На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
7. Библиотечный институт ::: Пименов Р.И. - Воспоминания. Том 1 ::: Пименов Револьт Иванович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Пименов Револьт Иванович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Сахаровского центра
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
 Пименов Р. И. Воспоминания : в 2 т. / Информ-эксперт. группа «Панорама». – М. : Панорама, 1996. – (Документы по истории движения инакомыслящих ; вып. 6 –7 / ред. сер. Н. Митрохин)., Т. 1. – 1996. – 565 с. : ил. – Библиогр. в сносках. – Имен. указ. : с. 557–565.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 70 -

§ 7. Библиотечный институт

 

Эсперантисты в СССР; Адамацкий, Бубулис, Вайль, Вишняков, Греков, Кокорев, Кудрявцев, Палагин; от разговоров к сборам взносов; кто кого ведет?

 

1 декабря 1956 года в "Ленинградской правде" появился фельетон "Смертяшкины" о нездоровых молодежных журналах, в частности - журнале "Ересь" в Библиотечном институте. Через несколько дней Эрнст Орловский сказал, что знает одного из отрицательных героев этого фельетона - Бориса Вайля, который, как и Эрнст, оказывается, посещает эсперантистскую секцию и является активным эсперантистом.

Отступление о судьбах эсперанто. В начале тридцатых годов эсперанто был широко распространен в СССР и рассматривался чуть ли ни как единый язык грядущей мировой революции. Но в 1937 году все руководство Общества эсперантистов бесследно исчезло (ведь по самому существу эсперантисты активно переписываются с заграницей), хотя формально Общество не было закрыто. Когда в 1955 году новое поколение, жаждавшее пропагандировать эсперанто и идо, пришло в канцелярию Совета Министров, то получило там справку, что Общество эсперантистов разрешено и не закрывалось, с этой справкой направилось в МВД, получило там печать и штамп Общества и начало действовать. Естественно, в силу происхождения этого нового состава Общество, еще состояло в начале из более активной части населения, т.е. из инициативных и самостоятельных людей. Например, туда в Ленинграде вошли Орловский и Вайль. Я не входил в Общество, но активно переписывался в 1956 году в Голландией и Норвегией на эсперанто (эти письма мне никогда никем не инкриминировались, равно как и Орловскому и Вайлю). Когда выяснилось, что в Обществе действуют "нездоровые" лица, московский горком партии вызвал к себе председателя Общества и предложил ему как члену партии на время сдать печать на хранение в горком, объяснив, что Общество не закрывается. Тот подчинился партийной дисциплине, и когда я писал эти строки в 1968 году, печать уже 12 лет как была там. Но всему бывает счастливый конец, и в 1978 году Общество эсперантистов было открыто-таки с публикацией в газетах.

Еще смешнее обстояло дело с эсперанто в Курске. Вестником эсперанто туда явился из Ленинграда Борис Вайль. Он моментально организовал группу энтузиастов, у которых было все... кроме текстов на эсперанто. В его отсутствие кружком взялся руководить курский композитор Тасманев. Но за отсутствием чтения на "родном" эсперанто Тасманев стал занимать регулярно собиравшуюся публику былями о своих колымских лагерях (1937-1947 годы его жизни). Естественно, что после ареста Бориса этих эсперантистов разогнали.

 

- 71 -

Итак, я отправился с Эрнстом в эсперантистскую секцию и познакомился там с Борисом Вайлем. Это удивительный человек. Достаточно с ним поговорить пару часов и кажется, словно знаком с ним с детских лет, словно это твой старинный друг. В нем огромный запас энергии и жизнерадостности. В свои 17 лет и 8 месяцев, когда он познакомился со мной, он уже имел за плечами "богатый революционный опыт". Еще в 1955 году он писал листовки, в которых ругательными словами на грани между "сволочи" и следующим по степени цензурности поносилась "наша родная советская действительность". Эти листовки составлялись им в родном городе Курске совместно с Костей Даниловым и Невструевым - на два-три года старше него. Сам он про эти свои подвиги мне не рассказывал, я узнал о них из следственного дела.

По приглашению Бориса я пришел в Библиотечный институт, в котором он учился на 1 курсе. Он созвал несколько человек, нечто вроде совещания. На совещании я оказался в центре внимания и произнес речь. Борис без моего ведома перед моим приходом назвал мое имя присутствующим в качестве представителя откуда-то. Кроме меня речь произносил Кокорев - еще один из тамошних. Она была значительно зажигательнее моей, о чем я заключаю по реакции одного из присутствовавших - Кудрявцева - который провожал меня и выразился в адрес Кокорева: "Вот настоящий вождь!"

Еще там были Адамацкий47, Бубулис, Греков, Палагин (из Метеорологического); через несколько дней появился Вишняков48.

