На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Глава 1.МОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАННЕЕ ДЕТСТВО ::: Сорокин П.А. - Долгий путь ::: Сорокин Питирим Александрович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Сорокин Питирим Александрович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Сахаровского центра
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Сорокин П. А. Долгий путь : Автобиогр. роман / пер. с англ. П. П. Кротова, А. В. Липского. – Сыктывкар : Союз Журналистов Коми АССР : Шыпас, 1991. – 304 с. : портр.

Следующий блок >>
 
- 9 -

Глава первая

МОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАННЕЕ ДЕТСТВО

 

Со смерти матери начинаются мои осознанные воспоминания. Сама эта сцена все еще ярко запечатлена в памяти, однако она, словно одинокий монумент в широкой степи, стоит обособленно от всех последующих событий. Хотя я и не помню, что происходило непосредственно после этого трагического пролога к драме моей жизни, дальнейшие годы помнятся достаточно четко.

Все началось на севере Руси, в Яренском уезде Вологодской губернии1, среди народа Коми или зырян — одной из ветвей угро-финской языковой семьи. Там, в селе Турья2, я родился 21 января 1889 г.3. Там же, в селе Коквицы, умерла моя мать, вероятно в 1892 или 1893 году4. И, наконец, там, в этом обширном крае, я прожил первые 10 лет своей жизни5.

Эта местность в основном состояла из первозданных лесов, тянущихся на сотни верст во всех направлениях. В то время они еще не были испоганены «цивилизацией». Подобно маленьким островкам в море, затерялись в этих лесных массивах села и деревушки коми народа. Две великие реки со своими притоками — Вычегда и Печора — несли через лесную страну прозрачные, как хрусталь, воды. Их бурное течение омывало красивые песчаные пляжи, крутые холмы, благоухающие пойменные луга, деревья и кусты, растущие вдоль берегов. Привольно разливающиеся реки играючи бежали среди деревьев, вдоль затейливых русел, а в глухих уголках этого зеленого царства лежали безмолвные озера, бочажки и болота.

В лесах росли разнообразные кустарники и деревья, но

 


1 Ныне Княжпогостский район Коми ССР.

2 Турья  или  Турьинское — село  в  верховьях  реки  Вымь. Родителей Питирима привела в Турью профессия отца, А. П. Сорокина, который был странствующим ремесленником, переезжав­шим из села в село в поисках работы. В Турье Сорокины остано­вились на зиму в доме учителя Турьинского земского училища Ивана Алексеевича Панова.

3 На самом деле Питирим Сорокин родился 23 января 1889 го­да (4 февраля по н. ст.), что подтверждается метрической записью турьинской Воскресенской церкви; О путанице с местом и датой его рождения см. Липский А. В., Кротов П. П. «Зырянский след в биографии П. А. Сорокина», Социол. исслед., 1990, № 2.

4 Мать Сорокина Пелагея Васильевна скончалась 7 марта 1894 года предположительно от рака в селе Коквицы, где семья застря­ла с весны 1893 года после рождения третьего сына — Прокопия.

5 Питирим Сорокин прожил в Коми крае не 10, а 15 с поло­виной лет, затем выехал за его пределы на учебу в Костромскую губернию. Кстати, в другом автобиографическом очерке он пишет, что провел среди коми народа первые 12 лет своей жизни. На са­мом же деле он жил в Коми крае постоянно с января 1889 по ав­густ 1904 года.

- 10 -

основную массу последних составляли сосны и ели. Особенно чудесны были высокие, стройные сосны. На земле, покрытой красивым белым мхом — ягелем,— тысячи этих сосен стояли, колоннами подпирая небо, то тихие и загадочные, словно забывшиеся в молитве, то шумящие и раскачивающиеся, как бы сражающиеся с яростной вражьей силой. Многие и многие часы я провел в этих соборах живой природы, очарованный их величием, таинственностью и Богом данной красотой. Они разжигали мое воображение, заражали своим меняющимся настроением, посвящали меня в их тайны.

Лес изобиловал множеством животных: от прозаических белок, зайцев и лис до грациозных оленей и задумчивых медведей. Самые разнообразные птицы наполняли лес чарующим пением. Реки, протоки и старицы были полны рыбы разных видов, включая стерлядь (лучшая разновидность осетровых) и лосось. В то же время в этом обширном крае не водились никакие змеи. (Видимо, этим следует объяснить мою устойчивую неприязнь к ядовитым и неядовитым гадам, когда позднее мне довелось жить в местах, отмеченных их присутствием.)

Лес оказывался неистощимо щедр на постоянные перемены обличья и настроения. В безветренные дни все вокруг было безмятежным, загадочным, погруженным в неподвижную тишину. А в штормовую погоду все шумело и пребывало в неистовом движении. Лес был бесконечным, разноцветным, пахучим океаном летом и безжизненной, сверкающей белизной в зимние солнечные дни. Приветливое и спокойное днем, его «лицо» становилось мрачным и пугающим ночами.

Я рад, что прожил детство в этой девственной стране. Даже сейчас, если бы мог выбирать, я не променял бы ее на самую цивилизованную среду обитания в самом лучшем жилом районе самого прекрасного города в мире. Я счастлив, что имел возможность жить и расти в этой природной стихии до того, как ее разрушили индустриализация и урбанизация.

Коми народ составлял социальную и культурную среду, в которой я вращался. В то время эта народность насчитывала около 180 тысяч человек. Физически это были рослые, сильные и здоровые люди; их расовый тип представлял смешение альпийских, нордических и отчасти азиатских черт; с лингвистической точки зрения они имели собственный язык, относящийся к угро-финской семье, и почти весь коми народ говорил по-русски, владея вторым языком. По грамотности они занимали третье место среди многочислен-

 

- 11 -

ных народностей России (после обрусевших немцев и евреев). Жили они в основном за счет сельского хозяйства, а дополнительно промышляли охотой, заготовкой строевого леса и рыболовством. Их жизненный уровень был выше, чем у остальных народов, населяющих Россию. Индустриализация и урбанизация тогда еще не вторглись в их образ жизни, как сегодня. Во всем Коми крае вряд ли нашлась бы хоть одна фабрика или завод. Только Усть-Сысольск6, городок с населением что-то около двух тысяч жителей, выполнял функции административного, торгового и культурного центра.

Села и деревни Коми располагались большей частью по берегам рек. В летний период эти реки использовались как пути передвижения людей и грузов от поселения. Кроме водных путей, существовали, конечно, в небольшом количестве и разбитые, грязные дороги, и тропы, связывающие села между собой. Дома коми ставили рядком с двух сторон вдоль дороги, вытягивая в крупных селах на несколько верст. Поля, луга, пастбища вплотную подходили к домам, а сразу за ними начинались обширные леса, окружавшие каждое селение.

Большие крестьянские избы строились из очень тяжелых бревен. В избе обычно было две просторные комнаты (одна для лета, другая, с печью,— зимняя), подпол, две кладовые, амбар для зерна и сеновал с хлевом для скота. Отдельно от дома ставились баня и ледник для хранения мяса, рыбы, молока, консервов и других заготовок. Дома сельской интеллигенции и должностных лиц — священника, учителя, лекаря, лавочника, сельских полицейских (урядника или пристава), главы сельской общины (старосты) и чиновников — были более комфортабельны и «современны».

Церковь в каждой деревне возвышалась над всеми другими строениями. Ее колокольня с голубыми куполами парила высоко над селом, и белокаменное здание под зеленой крышей было видно с расстояния в несколько верст. Подле церкви располагались общественные постройки — школы, здание сельских сходов, библиотека.

Коми были православными7, но вместе с христианской религией все еще сохраняли многие верования, легенды и ритуалы дохристианских, языческих культов.

Каждая из этих религий вобрала в себя определенные верования и обряды другой, результатом чего стало своеобразное «языческое христианство» или «христианизированное язычество». Однако никакого противостояния 'между элементами двух религиозных культов не наблюда-

 


6 В  настоящее  время — Сыктывкар,  столица  Коми  ССР.

7 Православие пришло на земли зырян вместе с русскими; север Руси издавна манил к себе переселенцев. Форпостом право­славия и плацдармом христианизации северных народностей стал основанный в XII веке под Великим Устюгом Троицко-Гледенский мужской монастырь — Михаило-Архангельский. Окончательное кре­щение этого края связано с именем Стефана Пермского и отно­сится ко II половине XIII века. Однако первые русичи проторили дорогу в зырянские земли еще раньше, в XII столетии.

- 12 -

лось, как не наблюдалось их и между представителями ^е-скольких сект и направлений в рамках этого «языческого христианства»—все они были привержены евангелической ипостаси, миру и непротивлению злу насилием. Основой этого «мирного сосуществования являлось общее убеждение в том, что весь мир — это живое единство, и что «истина едина, люди только называют ее разными именами». На протяжении всей жизни среди коми народа я не припомню хотя бы одного случая религиозной нетерпимости или говений за веру.

Общинные мораль и нравы коми основывались на обычаях Золотого Века8, Десяти заповедях9 и на взаимопомощи. Эти нравственные принципы рассматривались как данные свыше, безусловно, обязательные, императивные. В качестве таковых они составили основу человеческих взаимоотношений не на словах, а на деле. То же самое можно сказать и о законе крестьянской общины. Нормы общинного нрава не столько были зафиксированы на бумаге, сколько в сердцах и образе жизни моих земляков. Они соблюдали эти нормы как глубоко внутренние «категорические императивы», а вовсе не из страха наказания. Избы крестьян не имели замков, поскольку не существовало воров. Серьезные преступления, если и случались, то очень редко, и даже мелких правонарушений было немного. Взаимопомощь являлась обычным делом, организующим всю жизнь крестьянской общины.

В политическом и социальном отношении коми никогда не знал рабства или крепостного права. Зыряне всегда были свободными людьми и решали свои дела самостоятельно, при помощи непосредственного самоуправления, аналогичного немецкому понятию «Гемайншафт»10 или русским «миру», или «общине». Земля была в совместном владении всех членов этих сельских общин. Ее по справедливости делили между отдельными семьями по количеству членов и со временем перераспределяли по мере их увеличения или сокращения. Традиционный дух взаимопомощи в мои годы был еще достаточно силен и проявлялся в самых равных формах деятельности внутри сельской общины. Это препятствовало развитию слишком заметного неравенства и резкому экономическому, политическому расслоению жителей села. Здесь не существовало ни слишком богатых привилегированных «верхов», ни особенно бедных или бесправных «низов». Даже между двумя полами в основном соблюдалось равноправие. В результате здесь не было «классовой борьбы» и сформировавшихся эолитических партий, отстаивающих свои законные интересы. Функции

 


8 Золотой Век — в представлениях многих древних народов; означал самую раннюю эпоху жизни человечества, в которой еще не было социальной несправедливости, неравенства, вражды, бо­лезней, а люди жили долго и счастливо.

9 Десять заповедей содержатся в Пятикнижии Моисея (Ветхий Завет, Исход, 20). Они представляют собой культовые и нравствен­ные заповеди, которые Бог, по преданию, сообщил Моисею на горе Синай.

10 «Гемайншафт» (Gemeinschaft)—термин, введенный в 1887 году немецким социологом Фердинандом Теннисом. Этому термину в дихотомии противостоит термин «Гезелынафт» (Gesellschaft). Первое, как понятие; применимо к крестьянской деревенской об­щине, а второе — к индустриально-городскому обществу.

- 13 -

окружных выборных властей — земств — заключались в основном в строительстве школ, создании лечебных и культурных заведений. Контроль со стороны царского правительства также был ограничен.

Воспитываясь в такой социальной среде, я естественным образом впитывал бытующие в ней верования, моральные нормы и нравственные принципы: дух независимости, справедливости, уверенности в себе и взаимопомощи.

Что касается эстетической атмосферы, то мир прекрасного у коми народа состоял, в первую очередь, из красивой природы: широких рек и озер, еще не загрязненных промышленными и городскими отходами, бескрайних лесов, цветущих лугов и полей, окружающих летом каждое село, огромных пространств, покрытых чистым снегом зимой, и всегда голубого, безоблачного неба, сверкающего по ночам бриллиантовыми россыпями звезд.

Царство диких животных соответствовало другой стороне эстетического мира зырян. Рыбная ловля в чистых водах рек и озер, охота и наблюдение за повадками зверей и вечно меняющейся природой, жизнь и работа среди всего этого великолепия служили неизменным источником эмоциональной разгрузки и эстетического наслаждения для Коми крестьян.

Мир прекрасной природы дополнялся созданным человеком миром сказок, легенд, мифов, народных песен, танцев, гуляний, сельских празднеств и красочных обрядов, сопровождавших рождение, свадьбу, похороны и другие события человеческой жизни. Хотя коми в то время имели лишь зачатия письменной литературы, их фольклор, включавший сказки, легенды и предания, был богат и захватывающе интересен. То же можно сказать и об их народных песнях и музыке, тогда еще не испорченных позднейшим вторжением вульгарной городской псевдомузыки и псевдопесен-частушек. Старинные народные напевы и сказания угро-финских народов еще жили в этом регионе и прилегающих к нему местностях, где их собирали выдающиеся русские ученые и композиторы, такие как Римский-Корсаков, Мусоргский, Чайковский, Кастальский и другие. Этим объясняется тот факт, что, когда позднее я услышал музыку этих композиторов, а также Баха, Генделя, Гайдна, Моцарта и Бетховена, некоторые мотивы показались мне знакомыми. Я уже слышал их от коми крестьян, которые напевали эти мелодии во время совместных полевых работ, рыбной ловли или на сельских празднествах и посиделках зимними вечерами.

Русская православная   религия   с   ее   впечатляющими

 

- 14 -

ритуалами, священной музыкой, красочными шествиями, мудрыми таинствами, была важной составной частью Эстетической жизни крестьян. Сельская церковь служила и театром, и концертным залом. В ней прихожане активно участвовали в постановке бессмертной литургической трагедии божественного сотворения мира, в драме торжественного отпевания покойника, в радостных церемониях прощения или венчания, в таинствах исповеди, причастия, отпущения грехов, в праздничных шествиях, вроде пасхального Крестного хода. В церкви они наслаждались волнующей музыкой, слушали возвышенные стихи, читаемые нараспев молящимися и участвовали в других культовых действиях. Так или иначе, церковь и религия играли важную роль в жизни крестьян, не меньшую, чем любой самый лучший театр в жизни горожан.

Итак, коми народ обладал замечательной эстетической культурой, которая обогащала и облагораживала души этих людей. Она скрашивала и мое существование и, будучи впитана в детстве, сформировала мой эстетический вкус на всю жизнь.

Такой, вкратце, была социальная и культурная среда, в которой я провел первые годы жизни.

О моей матери я не помню ничего, кроме того, что связано с ее смертью. Позднее от отца, родственников и соседей я узнал, что мама была прекрасной, доброй женщиной, дочерью коми крестьянина11. Ее красота и добрый характер, по-видимому, объясняют, почему отец женился на ней, и почему после ее кончины он не искал другую жену, а оставался верным ей до конца. Это, вероятно, объясняет и то, почему отец после смерти мамы начал заливать свое горе водкой, постепенно превращаясь в хронического пьяницу. «Ее смерть подкосила меня как тростинку»,— жаловался он в подпитии.

Любовь, которая переживает смерть любимого человека и сохраняется до ухода из жизни второго супруга,— сейчас редкость. Во многих современных мудрствованиях это рассматривается как нечто примитивное, устаревшее и бессмысленное. И все же любовь до гроба была и остается самым замечательным, святым и красивым идеалом человеческой жизни — идеалом бессмертным и возвышенным. Мы со старшим братом инстинктивно чувствовали, что это верная любовь оправдывает алкоголизм отца и каким-то образом наполняет нашу жизнь ощущением прекрасного. (Возможно именно здесь причина и источник моего неприятия любых форм неверности в супружеских и других межличностных отношениях.)

 


11 Пелагея Васильевна Сорокина была родом из села Жешарт Яренского уезда Вологодской губернии (ныне Усть-Вымский р-он Коми ССР).

- 15 -

Мой отец, русский, родился и выучился ремеслу в Великом Устюге. Этот древний город играл важную культурную, религиозную и политическую роль в истории северо-восточной Руси.

Помимо всего прочего, это был центр многих искусств и ремесел. Мой отец учился в одном из ремесленных цехов. Его диплом и нагрудный знак — голубой с золотыми буквами — торжественно удостоверяли что «Александр Прокопьевич Сорокин — золотых, серебряных и чеканных дел мастей».

Я не знаю, как и почему он уехал из Великого Устюга и поселился в Коми крае. Возможно, недостаток ремесленников с таким дипломом и поэтому меньшая конкуренция на территории Коми обусловили его переезд12. А может быть, его привлекли природа края и характер коми народа. Так или иначе, он уже никогда не вернулся в Великий Устюг.

О жизни отца до смерти мамы я знаю мало. От своих теток, священников и крестьян я слышал, что он был настоящим мастером своего дела, надежным и честным, удачливым в работе, уважаемым за хороший характер и ум, счастливым в семейной жизни. Тогда у него не было никаких признаков пристрастия к алкоголю. После кончины матери я жил с отцом до 10 лет. На протяжении этих семи лет сознательной, запомнившейся жизни у меня сложилось два противоположных образа отца: трезвого родителя и горького пьяницы. Будучи трезвым, он был замечательным человеком, отзывчивым и заботливым, дружелюбным со всеми соседями, работящим и честным в труде, терпеливо обучавшим нас ремеслу, нормам морали и грамоте. Его обычным приветствием вместо «здравствуйте» было «Христос воскрес». «Я сделаю все, что в моих силах, остальное — воля Твоя, Господи»,— эти слова были его принципом в отношении к работе и любой созидательной деятельности вообще. «Даже Господь Бог не может потребовать большего». Когда его спрашивали о количестве сыновей, он обычно говорил: «Один сын — еще не сын, два сына — полсына, а три сына — это сын!» Что касается его религиозности, то отец принимал на веру основные догматы и мифы русского православия, однако в церковь ходил нерегулярно.

«Зачем мне? Я и так в храме Господнем почти все рабочее время. Честным трудом я воздаю хвалу Господу и общаюсь с Ним. Добрыми делами я исполняю Его волю. Присутствие батюшки или диакона не добавит моим молитвам и делам святости или чистоты помыслов». По той же причине он не настаивал на том, чтобы мы регулярно ходили

 


12 Основное население Яренского уезда составляли государст­венные крестьяне и мещане. Ремесленников среди последних было очень мало. В административном центре уезда — Яренске — прожи­вало в 1836 году всего 13 ремесленников, а в 1909 году их число возросло лишь в четыре раза и составило 48 человек. (Гос. архив Вологод. обл., ф. 17, оп. 1, д. 529, л. 849).

- 16 -

в церковь к службе, если нам этого не хотелось. С другой стороны, если мы совершали какой-нибудь проступок, нарушавший традиционную мораль, он строго выговаривал нам, настойчиво убеждая в недальновидности и вреде дурного поведения.

Отец очень гордился своим ремеслом и очень переживал, если его работа была не на ожидаемом им уровне. «Мартышкин труд,— насмешливо говорил он в таких случаях.— Любая важная работа оказывается мартышкиным трудом». Когда я или брат выполняли задания хорошо, отец радовался вместе с нами сделанной работе, когда же мы работали плохо, он попрекал нас нерадивостью. Этот образ трезвого отца до сих пор сохраняется в моей памяти как теплое и доброе воспоминание.

К сожалению, периоды трезвости, длившиеся неделями и даже месяцами, сменялись полосами запоя. Иногда его пьянство оканчивалось белой горячкой. Я хорошо помню один типичный случай. Мы оба с отцом лежали больными: меня лихорадило от чего-то (от чего точно не знаю, т. к. медицинская помощь была нам недоступна)13, а отец, впав в белую горячку, лежал в беспамятстве. Внезапно он сел на своем сеннике, показал на большую кирпичную печь и начал кричать о появляющихся оттуда страшных чертях, которые пляшут вокруг него и корчат рожи. «Христос воскресе, Христос воскресе»,— бормотал он одно и то же. Его бессвязные слова сопровождались резкими конвульсиями. Я не помню, ни как долго длился этот припадок, ни как он закончился, поскольку сам впал в забытье из-за лихорадки.

В периоды запоя отец становился подавленным, раздражительным, слезливым — жалел свою «загубленную как тростинку» жизнь. Редко, но случалось, что он становился агрессивным в приступе раздражительности. Во время одной из таких вспышек отец, обозлившись на нас по какой-то причине, схватил подвернувшийся под руку деревянный молоток (киянку) и ударил брата по руке, а меня по лицу. К счастью, удары были не сильными. Тем не менее, брат несколько дней едва мог шевелить рукой, а моя верхняя губа деформировалась, и след от удара не исчезал много лет.

Эта вспышка агрессии случилась, когда мне было десять лет, а брату Василию четырнадцать лет. Глубоко обиженные таким из ряда вон выходящим насилием, мы бросили отца на следующий день и начали самостоятельную жизнь бродячих ремесленников. Мы переходили из села в село в одном районе, а отец в это время странствовал в другом14.

 


13 Медицинская помощь вообще была мало доступна в то вре­мя. На весь уезд, а это в конце XIX века около 30 тыс. человек, приходился один земский врач (с 1895 года — два) и шесть фельд­шерских участков в селах Лена, Айкино, Часово, Сереговэ, Кослан и Важгорт.

14 После ухода сыновей А. П. Сорокин ремесленничал по сво­ему нахоженному маршруту: по Вычегде до устья Выми и далее вверх к ее истокам. Василий и Питирим отправились в противо­положную сторону, дойдя до села Палевицы, где, кстати, за время работы Питирим окончил школу грамоты.

- 17 -

Мы никогда уже не встречались. Примерно через год он умер в селе, довольно далеко от нас. По причине плохих средств сообщения в ту пору мы узнали о его кончине лишь несколько недель спустя. Упокой, Господи, душу его в царствие небесном! Он умер страшно одиноким, так же, как и жил после смерти матери, совсем один15. Несмотря на пьянство, образ доброго, трезвого отца полностью преобладал, и когда) мы жили с ним вместе, и сейчас этот образ сохраняется в моей памяти. Даже в пьянстве отец не имел ничего общего с фрейдовским типом «отца-тирана»16, бесчувственного и жестокого к детям. Исключая периоды запоя, которые, к счастью, были короче периодов трезвости, наша семья — отец, старший брат и я (младший брат Прокопай жил с моей теткой и ее мужем) — была хорошим, гармоничным коллективом, связанным воедино теплой взаимной любовью, общими радостями и печалями и богоугодным творческим трудом.

В целом, я запомнил эти годы как счастливые и интересные, несмотря на недоедание и другие физические трудности, которые временами обрушивались на нас в периоды отцовских запоев. В конце концов, не хлебом единым жив человек, и жизнь бесконечно богаче, чем простое чередование физических удобств и неудобств.

Брат Василий был старше меня примерно на четыре года17. Когда мы жили с ним вдвоем, он проявил себя энергичным, изобретательным и инициативным человеком. В писании икон, изготовлении металлических окладов, а также в «отвлеченной учености» я вскоре превзошел его. Но он, несомненно, оставался лидером во всех остальных видах деятельности, особенно в том, что касалось поисков и выполнения заказов, домашних обязанностей и добывания средств к существованию во время отцовских запоев. После того как мы ушли от отца, в течение двух лет самостоятельных трудов он был чрезвычайно удачлив как руководитель всех наших предприятий. Хотя ему еще не исполнилось и пятнадцати, брат каким-то образом ухитрился получить разрешение на малярные и декорационные работы в церквях, в том числе даже в большом храме города Яренска, на золочение и серебрение икон, канделябров и другой церковной утвари, на изготовление медных, серебряных и золоченых окладов для икон, так называемых риз. Я уже не говорю о том, что он находил заказы в школьных зданиях или домах сельской интеллигенции и крестьян. Он, должно быть, обладал особым даром убеждать начальников, которые в результате доверяли такую работу подростку. И он справлялся с этой работой не хуже отца. Без его

 


15 Александр Прокопьевич Сорокин умер  в  1900 году.

16 Один из вариантов поведения родителя по отношению к ре­бенку, подавляющему его личность и способствующий развитию скрытной агрессивности, неврозов, комплекса неполноценности.

17 Василий Сорокин родился в 1885 году.  

- 18 -

руководства я бы не решился оставить отца и, конечно, вряд ли смог зарабатывать на жизнь как странствующий ремесленник. При деловой сноровке Василия, мы с ним составляли неплохую команду, дополняя и поддерживая друг друга, и делая каждый свою работу в соответствии со способностями.

После примерно двух лет совместной жизни и труда наши дороги разошлись, поскольку я поступил сначала в обычную школу, а после окончания — в преподавательское училище. Какое-то время Василий в одиночку продолжал наши труды в Коми. К несчастью, наше расставание сделало его одиноким. Постоянные скитания из села в село не дали ему возможности ни установить тесные дружеские связи с соседями, ни обзавестись семьей и начать оседлый образ жизни. Из-за этого он начал искать утешение в водке и стал вести сумасбродную жизнь сельского «битника», после чего его заработки упали, а работы стало совсем мало. Наконец, когда такая жизнь вконец опостылела ему, Василий решил уехать из Коми края и перебраться в Санкт-Петербург. В столице он прожил несколько лет, зарабатывая на жизнь, как фабричный рабочий, ремесленник, торговец и служащий. После моего переезда в - Санкт-Петербург мы частенько встречались и делили друг с другом скудные доходы. Так продолжалось около года или несколько дольше. Наши встречи внезапно прекратились после его ареста и высылки в Сибирь за революционную деятельность. Так же, как и я сам и многие другие, Василий заразился революционными идеями и настроениями в Санкт-Петербурге в 1905—1907 гг. Его подрывная деятельность вскоре была раскрыта царской охранкой (тайной полицией). В конце концов брат арестован и в «административном порядке», т. е. без суда и следствия, сослан в Сибирь на долгие годы. Как все политические ссыльные в начале революции 1917 года, он был освобожден правительством Керенского18.

После образования правительства коммунистов Василий участвовал в антибольшевистской деятельности. Осенью 1918 года на Архангельско-Устюжском фронте, во время Гражданской войны он был схвачен и расстрелян коммунистическими палачами. Так закончилась его полная приключений, богатая событиями, но не слишком счастливая жизнь. Вечное блаженство ему в царствии Небесном.

Мой младший брат Прокопий жил не с нами. После смерти мамы ее старшая сестра Анисья с мужем Василием Ивановичем Римских забрали брата к себе. Они жили в маленькой деревушке Римья, на берегу реки Вычегда19.

Не имея собственных детей, они вырастили Прокопия и

 


18 Председателем Временного правительства в то время являл­ся князь Львов, Керенский занимал пост министра юстиции.

19 Деревня   Римья   расположена   примерно   в   пяти   верстах   от села Жешарт.

- 19 -

вообще относились к нам троим, как к родным сыновьям. В трудные времена, особенно в периоды отцовских запоев, мы с Василием довольно часто искали у них убежища и неизменно находили кров, пищу и сердечную заботу в этом крестьянском доме20. Мы часто жили у них неделями, и они от всей души делили с нами то немногое, что имели. Со своей стороны, мы помогали им в повседневных трудах и относились к ним так же, как дети крестьян Римьи к своим родителям. В бродячей жизни, которую мы вели с отцом, эта деревушка Римья стала нашим настоящим домом, а тетя и дядя — семьей. В Римье мы жили чаще и дольше, чем в любом другом селе Коми края. В Римье мы были не «пришлыми чужаками», как в других селах, а постоянными членами общины, мы были «парнями из Римьи», наша жизнь не отличалась от жизни деревенских детей, и относились к нам соответственно. Именно поэтому Римья занимает столь значительное место в моей жизни и памяти. Несмотря на неграмотность, и тетя Анисья, и дядя Василий были дружелюбными, умными, честными и работящими людьми, в ладу с миром, соседями и самими собой. Выражаясь современным языком, их можно было бы определить как целостные личности, незнакомые с завистью, злопамятством, депрессиями и другими психоневрозами. Дядя был рыжеволосый, широкоплечий, крепко сбитый мужчина. По окончании сельскохозяйственных работ большую часть осени и зимы он проводил вне дома, в дремучих лесах — бил зверя, ставил силки, ловил рыбу, чтобы подработать. Благодаря жизни на природе, он был здоров как «леший». Как свои пять пальцев он знал огромные лесные массивы, повадки, особенности поведения и следы животных, богатые рыбой протоки и заводи, всю тайную жизнь лесного царства. Дядя считал себя частью этого огромного царства, населенного не только обычными, но и фантастическими существами, вроде хозяина лесов — лешего и множества разных небесных, болотных, озерных, ночных и т. д. духов. Для него эти существа были почти так же реальны, как и обычная лесная живность. Он рассказывал нам массу историй о своих встречах и опыте общения с этими духами. Будучи прирожденным поэтом в душе, он любил таинственное лесное царство и восхищался его загадочной красотой. В Римье и окружающих деревнях его звали «туном» — колдуном. Такой репутацией он, вероятно, был обязан своей сверхъестественной способности вправлять все виды вывихов и смещений суставов. Не зная ничего об анатомии человека, дядя, каким-то образом манипулируя вывихнутыми костями, неизменно удачно вправлял их на место. Он

 


20 Жили Римские на краю деревни в небольшой избе, поэтому местные жители называли тетку Сорокина — «Лав-Анисья», т. е. Ани­сья с окраины. После ее смерти изба некоторое время использова­лась деревенскими жителями как сарай, затем разрушилась. Тип строения выпадает из архитектурного стиля этой местности: по сравнению с солидными избами-пятистенками жилище Лав-Анисьи больше похоже на хижину. Очевидно, ее строили на скорую руку, «миром», а это значит, что В. И. Римских не был уроженцем деревни Римья. Видимо, по каким-то причинам Василий и Анисья были вынуждены переехать из Жешарта, где жили ее родители, в соседнюю деревушку. Созвучие фамилии и названия деревни ни о чем, в принципе, не говорит, поскольку первые упоминания фа­милии Римских относятся еще к XVII веку, а в конце XIX сто­летия потомки первых Римских уже широко расселились по всему Коми краю.

- 20 -

никогда не брал плату с многочисленных пациентов и никогда не хвалился своим «Богом данным» талантом. Как настоящему художнику, ему нравилось костоправство само по себе.

Дядя не любил много говорить, а если и говорил, то кратко и по существу. Однажды я сцепился с братом Василием. Сидя на крыльце, дядя безучастно наблюдал за нашей дракой. Тетя Анисья заволновалась и попыталась разнять нас. Дядя же на все это лишь кратко заметил ей: «Женщина, никогда не вмешивайся в драку двух сумасшедших». Его внешняя суровость скрывала, однако, мягкое сердце и чувствительную натуру. Когда я однажды болел воспалением легких, он и Анисья без отдыха ухаживали за мной дни и ночи подряд.

Я провел много времени с дядей, охотясь и обходя поставленные силки на звериных тропах, сопровождая его в походах за стерлядью и лососем, помогая в обработке земли и сборе урожая. Он не только учил меня технике сельскохозяйственного и промыслового труда, но и познакомил с лесными секретами: от хитроумных способов ловли осетра до владений различных духов-лесовиков, водяных, озерных и даже домовых.

Я до сих пор отчетливо помню последние дни его жизни. Вместе с другими крестьянами Римьи во время весеннего половодья он подрабатывал, перегоняя большие плоты из толстых бревен вниз по Вычегде и Двине в Архангельск. Каждая бригада плотогонов сплавляла свой плот по течению, стараясь не допустить, чтобы его разметало ветром, или не посадить на мель. Обычно это занимало три-четыре недели. В ту весну он подхватил где-то в пути дизентерию и через несколько дней после возвращения ему стало совсем худо. Наконец, один из «духов» сообщил ему о приближении смерти. В один из солнечных дней он слез с постели и с трудом добрался до крыльца. Там дядя постоял молча несколько мгновений и тихо произнес: «Хочу последний раз глянуть на чистое небо, серебряную реку, деревья и луга. И сказать последнее слово «прощай» этому миру и всем вам. Прощайте!»

На следующее утро он умер. Несмотря на неграмотность, этот «тун» и «лесовик» был прирожденным философом, поэтом и по-настоящему хорошим человеком. Вечная ему память!

Подвижная и энергичная в работе по дому и в сельском труде тетя Анисья не только без устали заботилась о нас, но и активно участвовала в жизни римской общины. Она одевала и кормила нас и всегда находила время порадо-

 

- 21 -

ваться и погрустить вместе с нами, поругать за проступки и похвалить за достижения. Она была нам по-настоящему нежной, любящей и преданной матерью. Без ее любви и заботы мир, вероятно, оказался бы более холодным и враждебным, а наши характеры без сомнения были бы более грубы и агрессивны.

Многие годы после смерти дяди Василия с помощью одного Прокопия она должна была выносить все тяготы крестьянского труда в поле и дома. И она мужественно несла свой крест до самой смерти в возрасте восьмидесяти девяти или девяноста лет21. Я продолжал посещать ее и гостить у Анисьи многие годы после смерти ее мужа. Ее скромная бревенчатая изба оставалась моим домом даже тогда, когда я учился в учительской школе, Психоневрологическом и Петербургском университете. Во время летних каникул я обычно проводил месяц или дольше с тетей Анисьей. Во время такого «отдыха» я помогал ей в сельскохозяйственных и других делах. К счастью для меня, в годы учебы и позже я мог оказывать ей скромную финансовую помощь, возвращая таким образом ей мизерную часть той неограниченной любви, которую она дала мне и моим братьям22. Потеряв настоящую мать в раннем детстве, мы обрели чудесную мать в дорогой нашей тете Анисье.

Поэтому я и не могу сказать, что в детстве не испытал теплоту материнской любви.

Как было уже упомянуто, после смерти мамы, в возрасте одного года (или около того) Прокопия взяли к себе дядя и тетя. Они воспитывали его как крестьянского ребенка. Каким-то образом Прокопий выучился чтению, письму и счету. Во время наших частых побывок в Римье мы все втроем хорошо узнали друг друга и стали настоящими братьями. По внешности и характеру Прокопий был более крестьянином и менее «образованным», чем его бродяжничавшие братья. От нас, однако, он многое узнал о людях, нравах, о жизни большого мира вне Римьи и ее окрестностей. Честный, дружелюбный и надежный, он жил жизнью крестьянского подростка под опекой дяди и тети. Такой жизнью он жил и после смерти дяди Василия до того момента, как его забрали в армию и послали служить в большой русский город. Там он соприкоснулся с «цивилизованным» миром и, кроме всего прочего, обучился на счетовода, конторщика и продавца. После окончания воинской службы и с полного одобрения Анисьи он поступил на место продавца-счетовода в одну из торговых фирм Великого Устюга. Там он жил с другой теткой, Анной, сестрой нашего отца и ее мужем Михаилом Дранковским. Они даже офи-

 


21 Анисья Васильевна Римских скончалась в 194(?) году в деревне Гам, в доме престарелых, где жила после того, как поте­ряла зрение и подвижность.

22 Питирим Сорокин продолжал писать Анисье и после высыл­ки из страны. Односельчане помнят, как она показывала его пись­ма и подарки. Ответы под ее диктовку записывал П. И. Климушев. Каким образом осуществлялась переписка, пока не ясно. Тем не менее, даже в годы сталинского террора Сорокин несколько раз ухитрялся присылать ей муку и деньги.

- 22 -

циально усыновили его. Там он также со временем женился и имел двух детей. Его жизнь текла в установленной раз и навсегда порядке и довольствии, жизнь обычная для счетовода в магазине — до тех пор, пока не свершилась коммунистическая революция. Когда в Великом Устюге был установлен коммунистический режим, его арестовали — частью из-за какой-то «подрывной» деятельности, а в основном по ассоциации со мной: за то, что был братом «врага коммунистов № 1», каковым тогда меня объявили местные коммунистические власти. Здоровье Прокопия, не очень крепкое в то время, было быстро подорвано действительно нечеловеческими условиями содержания заключенных в Великоустюжской коммунистической тюрьме (в которой довелось сидеть и мне, и где меня даже приговорили к смертной казни). Несколько месяцев спустя после ареста он умер в тюрьме.

Так оба моих брата сгинули в Русской революции. Я не знаю, где они похоронены, так же, как не знаю и где безымянные могилы моих родителей. Мою печаль от этой потери усиливает и то, что в Дни поминовения усопших я желал, но не мог прийти на их могилы с молитвой и благодарностью за те совместные годы, которые мы прожили насыщенной и радостной жизнью. Единственным моим утешением является то, что они живут в моей памяти, и я вспоминаю их не только в Дни поминовения, но очень часто, сейчас, в конце моей жизненной дороги. Вечная память их бессмертным душам!

Такой вкратце была природная, социальная и семейная среда моего детства.

 

 
 
Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.
Тел.: (495) 623 4115;; e-mail: secretary@sakharov-center.ru
Политика конфиденциальности


Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента.
Это решение мы обжалуем в суде.