На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
ТРИ "Д" ::: Лесняк Б. Н. - Я к вам пришел! ::: Лесняк Борис Николаевич ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Лесняк Борис Николаевич

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Лесняк Б. Н. Я к вам пришел! - Магадан : МАОБТИ, 1998. - 296 с. : ил., портр. - (Архивы памяти ; вып. 2).

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 68 -

ТРИ "Д"

 

Cначала это называлось ОП, что значило "Оздоровительный пункт", потом - ОПП - "Оздоровительно-профилактический пункт". К тому времени, когда мне посчастливилось туда попасть, по официальным отчетам санчасти и в несмелых мечтах на нарах в бараке , это называлось "Палатой пеллагрозников" или – ПП .

Кто такие пеллагрозники? Пеллагрозники это больные пеллагрой. А пеллагра - это авитаминоз, отсутствие никотиновой кислоты в организме. Я мог бы привести ее формулу, но не делаю это сознательно. Во-первых, чтобы не создалось впечатления, что я рисуюсь ученостью, а во вторых, чтобы не уходить от существа вопроса. Так вот, "Палата пеллагрозников" это приближенное, очень неточное название. Я против него возражаю! Каждый из нас счел бы себя оскорбленным, назови его чистым пеллагриком. Мы, по меньшей мере, были полиавитаминозниками на ярком фоне алиментарной дистрофии. Вообще-то говоря, о самой дистрофии можно рассказывать до утра. Но не будем отвлекаться! Как говорили в старом французском водевиле, вернемся к нашим овцам.

Палата пеллагрозников целиком занимала барак, не считая двух небольших кабин у входа. Налево была раздаточная. 3десь санитар Егор Алексеевич Кутейкин, бывший железнодорожник, весовщик со станции Павлово-Посад, сосредоточенно колдовал над довесками к пайкам, которые он приносил из больничной столовой. Он делал какие-то пассы над кашей и супом и, когда появлялся в палате с деревянным подносом, лицо его было непроницаемо как у Будды. В кабине направо жили медстатистик, два фельдшера и с ними Кутейкин - аристократы, белая кость.

В самой палате вдоль стен были сооружены сплошные невысокие нары.

На нарах лежали полосатые матрацы, набитые мохом. Простыней, подушек, одеял и пододеяльников не было. Кстати, белья тоже не хватало, мы лежали наполовину голыми, тесно прижавшись друг к другу. Посреди барака стояла большая печка, сделанная из железной бочки . Ее временами подтапливали. Во всяком случае в июле там не было холодно.

Простите, насчет тесноты я несколько преувеличил. Из шестидесяти человек в палате, как правило, двадцать всегда отсутствовали. Ведь мы страдали пеллагрой, а понос был душою недуга. Так что грех было бы жаловаться на тесноту.

В ту пору именно так представлял я себе рай: чисто, тепло, лежишь себе без заботы. Строгий старик Егор Кутейкин с белыми пушистыми усами подает тебе на подносе пить и есть. Кроме того дают тебе ежедневно марганцовку, соляную кислоту с пепсином, пекарские дрожжи и отвар хвои. Если попросишь вторую порцию хвои дают. Даже относят тебя как-бы к категории сознательных.

А общество! Какое общество! Яркое, многоцветное. Тут тебе русские и украинцы, белорусы и чуваши, татары и евреи, ингуши и буряты, таджики и казахи, удэге и хакасы и даже люди из маленькой Коми.

А если уж говорить о профессиях, - адвокаты, врачи, партийные и хозяйственные работники, заготовители и уполномоченные по поставкам, педагоги, военные /вплоть до атташе/, труженники села и, конечно, студенты. Я не помню только рабочих. То ли потому, что в забое выдерживали дольше других, то ли потому, что находили работу по специальности .

А вот в политическом отношении общество было поразительно цельным. Каждый, например, готов был умереть за Родину и за Сталина. Но умереть бесславно никто не хотел и поэтому судоржно цеплялся за жизнь.

 

- 69 -

Все рассказанное относится к тому далекому довоенному времени, когда здоровый организм лагеря еще не был отравлен всякими там власовцами и бендеровцами, венгерскими кардиналами и латгальскими стрелками, немецкими разведчиками и отечественными провокаторами. Ну были, правда, в то время свои домашние, лагерные стукачи. Но их знали, старались обходить, а при случае стукнуть. В общем, разномыслящих в то время еще не было.

Длинные вчера после ужина и поверки превращались в праздники интересные, содержательные, многогранные. Разбирались вопросы политической экономии, обсуждались работы Пикассо и Ван Гога, клеймились позором правые и левые оппортунисты, строились гипотезы о тунгусском метеорите и до последнего грамма подсчитывалась калорийность суточного рациона ПП.

В перерывах происходили обмены мнениями, кашей и самокрутками.

Тощая мокрая цигарка переходила по кругу из рук в руки, из уст в уста, как молва, как трубка мира. Так безмятежно и счастливо текли дни и ночи и лишь изредка омрачались мыслью о непрочности всего земного, о скорой встрече на узких дощатых трапах с тачкой, кайлом и лопатой, с плюхой десятника, окриком бригадира, прикладом конвоя. А перезимовавшие первую зиму, с застывшими круглыми глазами вспоминали безмолвныеледяные туманы, тихий зловещий шелест дыхания, обмороженные руки и ноги, и забитый, как дровами сарай, морг.

Но все в мире преходяще! Тяжелые унылые мысли быстро сменялись бодрыми и жизнерадостными. Каждый говорил себе: "Рви цветы, пока цветут," и наслаждался покоем, теплом и пищей физической и духовной, короче - жизнью.

Я опять отклонился от темы! Я хотел рассказать как я сам, своими руками разбил драгоценный сосуд с живою водой. В один прекрасный безоблачный день в палату быстро вошли вольная начальница санчасти Ирина Федотовна, прикрывающая платочком нос, с ней два заключенные врача и фельдшер хирургического отделения. Остановились они посреди барака, оглядели нас критическим взглядом, тихо посовещались и вышли. Остался только фельдшер. Он сказал:

- У кого перевязки, по одному подходи! Открыли настежь окно. Ку тейкин затарахтел за стеной жестяными мисками. Пронесся слух, что ждут большое начальство. Улей зашевелился.

Поползли догадки и тревожные слухи. Мир и ритм были явно нарушены.Даже обед не снял напряжения. И действительно, вскоре после обеда длинная

- 70 -

кавалькада, во главе с наместником бога на этой земле, приблизилась к нашей палате. 3десь было с десяток приезжих, из местных - начальник нашего лагеря, начальник режима, оба оперуполномоченние, инспекторы учетно-распределительной и культурно-воспитательной частей, начальник дивизиона охраны, надзиратели и мелкие дежурняки. Процессию замыкали врачи в белых халатах, бледные и взволнованные.

Высокий гость молодцевато вскочил на крыльцо и исчез в темном проеме, ведущем в барак. Длинная очередь у крыльца стала медленно укорачиваться. Обход закончился раньше, чем врачи успели войти в барак.

Из барака солнцу навстречу вышло начальство. Лица светились чувством исполненного долга.

Так было, если смотреть как бы со стороны, снаружи что ли. Внутри же за это время произошло следующее: как только в дверях появилась фигура высокой особы, Егор Алексеевич Кутейкин в настоящем медицинском халате, в белой шапочке, вытянув руки по швам, щелкнув каблуками тяжелых ботинок, отчеканил хлестким фельдфебельским голосом:

-Так что, гражданин начальник, разрешите доложить: в палате шестьдесят душ. Присутствуют все. Докладывает дневальный барака санчасти ОЛП Ат- Урях Севлага УСВИТЛ НКВД СССР, зэка Кутейкин! Начальство выслушало рапорт благосклонно и сказало:

- Артист!.. Ну так! Показывай, что тут у тебя происходит. С уме ренной скоростью процессия двинулась по периметру нар. - По этой стороне, гражданин начальник, все давнишние: по этой - не так чтобы, а по этой - свежие. Тридэшники все! - Это как по нимать? - А болезнь у них такая. Сама гражданка начальница, Ирина Федотова говорили. Их по ногам видать и, простите, по запаху. Обход прибли жался к концу и последние слова были сказаны как раз возле меня. Со мной произошло нечто совсем на меня не похожее. Я прикрылся руками, глотнул воздух и услышал свой собственный голос со стороны, слабый, но отчетливый:

-Три "Д", гражданин начальник, это три главных признака пеллагры, начинающиеся с буквы "Д". Первое "Д" - дерматит. Это красные и бурые пятна на животе и нижних конечностях. Второе "Д" - диаррея. Это понос обильный, частый, обезвоживающий организм. третье "Д" - деменция, что значит выраженное слабоумие.

Высокий начальник слушал меня напряженно, стоя вполоборота. Взоры свиты метались между мною и им.

 

- 71 -

- Год рождения, статья, срок? - спросил он прищуриваясь. - 1917.

КРД. Восемь лет. - Мало! - сказал он, - мало. Кем работал на воле? - Я не работал... - Ах не работал! Паразит! - Я учился на врача... - Студент. Тем более.. Но я что-то не замечаю в тебе третьего "Д" - слабоумия. Симулянт! Скрываешься от работы!! - 3аймитесь! - сказал он Ошонке, нашему оперуполномоченному. Когда вышел из барака последний из свиты, первым соскочил с нар Кишлинский, польский еврей. -Нешправедливо, - сказал он. - Человеку не хватат пошледнего, третьего "Д" и его за это накажывают. А тому, кто накажывает, давно не хватает первых двух. И нет шилы, чтобы воштаноаить шправедливость! Он крякнул, одел ботинки на босу ногу и засеменил к выходу, властно влекомый вторым "Д" - диарреей.

 

 

 

 

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru