На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
VIII Первые два лагеря. "Товарищи говорят, что вы еврей" ::: Мищенко Л. - Пока я помню ::: Мищенко Лев Глебович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Мищенко Лев Глебович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Мищенко Л. Г. Пока я помню… - М. : Возвращение, 2006. – 144 с. : портр., ил.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 40 -

VIII

Первые два лагеря. «Товарищи говорят, что вы еврей»

 

Мы с Починкиным в начале февраля 1942 года попали на этап в Германию в составе небольшой группы офицеров.

В большом лагере близ города Фюрстенберг-на-Одере нас поместили в изолированный карантинный барак. Здесь условия были хорошие. Нары не сплошные, а двухэтажные, вагонного типа. Нар много, а нас мало — поселяйся, где хочешь. Мы с Починкиным устроились рядом. Но уже через пару дней у него и еще человек у четырех открылся сыпной тиф. Их отправили в лазарет, откуда они вернулись только через месяц совсем худыми, но здоровыми.

 

- 41 -

Хотя подробности моего пребывания в фюрстенбергском лагере не очень существенны, я все-таки на них остановлюсь. Там есть интересные моменты, и, кроме того, мне кажется, стоит привести сохранившиеся в памяти имена. Пусть хоть я их помяну, а то люди ушли из жизни и — как не жили...

Состав нашей группы был очень разнородный. Из младшего комсостава - старшины Воропаев и Садчиков, не очень грамотные и ничем не выделявшиеся. Украинец Бабченко, с какой-то маленькой хозяйственной армейской должности, недобрый и хитрый. Лейтенант Шухтомов, тоже не очень приятный тип, но не злобный. Молоденький, подтянутый и сдержанный лейтенант, фамилию которого забыл, шифровальщик из штаба армии, держал себя скромно и независимо. Штабной подполковник Балабушевич, высокий и худой. К нему подошел бы эпитет «робкий».

Грубоватый и вспыльчивый майор Брянцев - отличался тем, что учил немецкий по школьному учебнику.

Очень привлекателен был капитан Стаканов, кадровый связист, из Вологды. Он был из крестьян, образование — только военное училище и курсы, но любил читать, особенно стихи, и знал их много наизусть: Есенина, Асеева, Некрасова. Обучал меня приему на слух «морзянки» (передач на азбуке Морзе). Один глаз и пальцы его были повреждены ранением в финскую войну. Честный, прямой и независимый человек.

Полковник Лещинский - образованный военный и интеллигентный порядочный человек. Он был из запаса, штабной или из инженерного состава. Знал немного немецкий язык, и мы с ним, если случалось раздобыть немецкий текст, читали при взаимной поддержке. В Фюрстенберге у него сразу открылся тиф, и он провел недели три в лазарете. С ним и с Починкиным у нас сохранились добрые отношения и в следующем лагере, в Берлине. Потом я их уже не встречал.

Интересен был кадровый полковник Николай Степанович Бушманов, крупный плотный шатен с окладистой бородой, обритой потом в тифозном лазарете, где ему тоже пришлось побыть. Немногословный, он держался в стороне от всех и обычно шагал взад и вперед по просторной секции нашего карантинного блока. Со мной он, однако, подружился - настолько, что доверял мне получать и хранить его пайку хлеба, а вечером обжаривать ее остатки на проволоке в барачной печке. Бушманов был начальником штаба армии, в которую одно время входила наша 8-я ополченческая дивизия - кажется, 32-й или 33-й. О нем, между прочим, упоминает Даниил Гранин в книге «Зубр». Бушманов был в Берлине организатором подпольного

 

- 42 -

антифашистского «Комитета ВКП(б)» из военнопленных и гражданских. Как я потом (в 1989 году) узнал через Гранина от Н. В. Нумерова Бушманов тоже был осужден и провел десять лет в советских лагерях, был реабилитирован и вскоре после этого умер.

Были среди нас и два генерала. Имя одного я забыл — он был мало привлекателен: грубый, самодовольный и раздражительный, лет пятидесяти, с резкими чертами лица, темноволосый. Второй был генерал-майор Малышкин, начальник штаба армии, кажется, 19-й. Он был образован, держался без высокомерия, однако обладал очень трудным характером. Дистанцировался от остальных офицеров, хотя и принимал участие в разговорах. До войны он был репрессирован, сидел на Лубянке, чудом был выпущен. Рассказывал, как его пытали, в частности о приеме «погладить газетой»: били стальным стержнем, обмотанным сложенной газетой.

Судьба его оказалась трагичной. В 1943 году немцы сформировали из военнопленных так называемую Русскую освободительную армию (РОА), которую возглавил генерал Власов и которая воевала на стороне немцев. Малышкин стал начальником штаба у Власова и был вместе с ним казнен после войны.

Не обошлось в нашем бараке и без людей подлых, что видно из следующего эпизода.

Однажды в блок пришел солдат, вызвал меня и отвел в комендатуру лагеря. За столом сидели три человека: маленький, похожий на Геббельса офицер гестапо, офицер комендатуры и пожилой штатский - русский переводчик-эмигрант. Гестаповец начал задавать вопросы через переводчика, я ответил по-немецки, и дальнейший допрос шел так.

- Вы русский?

- Да.

- Откуда же знаете немецкий?

- Из школы и университета.

- Ваши товарищи говорят, что вы — еврей.

- Это неправда.

- Почему же они это говорят? Они настроены к вам враждебно?

- Я этого не замечал. Ни с кем не ссорился.

- Вы обрезаны?

- Нет. Но, между прочим, теперь есть и необрезанные евреи.

Последовала проверка, потом некоторое замешательство.

- Знаете ли вы русские молитвы?

- Это тоже не всегда русский может привести в качестве доказательства: после революции мало кто из молодежи знает молитвы. Но я знаю.

 

- 43 -

- Прочтите молитву.

- Какую?

Переводчик: «Отче наш».

Читаю ее. Потом «Богородицу».

Переводчик подтверждает правильность. Пауза. Затем, вдруг:

- У кого из ваших товарищей есть часы?

- У меня нет, а у других - не знаю. Такие вещи здесь обычно не показывают.

- Отведите его обратно.

Приблизительно в апреле нас всех из этого барака отправили в лагерь в Берлин. В нем находилось человек пятьсот пленных самых разных воинских званий, от красноармейца до генерала. Старшие бараков нам разъяснили, что это — Ausbildungslager, то есть «образовательный». Здесь с нами будут вести занятия: разъяснять сущность войны и цели немцев по устройству нового порядка в Европе, чтобы мы потом в своих рабочих командах могли это объяснять другим.

Месяца полтора нас группами водили на такие занятия. На них русские в гражданской одежде, видимо, из эмигрантов, читали нам, большей частью по бумажке, лекции. Режим в лагере был обычный, но питание - впроголодь. У многих развились дистрофия и водянка. Люди выкапывали и ели корешки трав, в бараках велись патологические разговоры о кушаньях и обмен рецептами их приготовления.

В мае всех из нашей фюрстенбергской группы отправили в разные места, и я никого из них больше не встречал. Меня привезли в Ошац — городок километрах в шестидесяти от Лейпцига и в пятидесяти от Дрездена, в рабочую команду при фабрике весов «Копп и Габерланд».

 

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru