На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
XXI Рядом с камерой смертников. Франкфурт-на-Одере ::: Мищенко Л. - Пока я помню ::: Мищенко Лев Глебович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Мищенко Лев Глебович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Мищенко Л. Г. Пока я помню… - М. : Возвращение, 2006. – 144 с. : портр., ил.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 89 -

XXI

Рядом с камерой смертников. Франкфурт-на-Одере

 

По возвращении из суда меня поместили уже в камеру осужденных. Она была в подвале, без окон, довольно большая, но набитая заключенными битком. Нар не было, все лежали на полу рядами так тесно, что поворачиваться на другой бок, не вставая, было невозможно. Всего там было человек шестьдесят. Рядом с нашей камерой была камера смертников, дверь в нее была рядом с нашей дверью, под углом. Мы слышали, как туда вводили днем и выводили ночью.

Население у нас было разнородным. В основном военнопленные. Потом офицеры и солдаты из армии, большей частью за якобы попытку перейти в американскую зону. Среди солдат были и явные уголовники, осужденные за грабежи и убийства. Они не бросили своей профессии и после мобилизации, тем более что, по всем рассказам, при взятии населенных пунктов командование смотрело на грабежи и мародерство сквозь пальцы и не торопилось их пресекать.

Здесь я впервые близко увидел уголовников и навсегда проникся к ним отвращением, которое по мере дальнейших наблюдений в тюрьмах, на этапах и в лагере все более усиливалось. Это уже нелюди, это другой биологический вид. Они сладострастно жестоки, наглы

 

- 90 -

против слабых, раболепны перед сильнейшими, циничны до омерзения. Я не могу здесь приводить кошмарных и грязных издевательств и пыток, которым они подвергали своих беззащитных жертв, других заключенных.

Все рассказы об их якобы принципиальности, верности слову, чуть ли не справедливости — это корыстная легенда. Она выдумана и распространяется ими самими и поддерживается не только романтически настроенными незнающими людьми. Ею заигрывали с «блатными» и эмгэбэшники, противопоставляя их в лагерях осужденным по 58-й статье — «врагам народа».

Были в камере и русские послереволюционные эмигранты. Коммунистическому режиму никак нельзя было оставлять их на свободе: они опровергали бы ложь советской пропаганды о страшной жизни трудящихся за «железным занавесом». И каждому пришивалось белыми нитками «дело».

К глубокому моему сожалению, я забыл имя одного удивительного человека. Это был полковник-артиллерист царской, а потом врангелевской армии, лет около семидесяти. Он был специалист-оружейник и в эмиграции продолжал работать в этой области на заводах Шкоды в Чехословакии. Он постоянно был в курсе всех новейших разработок в артиллерийском вооружении и сам дома занимался проектированием различных новинок. Однако изобретения никому не показывал, считая, что должен отдать их только своей родине.

Когда советские войска заняли Чехословакию, он принес в комендатуру чертежи и попросил переслать их в Москву. Их взяли, а через несколько дней взяли и его и обвинили в работе на немцев. Это обвинение удалось отвести. Тогда его стали спрашивать, не занимался ли он антисоветской агитацией, не выступал ли против СССР. Он ответил, что вообще в своей жизни публично выступил только один раз, на похоронах друга.

- Что же вы говорили?

- Говорил, что друг мечтал о возвращении на родину и вот - исполнения этой нашей мечты не дождался.

- Так значит, вы надеялись на свержение в СССР советской власти, ведь иначе ваше возвращение на родину было невозможно!

Обвинили его в публичных выступлениях против СССР и дали десять лет. Он шутил в камере:

- Гарантировали мне восьмидесятилетие!

Незадолго до конца войны он женился на молодой женщине из эмигрантской семьи, и у них родился ребенок. Жена приезжала

 

- 91 -

с сыном в Веймар, приносила передачи, пыталась хлопотать. Все напрасно: его обвинили по статьям 58-1-а и 58-10.

У него был чудесный баритон, и он в камере проникновенно пел старинные русские песни. Особенно помню две:

Пойте, гусли, песню грустную

Про печаль-тоску мою —

Как головушку я буйную

Пред грозой-бедой склоню...

И другая, более известная:

Не осенний мелкий дождичек

Брызжет, брызжет сквозь туман –

Слезы горькие льет молодец

На свой бархатный кафтан...

На этап мы с ним попали врозь, и я больше ничего о нем не слышал. Какой был прекрасный человек!

Были здесь и немцы, среди них и те инженеры-оптики фирмы «Карл Цейсе Йена», о которых я упоминал. Забавно — если здесь уместно это слово - что им дали срок по той же статье советского уголовного кодекса - 58-1 — измена родине!

В этой камере мы пробыли до декабря, потом нас перевезли в тюрьму во Франкфурте-на-Одере. Тюрьма была старая немецкая, добротная, благоустроенная, но наш НКГБ преобразовал ее на свой вкус: в камерах людей было набито битком, хотя там были и свободные камеры (что мы видели, когда нас водили мыться в душевую). В той же душевой была обеспечена уголовникам возможность ограбить вещмешки и одежду у остальных и сменить это у охраны на курево. В частности, у меня украли оба костюма, сшитых в Эйслебене.

В конце декабря начался наш более чем двухмесячный этап в Советский Союз. Через Брест — Минск — Вологду - Котлас в Печору. Здесь, в лагпункте ОЛП 274-2 - Печорский лесокомбинат - я и провел свой срок.

 

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru