.

Рассказал военный атташе советского посольства в Париже Василевский (однофамилец маршала):

Сталин прислал в Париж группу грузин, которым было дано задание заманить Ноя Жордания в Советский Союз.

Василевский сопровождал их к Ною Жордания - тот жил в пригороде Парижа крайне бедно, в небольшом скромном домике, который даже не отапливался.

Грузины явились с богатыми дарами: корзины с вином и всевозможными яствами. Стали устраивать пиры и разыгрывали на грузинский лад веселых собутыль-

 

- 395 -

ников. Провозглашались хвалебные тосты в честь Жордания, Грузии. Но как только они поднимали тосты за Сталина, Ной Жордания ставил свой бокал на стол. Посланцы уговаривали Жордания ехать в Советский Союз, говорили, что для него там строится великолепный особняк, что он будет провозглашен отцом марксизма в Советском Союзе, его проведут в Академию Наук и осыпят всевозможными почестями и благами.

Все это продолжалось не один день. Они даже привезли дрова. Однако на все эти посулы Ной Жордания ответил: «Я старый волк и в западню не полезу. Сталин хочет заманить меня к себе и заставить отказаться от разоблачений его как провокатора, сделанных мной в мемуарах».

Посланцы уверяли, что это не так, и уговаривали послать с ними хотя бы его сына. На это Жордания ответил: «Сына в заложники Сталину я тоже не дам.» В конце концов эти люди уехали ни с чем.

 

14. Начальником отдела печати наркомата иностранных дел при Литвинове (до 1939 года) был Гнедин. При разгроме аппарата Наркоминдела в 1939 году Гнедин, как и многие другие сотрудники НКВД, был арестован и осужден. После 18-летнего заключения в тюрьмах и лагерях Гнедин выжил и выпустил в свет за рубежом крайне важную книгу.

Архивы гитлеровского Министерства иностранных дел попали в руки союзников и были опубликованы за рубежом на немецком, английском и французском языках. Гнедин изучил эти тома и выбрал из них все, относящееся к сношениям Гитлера со Сталиным. Эти материалы и вошли в его книгу в виде сборника, к которому он написал предисловие.

Из этих материалов явствует, что Сталин искал союза с Гитлером с момента прихода последнего к власти в 1933 году. Посредником в этих сношениях служил Молотов. Все это делалось за спиной Литвинова.

Например, во время командировки Литвинова в США в Москву для переговоров был приглашен особый уполномоченный Гитлера.

Среди приведенных Гнединым документов есть и такой: в нем Гитлер выдвигает требование - теперь, когда Сталин разгромил весь командный состав Красной Армии, необходимо сделать то же и с аппаратом Наркоминдела и убрать Литвинова. Этим будет подготовлена плодотворная почва для сближения его - Гитлера, со Сталиным.

Тайная переписка Сталина с Гитлером шла даже во время процесса Димитрова. Таким образом, документально подтверждается, что Сталин стремился к союзу с Гитлером не только «в силу необходимости» в 1939 году.

 

Черты личности

В начале 30-х годов секретарем Баилово-Биби-Эйбатского райкома комсомола был Петр Можнов (бывший литейщик). Он узнал, что на Баилове живет старик-Рабочий, у которого на квартире в свое время жил Сталин. Перед Сталиным этот старик преклонялся.

Можнов разыскал старика и расспросил его. К его величайшему разочарованию, старик рассказал, что Сталин, живя у него, вел себя не как революционер, а как

 

- 396 -

последний подонок. Он пьянствовал, по мнению старика, на партийные деньги. Приходя домой, набрасывался с побоями на свою беременную жену Като Сванидзе и бил ее ногой в живот. Впоследствии Като родила сына Яшу, который долго воспитывался у ее родственников. Сама она вскоре умерла от чахотки.

 

* * *

Известная переводчица с русского на грузинский Сандра Карцивадзе одно время жила в Ленинграде и дружила с Яшей, сыном Сталина, который там работал инженером на заводе. Сандра передавала, что Яша смертельно ненавидел Сталина. Он рассказывал Сандре, что когда Сталин вселился в квартиру, отведенную ему в Кремле, он увидел, что в конце коридора вделано во всю стену огромное венецианское зеркало. С матерной бранью он размахнулся и сапогом ударил в зеркало, которое разлетелось вдребезги.

 

* * *

Младший сын Сталина Василий, будучи ребенком, очень плохо учился в школе. Школьные учителя тем не менее выставляли ему приличные отметки. Однажды Сталин посетил школу и узнал, что Василий учится плохо. Вернувшись домой, он накинулся на ребенка с побоями, свалил его на пол и топтал ногами.

 

* * *

Жена Микояна, Ашхен Лазаревна, вспоминала. Однажды они с Анастасом Ивановичем были на обеде у Сталина. За столом сидело человек тридцать. Как обычно, застолье продолжалось несколько часов. Дочь Сталина, Светлана, тогда семнадцатилетняя девушка, просидев около часа, тихонько встала и направилась к выходу. Сталин при всех сидевших за столом закричал ей вслед: «Куда ты, Светлана, зачем уходишь? Не терпится... ?» (нецензурное слово).

 

Из воспоминаний старого большевика Сережи Кавтарадзе

Сережа Кавтарадзе и его жена Софа в 1937 году были арестованы в Тбилиси. В течение года их зверски избивали, вымогая показания на самих себя и многих других. Неожиданно в 1938 году они были освобождены и привезены в Москву. Здесь им отвели шикарную квартиру на улице Горького. Вскоре после этого туда явился Берия с подручными, которые несли корзины с винами и всевозможной снедью, а затем пожаловал сам Сталин. Устроили пир, Сталин заставлял плясать Сережу Кавтарадзе. В дальнейшем Кавтарадзе был назначен первым послом в королевскую Румынию. На вопрос, чем объяснялось его освобождение и все дальнейшее. Кавтарадзе отвечал: «Я знаю причину, но говорить о ней не могу», - давая понять, что Сталину нужен был кто-то, хорошо отзывающийся о его прошлом.

Кое-что о прошлом Сталина Кавтарадзе знал: в начале века батумские социал-демократы задумали устроить маевку. Наняли несколько лодок и выплыли в море. По грузинской привычке подшучивали друг над другом. В одной из лодок был Сталин, посмеялись и над ним. Он до того рассвирепел, что раскачал лодку и опрокинул ее. Все оказались в воде, некоторые не умели плавать. С соседних лодок бросились на помощь. Увидев это, береговая полиция подоспела к месту происшествия. Маевка была сорвана.

Другой эпизод происходил в тюрьме Метехского замка. Среди заключенных

 

- 397 -

одной из камер находился Сталин. Он уверял товарищей по камере, что настолько хорошо знает «Капитал» Маркса, что ему достаточно, чтобы прочитали первую строчку любой страницы, и он наизусть скажет всю страницу. С воли передали первый том «Капитала». Сталину предложили испытать его знания, начали зачитывать. Оказалось, что он понятия не имеет о тексте. Над ним стали смеяться, называть хвастуном. Тогда он со злобой кинулся драться. Возникла такая драка, что на шум прибежал тюремный надзиратель. Драка в камере политических была неслыханным событием.

Еще до революции 1905 года Кавтарадзе был членом подпольного Кутаисского комитета РСДРП(б). Большевикам большую помощь в революционной работе среди местного воинского гарнизона оказывал один меньшевик. Его кооптировали в состав комитета РСДРП(б). В помощь Кутаисскому комитету из Тифлиса приехал Сталин. Узнав, что в составе комитета имеется меньшевик, он был «до глубины души» возмущен и потребовал его немедленного исключения. На все доводы членов комитета, что этот товарищ ведет большую пропагандистскую работу среди военных и является полезным членом комитета, Сталин не реагировал и стоял на своем.

Члены Кутаисского комитета подчинились его требованию, однако обжаловали действия Сталина в Кавказском краевом комитете. Через некоторое время Сталин снова приехал и от имени Кавказского краевого комитета на заседании Кутаисского комитета «с возмущением» заявил, что исключение из членов комитета полезного члена-меньшевика было ошибкой комитета. Кавтарадзе был настолько возмущен двуличием Сталина, что схватил стоявшую на столе керосиновую лампу с зеленым абажуром и бросил ее в голову Сталина.

 

Из воспоминаний старой большевички Цецилии Сванидзе-Лускиной

В 1928 году Сталин приезжал в Тифлис. На вокзале его встречал весь актив Грузии. Перед приездом Сталина его матери отвели апартаменты в бывшем дворце наместника, и там был приготовлен для встречи Сталина банкет. Нескольким старым большевичкам, в том числе Цецилии Сванидзе-Лускиной было поручено сопровождать мать Сталина на вокзал.

Когда подошел поезд и Сталин вышел на ступеньки вагона, Цецилия и еще одна женщина под руки подвели его мать к вагону. Увидев мать, Сталин по-грузински сказал «И ты, старая б... , здесь!» Тем не менее, она стала приглашать его к себе на пир, от чего он с презрением отказался.

Его повезли за город на приготовленную ему дачу. Там Сталин в одной из комнат принимал поклонение руководящих работников Грузии. Вошел и Филипп Ма-Харадзе. На его приветствия Сталин по-грузински сказал в присутствии всех: «Ну что, Филипп, ты все еще с моей матерью... ? (далее нецензурно)».

Цецилия была замужем за подпольщиком-большевиком Колей Сванидзе, которого в тридцать седьмом расстреляли (однофамилец первой жены Сталина). Она скрывалась с ребенком вплоть до смерти Сталина.»

 

Приводится по рукописи О. Г. Шатуновской, 1989-1990 гг.

 

 
 
Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru