На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Отец Сергий ::: Фурман П.М. - Годы моей жизни ::: Фурман Полина Моисеевна ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Фурман Полина Моисеевна

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Фурман П. М. Годы моей жизни. – Иерусалим, 1984. – 192 с. : портр.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 27 -

ОТЕЦ СЕРГИЙ

Декабрьское восстание было подавлено. В этот период по инициативе самых реакционных кругов России был организован "Союз русского народа". Он действовал под прямым покровительством царского правительства.

В задачу этого союза входила борьба с малейшими проявлениями стремления народа к свободе. Для того, чтобы отвлечь народ от недовольства положением в стране, "Союз русского народа" прибег к испытанному средству — разжиганию межнациональной розни. Главное - это вызвать у темной массы ненависть к евреям, вплоть до организации погромов.

Об этом мы в Очакове впервые узнали по рассказам о погроме в Одессе. Там громили, грабили, насиловали и убивали в кварталах еврейской бедноты в районе Молдаванки. Сохранилась песня в Одессе об этом событии:

Пухом и перьями

Площадь покрыта...

Бейте, громите жидов!..

 

- 28 -

Поднялась "черная сотня" и в Очакове. Зачинщиком и организатором подготовки погрома был содержатель казенной лавки по продаже водки. Около базарной площади находилась "монополька". Так называли лавку, торгующую водкой. В царское время производство водки и ее продажа были монополией государства.

В один из вечеров содержатель "монопольки" Пантелей Брыскин собрал свою братию, человек десять. Они пировали целую ночь и утром разошлись. Один из собутыльников с похмелья рассказал своим друзьям, что происходило на этом "секретном" собрании. Вот каков был рассказ.

— Собрались мы. Пантелей Брыскин сказал нам, что он вчера приехал из Одессы. Там он был у самого главного в "Союзе русского народа" — у господина Пеликана. Тот ему дал важное задание для всех патриотов России. Государь Император революцию и смутьянов задавил, но нужно наказать жидов. Потому что они подстрекали сбросить царя. Так надо их наказать, пограбить их добро, чтобы больше не туркались.

Тут мы взяли по стакану водки и выпили за Государя Императора, потом за Государьюю, потом за Его Высочество, наследника престола и за всю царскую семью. И дальше мы запели:

Боже Царя храни! Сильный державный Царь православный...

 

- 29 -

Как вдруг вбежала жена Пантелея, Фрося, и говорит: "Цыц! Чего разорались, нас срамите. Сейчас ночь, люди спят. А вы водки нажрались, а теперь Бога и Царя вспоминаете... "Сильный, державный..." Куда уж там... Чего восхвалять!.. Войну с японцами проиграли, наших моряков, таких героев, потопили в Японском море, а вы с пьяного рыла хвастаете..."

А Пантелей слушал, слушал, да вдруг как гаркнет на нее: "Ты что, совсем спятила! Мы здесь важным государственным делом занимаемся. Твоему понятию это не идет. У тебя волос длинный, а ум короткий. Мы должны по всем статьям разобраться. Работы хватит до утра. А твое женское дело — нам еще подготовить и подать закуски". И он начал объяснять, что нужно делать для подготовки к погрому: "Погром жидов города Очакова назначается на среду. Каждому из вас поручается по одному селу. Там свяжитесь с нашим человеком, а он оповестит всех людей, чтобы в среду были со всеми приладьями и с мешками для аккуратной укладки всего, что награбим у жидов".

После того, что сказал Пантелей, посыпались вопросы: "Как это понимать? Награбить и уложить в мешки дело не трудное. Это не задача. А .вот кто отвечать за это будет? Скажем, я награблю, а полиция меня, раба Божьего, за шкирку заграбастает, а потом в суд. И отправят в тюрьму, в Сибирь, на каторгу. Что же тут хорошего для жизни получается?"

 

- 30 -

Это всех встревожило. На этот вопрос ответил представитель полиции города Очакова, переодетый в цивильную одежду:

— Полиция в расправу над евреями вмешиваться не будет. И никакого препятствия чинить не будет. Почему так? Потому что это дело патриотическое, в защиту царя. Как сказано: "Бей жидов, спасай Россию!"

Собравшиеся были очень рады такому объяснению. Ограбление жидов не будет считаться делом незаконным. Поступил следующий вопрос: "Как же так? Вот я среди бела дня буду грабить, тогда мне в Очаков больше никогда появляться нельзя. Каждый скажет — это грабитель!"

— А кто же, Матвей, говорит тебе, что это нужно делать среди бела дня! Соберемся в среду, сделает каждый, что ему нужно по хозяйству, а наступит ночь — приступим... гуляй свободно... жидовское добро твое!

Помолчали немного, раздался еще вопрос: "Так-то так, а все же надо разуметь, что к чему. Скажем, торговлей занимаются не только евреи. Есть лавки и у русских людей: у Пташникова, Четверикова, Ремизова. Народ приедет со всех сел. Начнет грабить всех подряд!"

— А у нас об этом все предусмотрено. Русским хозяевам скажем, чтобы на ставнях, что окна закрывают, и на дверях ставили белые кресты. Вот их лавки никто ломать и не станет, потому что это добро православное. А остальных — ломай, круши и забирай на здоровье все, что

 

- 31 -

тебе по душе.

Вопросы продолжались: "А дома, а квартира, как разберешь? Русские живут рядом с евреями. Разве ночью будешь спрашивать, какой ты веры. Тут дело быстрое, взял, что нужно, и убирайся, чтобы духа твоего не было. А вдруг русский человек выйдет, да как бахнет тебя топором. Вот и взял жидовское добро! Так на месте и ляжешь".

— Не беспокойся! Все подробно продумано. И на это есть прямой ответ. Кто с евреями рядом живет, пусть ставни не закрывает, а на окнах выставит иконы. Вот мы и будем знать, где живут православные, а где жиды. Квартирой не ошибемся. Так надо всем и объяснить.

До утра вся братия по-деловому обсуждала, как нужно организовать погром очаковских евреев. В тот же день в городе все стало известно.

Началась большая тревога среди всего еврейского населения. Прежде всего держали совет с раввином города. Он дал такое наставление: "Никакой паники. Молодых женщин и девушек с первым пароходом отправить в Одессу. Там уже больше грабить не будут. Я напишу одесскому раввину, чтобы помог устроиться на несколько дней тем, у кого нет родных в Одессе. Ценности, которые не сможете отдать на хранение, не прячьте, оставьте на виду. Лампа пусть горит на столе всю ночь. На столе пусть стоит штоф водки и деньги серебром — пять или десять рублей. Станут ломать дверь, крикните

 

- 32 -

им: "Дверь не ломай, сам открою. Заходи и бери, что хочешь, и скорей убирайся, вон!" А дальше... будем  молитвой пробить у Бога, чтобы сохранил нашу жизнь.

Военный гарнизон надежный, все офицеры культурные люди, они не допустят, чтобы солдаты занимались грабежом. Рыбаки — трудовые семьи, улов сейчас хорошей, на грабеж не пойдут. Кого могут натравить на нас — темную крестьянскую массу. Грабить они будут, но надеюсь, что кровь проливать не будут. Гарнизон будет острасткой для них".

Сосед наш был грек, Христиан Максимилья-нович. Мой отец посоветовался с ним - как быть. Он успокоил отца, сказал ему: "Жену твою Тиоху и малых, детей .возьму к себе. Иконы я поставлю не только в своих окнах, но и в твоих, никто не тронет"…— "Нельзя — ответил отец, — наша вера не разрешает: не сотвори себе кумира".

Сосед задумался, пошел к себе, через час вернулся и сказал; "Слушай, Моисей. Не буду ставить икон ни себе, ни тебе. Придут грабить, услышу первый стук, выйду с топором и скажу им: "А ну-ка убирайтесь отсюда по добру, по здорову! Дурачье, вас обманули. За грабеж, в тюрьму попадете. Прочь отсюда!" Думаю, тронуть не посмеют, удерут!"

Наступили тревожные дни ожидания. Пришла среда. С утра было мало крестьянских подвод, а к концу базарного дня понаехало столько подвод, что даже половина их не помещалась на

 

- 33 -

базарной площади. Худшие предположения оправдывались. Настроение еврейского населения стало ужасным. Великое несчастье неумолимо надвигалось.

Приехали только одни мужики, без жен и детей. На подводах — мешки, спрятанные топоры, железные ломы, вилы, лопаты. Все приехавшие были в напряжении, обменивались между собой только короткими фразами.

Прошло несколько часов. Все неожиданно засуетились, стали поправлять вещи на возах, потом все направились в церковь. Оказалось, что отец Сергий пригласил всех на молебен. Он был самым уважаемым человеком в городе. Своим поведением, образом жизни и помощью людям он заслужил любовь народа. Его знали не только в Очакове. Слава о нем шла далеко за его пределами.

Крестьяне, приехавшие в город для исполнения своего желания — пограбить жидов, — были в недоумении. Одни считали, что молебен — это дело хорошее. Помолимся — и выйдет, что сама церковь благословляет нас на наше необычное дело. Других взяло сомнение: что бы это могло означать?

Отец Сергий с большим вдохновением не торопясь, отслужил молебен. Когда молебен закончился, отец Сергий обратился к присутствующим:

— Дорогие люди православные! На полях стоит сушь. Мы плохо ведем хозяйство. Не накопляем влаги на полях. Все сеем хлеб по

 

- 34 -

хлебу. Надо просить у Всевышнего дождя. Сейчас мы пойдем крестным ходом на ближайшие поля и будем просить у Господа дождь.

Собравшиеся направились через весь город на ближайшие поля. Там отец Сергий снова отслужил молебен. К концу молебна из-за горизонта на чистом небе стали появляться тучи. В воздухе запахло дождем. Появились первые капли, потом пошел тихий дождь. Все с благодарностью обратили свои взоры на отца Сергия.

Отец Сергий сказал:

— Теперь, друзья мои, я хочу с вами поговорить, побеседовать по душам. Пойдем сейчас в магазин, в большой амбар для зерна. Там хватит места для всех.

Под веселый дождь все бодро зашагали к большому амбару, уселись и стали с напряжением слушать, что скажет отец Сергий.

— Дорогие хлеборобы, — начал свою беседу отец Сергий, — не скрою от вас, у меня большая тревога. Обыкновенно селяне приезжают в город ранним утром, продают свой товар, покупают, что кому нужно, и возвращаются домой. Сегодня понаехало больше возов, чем всегда. Мои соседи рассказали мне, что приехали с топорами и железными ломами к концу базара. Хочу спросить вас, какая у вас задумка? Вот возле меня сидит мой знакомый — Тимофей Алексеевич Гончаренко. Прошу тебя, расскажи, в чем дело?

Тимофей неохотно поднялся, разгладил усы, потом проговорил:

— Что я могу за всех сказать, у каждого

 

- 35 -

свое соображение есть, а я один... Я могу сказать — я как все.

И он сел на свое место.

— Правильно, Тимофей! Правильно! — раздались подбадривающие голоса.

— Я понимаю тебя, Тимофей, — сказал отец Сергий. — Твоя душа в смятении, и говорить тебе сейчас неохота. Ну что же, людей собралось много. Послушаем, что люди скажут.

Раздался голос с задних рядов.

— Я, Василий Демиденко из Холодной Балки, так скажу. С голоса больших людей мы знаем, что жиды хотели сбросить нашего русского царя. Наш царь вызвал свою гвардию и разбил жидов. Мы, селяне, должны помочь царю и попугать жидов, чтобы больше не рыпались. Для этого дела надо их погромить, пограбить, часть добра их забрать, чтобы не задавались, чтобы их усмирить.

— Как усмирять будешь наших евреев? Топором и железным ломом? Так, что ли? — спросил отец Сергий.

— Это, батюшка, как дело покажет.

— Какой я тебе батюшка! По бандитским делам я не батюшка!

В помещении воцарилась тишина. Никто не шелохнулся. Слова, сказанные отцом Сергием, заставили задуматься. После небольшой паузы раздался голос.

— Я — Григорий Степаненко из Кабурги. Я в Очаков не приехал с топором, а по своим делам. Заехал к Яшке-бочкарю, купил у него

 

- 36 -

хороший бочонок. Потом заехал до Хаима-жестяника, купил у него два ведра. Потом пошел к Мошке, купил у него ситцу для девчат. Кончил свое дело и стал лошадей запрягать. Подходит ко мне сват с Анчикрака и говорит: "Подожди, не запрягай, оставайся, будем жидов грабить, сам Царь разрешил". Я ему в ответ: "Ты что — скаженный, креста на тебе нет! Вот я сейчас купил у людей все, что мне нужно, а теперь я должен ночью, как вор, залезть к ним и грабить этих людей. У тебя вместо головы кочан гнилой капусты". Это все, что я хотел сказать.

Раздался новый голос:

— Я — Денис Запрудный из Большого Бейкуша. Был мой сват у своей дочки в Москве. Он говорит, что байки про евреев — это чистая брехня. Когда он был в Москве, тогда как раз было восстание рабочих. Рабочие перегородили улицы, устроили баррикады и боролись с полицией. Царь прислал свою гвардию из Петербурга, и они стали стрелять из орудия, разбили баррикады и задавили восстание. Так что неча брехать про евреев.

— Разрешите, я, Степан Криворучка из Анчикрака, слово скажу, как на самом деле все сотворилось. Приехал я, как все, делить жидовское добро. И что брехать, взял с собой топор, но не против людей, чтоб их рубить, а чтобы лавки рушить и добром попользоваться. Нужно признать, что сатана душу мою грыз. Про царя тут придумано, вроде как присказка, а главное

 

- 37 -

— добро даровое пограбить. Нужно правду теперь признать. Не без того, сомнение было, что я, православный христианин, грабителем стану. Ну, думаю, один раз можно, грех отмолю. Просить у Бога прощения буду. Потом слышу, народ в церковь зазывают на молебствие. Тут я запутался совсем. Что это, церковь дает благословение на наше грабежное дело? Смотрю, молебен правит наш батюшка, отец Сергий. Потом — второй молебен. Тут я все понял. Отец Сергий нам душу подправляет, чтобы мы злого духа выгнали и стали православными христианами. А теперь я говорю — хватит! Куда загнули! Послышались выкрики:

— И взаправду хватит! Загнули черт знает куда!

— Ну, что ж, поговорили все, кто хотел выступил, — сказал отец Сергий, — теперь я снова спрошу Тимофея Алексеевича Гончаренко: какая теперь твоя думка?

Тимофей встал бодро, опять расправил усы и произнес:

— Я, батюшка, уже сказал, я как все, я не бандит, я хлебороб!

Раздался раскатистый смех по всему помещению. Скованность прошла. Тишина была нарушена. Громкий говор и смех охватил всех крестьян. С души у них свалился тяжкий камень.

Слово взял отец Сергий.

— Люди, сильные злобой, но слабые духом, — сказал он, — могут решить поживиться за счет чужого добра. Особенна если можно пограбить

 

- 38 -

людей беззащитных. Злой дух подстрекает: круши! Грабь! А что бы было, если бы вы сделали так, как вас настроили преступные люди и как вы сами задумали? Пограбили, попьянствовали, попировали, все награбленное пропили. А дальше что? Думаете, ничего бы не осталось?! Ошибаетесь. Остался бы великий грех, который никогда никто не простил бы — ни Бог, ни честные люди. Теперь скажу о той злобе, которая установилась у многих из вас против евреев. У нас иногда бывают ругательные названия. Русские называют украинцев хохлами, а украинцы русских кацапами. Но это так, скорее в шутку. А вот евреев вы называете жидами со злобой и ненавистью. Эта злоба у вас укоренилась неправильно, по невежеству. Хочу вам объяснить ваше заблуждение. Кто из вас помнит, когда русские люди стали христианами, где было крещение Руси? Раздались голоса:

— В Киеве, батюшка! В Киеве!

— Правильно, крещение Руси началось с Киева. Недаром Киев называют матерью городов русских. Сначала крестился Великий князь Владимир и его сыновья. А потом князь Владимир повелел крестить весь народ в Киеве. А когда произошло крещение Руси? Не помните. Я подскажу — в 988 году после Рождества Христова. А до этого какой веры были русские? Были язычниками, идолопоклонниками. Сами делали себе идолов и им поклонялись. Были дикарями. А евреи когда поверили в единого Бога? Три

 

- 39 -

тысячи лет тому назад. Тогда другие народы были еще язычниками. Евреи приняли свои заповеди: не убий, не укради, не пожелай дома ближнего своего. А мы через три тысячи лет захотели с топором пойти против дома ближнего своего. То есть захотели снова стать самыми скверными дикарями, со звериной злобой наброситься на беззащитных людей — грабить, громить, убивать. Наш Господь, Иисус Христос, родился в Вифлееме, в Иудее, то есть в еврейском государстве. В Новом Завете, который дал нам Христос и Его ученики, сохранилось все то хорошее, что было в Ветхом Завете у евреев. Главное из всего Христова учения — возлюби ближнего своего, как самого себя. Не с топором иди к ближнему, а с любовью! Кто выполняет этот завет, тот настоящий сын Христовый. На этом я свою задушевную беседу с вами закончу. А теперь пожелаю вас всем счастливого пути. С Богом в обратный путь!

Прошла тяжкая тревожная ночь. Утром евреи Очакова вышли на улицу после бессонной ночи. Они с удивлением смотрели друг на друга и на своих русских соседей. В городе на ночь не осталось ни одной крестьянской подводы.

Нигде не было никакого разбоя, никакого грабежа. Все как будто было подготовлено к погрому и все исчезло.

Это было чудо, и это чудо совершил отец Сергий. Прошло уже 75 лет со дня этого события. А благодарная память о нем сохранилась в моей душе на всю жизнь.

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.
Тел.: (495) 623 4115;; e-mail: secretary@sakharov-center.ru
Политика конфиденциальности


Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента.
Это решение мы обжалуем в суде.