В заседании выявилось два основных вопроса. Первый - о законности. Второй - о денежных средствах. Я выражал ту точку зрения, что наша деятельность (без дискуссии принималось всеми, что мы собираемся действовать совместно, и действовать "против"; надо было уточнить малость - против чего именно) не должна быть направлена против социализма, советского строя и т.п. Я даже выразился, что советская Конституция - самая демократичная, надо ею только действительно пользоваться. Наша деятельность, говорил я, должна быть направлена в защиту советской Конституции и гарантированных ею прав; свободы слова, собраний, союзов. Отстаивать же такие права можно только явочным порядком - беря себе слово свободно, свободно собираясь, создавая союзы и общества.

В подтверждение проводил цитаты из Ленина:

 

Свобода печати означает: все мнения ВСЕХ граждан свободно можно оглашать49.

Действительной свободой и равенством будет такой порядок, который строят коммунисты и в котором не будет... помех тому, чтобы всяких трудящийся (или группа трудящихся любой численности) имел и осуществлял равное право на пользование общественными типографиями и общественной бумагой50.

47 Игорь Алексеевич Адамацкий, позже писатель в самиздатном журнале "Часы", председатель правления в одноименном полуразрешенном творческом клубе, один из авторов в альманахе "Круг".

48 Мир тесен. Учителем истории в X классе у Вишнякова (1953/54) был Шейнис. Это выяснилось уже только во время суда (но не следствием). По словам Шейниса, Вишняков пользовался в школе скверной репутацией.

49 Ленин, сентябрь 1917 (3-е изд., т.ХХI, с.152).

50 Ленин, март 1919 (т.ХХIV, с.10).

- 72 -

Я приводил свежий пример. Когда за демонстрацию в Познани летом 1956 года участников арестовали и затеяли судить - казалось, что судьба их решена. Но, по польским газетам, в суд поступило свыше 10000 писем граждан, протестующих против ареста и предстоящего суда, и ... обвиняемых выпустили. Все дело, убеждал я, в наличии внушительной реакции общества. Когда мне возражали, что "эта машина перемелет всех" я отвечал своим излюбленным примером. Если на Невский среди бела дня на мостовую выбежит одни человек - горе ему. Владеют мостовой машины. Но если, возвращаясь с салюта, сотни и тысячи прохожих заполняют ту же мостовую и прогулочным шагом бредут по ней, то машины останавливаются и подчиняются прихотям пешеходов. Достаточно нам перестать считаться с ними, как они начинают считаться с нами, говорил я.

Конкретно же речь шла, насколько я вспоминаю, об организации писем в защиту повести Дудинцева, на которую как раз в это время обрушилась пресса. Не могу вспомнить, была ли речь о письмах в поддержку Венгрии или же Венгрия тогда (начало декабря) расценивалась нами как безнадежно проигранная.

Помню, я ссылался на наличие закона, конкретизирующего процедуру регистрации нового общества; там сказано, что для учредительного собрания надо иметь не менее 50 членов. Так вот, в порядке подготовки нового легального общества нам надо собрать 50 членов, говорил я.

В связи с социализмом мне пришлось сказать несколько слов в его защиту, против капитализма. Я доказывал, что возможна хорошая форма социализма, ссылаясь на пример Югославии (рабочие советы и т.п.). Но на заседании тема эта не получила глубокого развития; подробнее и основательнее этот вопрос обсуждали мы вдвоем с Борисом (не помню, бывал ли при этих разговорах кто третий).

Мне пришлось изрядно потрудиться со своими доказательствами, ибо во-первых, более молодым людям (а они в массе были лет на 5-7 моложе меня) свойственно скорее впадать в крайности и не хочется различать между строем и правительством. Во-вторых, даже те, кто согласен теоретически проводить такое различие, в своей речи часто допускают небрежность, говорят "мы" вместо "правительство", пользуются метафорами и гиперболами, которые позволяют понять их так, будто их врагом является не правительство, а строй. Но все же мы выяснили, в конце концов, что никто из нас не собирается реставрировать капитализм и устанавливать монархию Романовых, а боремся мы против тиранических и незаконных - как мы тогда судили - действий тогдашнего правительства, перенявшего привычку к такому образу действий от Сталина. Мне помогало, конечно, что в то время они смотрели на меня снизу вверх, а я вещал.

Вторая проблема состояла в том, как размножать различного рода произведения. Тогда, переняв терминологию наших противников, мы сами называли все напечатанное нами на машинке "нелегальной литературой"; сейчас бы мы сказали - "самиздат". Всевозможные способы воспроизведения стоят денег. А так как из 100 000 000 долларов, будто бы ассигнованных ЦРУ и конгрессом США на подрывную работу в СССР, до борцов за политическое освобождение России ни разу не дошло ни цента и так как нет ныне капиталистов Морозовых, ассигновавших средства большевикам, то денежная проблема стоит сейчас непомерно острее. Где добывать деньги, без которых размножение сводится до уровня кустарщины? Конечно, выдвигался проект потрясти балерин, писателей и академиков, но за отсутствием контактов он тут же отпал. Было проведено

 

- 73 -

решение о членских взносах, но, кажется, размер еще не был решен окончательно. Потом он определился в 25 рублей в месяц.

Насколько можно понять, в Библиотечном институте взносы собирались добросовестно. Но тут в игру вступил упомянутый Вишняков. Он объяснил мне, как люто он ненавидит "этих коммунистов" за то, что они убили его отца, и за многое другое. Поначалу я ничего в нем не заподозрил и, за вычетом внешности, он произвел на меня хорошее впечатление. Именно ему было поручено собирать взносы. Мне он не передавал эти взносы ни разу - ни Борису, который был руководителем в Библиотечном. Тем не менее, взносы он собирал и, кажется, регулярно. На следствии выяснилось, что собранные деньги он просто единолично пропивал. Любопытно, что некоторые давали показания, будто он собирал даже больше, чем эти нынешние два с полтиной, ссылаясь на "решение центрального комитета". Не помню, кто из следователей, кажется, капитан Правдин, желая проиллюстрировать мое полное неумение разбираться в людях и выбить меня из равновесия, сказал, что никогда и никто из его родных не был репрессирован. Излишне добавлять, что я ни разу не произносил не только слов "центральный комитет", но даже "комитет". По соображениям моральной ответственности мне казалось, что слово "комитет" можно пускать в обиход только после многолетней деятельности.

Через некоторое время Кокорев исчез, уехал на какую-то практику. Он обещал по возвращении привезти оттуда много денег. С собой он взял у меня "Судьбы русской революции" и еще кое-что. Больше я ни его, ни "Судеб", ни, конечно, денег не видел. В следственном деле этой статьи нет. Случайно дома у меня затерялись лист-два черновика "Судеб" - два перечеркнутых листа. Эти два листа плюс показания Шейниса и Кокорева, что я им давал "Судьбы", причем оба объяснили, что содержания их совершенно не помнят, а я о содержании также не говорил ничего, послужили все-таки основанием для инкриминирования мне "Судеб". Забавно, что на попавших в ГБ листах говорится про отрицательное отношение народников к капитализму и следует отрицательная характеристика капитализма.

Для общей характеристики этой группы надо подчеркнуть молодость ее участников. Из них старший был Кокорев: 23-24 года. Прочим - по 17-19 лет. Они кипели жаждой непосредственных действий. Сегодня или никогда! А как действовать? Естественно, так, как описано в романах о революционерах! Ведь серьезных исторических произведений они не читали - приходится пользоваться романами. Что делают революционеры в романах? Листовки, митинги, демонстрации, баррикады... Ну, до баррикад ЕЩЕ ПОКА не дошло ("ах, кабы мы были в Венгрии"), а сейчас что? Они так и тянулись к листовкам, митингам, демонстрациям... Это были не теоретики-марксисты!

В ту пору - декабрь 1956 года - я был убежденным противником листовок. Дело в том, что листовки, в силу своего жанра, не могут являться ничем, кроме призывов к МАССАМ к непосредственным действиям, кроме грубых выпадок на строй. Но массовые действия были тогда нереальными. А на СТРОЙ как раз я не нападал и не собирался нападать. Я уже понимал, что дело в людях. Переворачивая известный тезис Тито из нашумевшей его речи в Пуле в связи с венгерскими событиями - "дело не в личности, дело в системе", - я считал, что "системы" создаются людьми, поддерживаются людьми, функционируют через людей, и полагал, что дело не в строе, а в группе людей наверху и в психике приспосабливающихся людей внизу.

 

- 74 -

Что касается митингов и демонстраций, то события разворачивались сами по себе. К тем дням, как ко всяким дням действительно общественного движения, можно применить слова Пастернака:

В те дни - а вы их видели

И помните, какие –

Я был из ряда выделен

Волной самой стихии.

 

Не встать со всею родиной

Мне было б тяжелее,

И о дороге пройденной

Теперь не сожалею.

Или, словами поэта вековой давности:

Художник, если только он

Волна, а океан - Россия,

Не может быть не потрясен

Когда потрясена стихия.

 

Художник, если только он

Сын своего народа,

Не может быть не возмущен,

Когда возмущена свобода.

А стихия росла и вела меня за собой, отрывая от академических тезисов, швыряя в брызги, пену и грязь кружков, самоотвержения и подлости экстазом совместных действий - пока не выбросила под следствие.

 

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.
Тел.: (495) 623 4115;; e-mail: secretary@sakharov-center.ru
Политика конфиденциальности


Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента.
Это решение мы обжалуем в суде.