На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
В МОНАСТЫРЬ! ::: Иосиф (Чернов И.М.), митрополит - Свет радости в мире печали: Жизнеописание митрополита Алма-Атинского и Казахстанского Иосифа (Чернова), исповедника ::: Иосиф (Чернов Иван Михайлович) ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Иосиф (Чернов Иван Михайлович)

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Сахаровского центра
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Свет радости в мире печали : Митрополит Алма-Атинский и Казахстанский Иосиф / сост. В. Королева. – М. : Паломникъ, 2004. – 686 с. : портр., ил. – ( Серия "XX век").

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 21 -

В МОНАСТЫРЬ!

 

«В монастырь я поступал так. За год до поступления в монастырь родители отдали меня далекому родственнику моей матери по фамилии Фомиченко, у которого был рейнский погреб и большая столярная мастерская по производству гробов. Это были очень богатые, но бездетные люди, поэтому они были скупы и сухи, как прошлогодние сухари в торбе солдата. И вот к ним я был приведен отцом. Мне поручили мыть бутылки. Мне это очень нравилось. Мне дали присматривать за людьми во время разлива в погребе вина. Я за ними присматривал. Мне верили, потому что я всегда ходил в собор и молился дома. Считали, что Ваня — мальчик святой.

Потом в этом доме мне сделалось немного тошновато. Я же в монастырь хочу с восьми лет.

В это время 10-11 мая 10-го года переносили из Киева в Полоцк мощи преподобной Евфросинии. Меня хозяева отпустили уже после всенощной. В соборе всенощная была, народу — вся губерния. И я пошел приложиться к мощам и только в четыре часа утра смог приложиться — такая очередь.

А на другую ночь я видел во сне, как преподобную несут. Преподобную несут опять до казенного

 

- 22 -

парохода «Припять» (она Днепром приехала из Киева в Могилев), и Днепром будет плыть до Орши, а с Орши ее уже пешком понесут в Витебск, а из Витебска в Полоцк.

Так вот, вижу я во сне, как она поднимается... Я стою босячком, а она поднимается в гробнице... И я проснулся. Я спал в это время в гробу! Я в гробу спал тогда... Я спал в гробу у хозяина. Там 200 гробов неотделанных, кому нужен гроб — выбирает, и быстро идет отделка: красят, полируют, обивают парчой, бархатом и так далее. Когда я видел этот сон, больше уже спать не мог, сон бежал от меня. И было полное решение: «В МО-НА-СТЫРЬ!»

Пошел я к своему дяде, который у директора мужской гимназии Свирелина был сторожем, и сказал: «Дядя, я определенно иду в монастырь».

Дядя директору сказал: «Наш Ваня идет в монастырь». Директор написал письмо архимандриту Арсению: «Ваня нам известен, Ваня родственник моего сотрудника» (тогда не говорили «слуги») — и так далее и так далее. И вот это письмо я кладу за пазуху, и в одно из утр мы с братом моим Алексеем, который стал прокурором советским и которого немцы расстреляли, отправились в монастырь. Мачеха дала нам на дорогу три копейки и хлеба отрезала! И мы пошли.

Не дойдя 12 километров до монастыря по дороге Могилев—Минск, обсаженной березами времен Екатерины, и версты стояли кирпичные екатерининской эпохи, слышим — фаэтон едет: тах, тах, тах, тах. «Алексей, — говорю, — уходи в лес, это, может, разбойники, едут, они в бочку нас покидают. А в фаэтоне архимандрит сидит такой досужий, любил мужиков белорусских:

— Мальчики, мальчики, куда вы идете?

 

- 23 -

— В намастырь!

— А зачем вы идете в монастырь? Богу молиться?

— Нет.

— А чего же, если нет?

— Работать... и молиться.

— Иван, стой. Мальчики, идите сюда, не бойтесь.

Тогда я говорю:

— Да это же архимандрит! Кода мощи несли, иён шел.

Тогда мы подошли поближе.

— Так серьезно, мальчики, зачем и куда вы идете?

— Идем поступать в намастырь. Вот и письмо.

Оно уже пропиталось потом, чернила побежали, но все-таки видно было, что это его Высокопреподобию. Он быстро прочитал и сказал: «Мальчик, ты уже принят в монастырь. Давайте сюда вашу сумочку с сапогами».

Посадить нас было негде. Нас двое, а с архимандритом еще Муравьев сидел (студент Муравьев, он после стал архиереем, а сейчас в гости ехал к архимандриту)1.

— Когда вы, мальчики, придете в монастырь, идите на конюшню к дяде Ивану, дядя Иван отдаст вам мешочек, и дядя Иван скажет Домне Ивановне, чтобы она приняла вас на кухню и покормила, а завтра увидимся.

Тах, тах, тах, тах... И поехали они дальше.

Такое счастье на земле! Редко сходит такое счастье на землю с неба, какое я переживал в этот момент. Уже принят! Мечта многих лет исполнилась в мгновение ока.

Мы дошли до монастыря и сразу направились в церковь. Уже всенощная началась, на Илию Пророка.

 


1 Николай (Муравьев-Уральский), епископ Муромский, † 30.03.1961 г.

- 24 -

Идет лития, архимандрит стоит, и этот щупленький рыженький студентик в стихаре и в ораре(!) держит ему книгу: «Владыко многомилостиве Господи Иисусе Христе Боже наш...» — и так далее. Всенощная закончилась, и пошли мы к кучеру. Кучер нам отдал наши чёботы, наши мешочки и повел нас к Домне Ивановне. Домна Ивановна была матерью монастырского казначея иеромонаха Арсения.

Домне Ивановне кучер говорит: «Его Высокопреподобие просил этих хлопчиков принять и накормить, а этот старший уже принят в число братии».

— А, садитесь, хлопчики. Сейчас братию покормлю после всенощной, и тады вы подъядите и поможете котлы помыть и водички налить. Наши все устали в церкви.

Братия поужинала. Домна Ивановна накормила нас борщом и кашей, мы ей вымыли котлы, мы ей натаскали воды, и, где она нам указала спать — под скамейкой на сене, там мы заснули крепким сном до поздней обедни. Были на поздней обедне. К архимандриту идти, конечно, мы не смели. Были сыты, были счастливы. После обедни старший пономарь Андрей Филимонович собрал всех мальчиков и певчих, даже левого клироса, собрал, чтобы взяли опилок, смочили их водой, посыпали по всему собору и собрали эти опилки. Белорус же в лаптях, песку очень много приносит. Надо было сделать большую уборку.

Мне было поручено убирать у Царицы Небесной, на той площадке, где икона чудотворная по польскому обычаю находится над алтарем, Белыническая икона. Я на коленочки встал перед иконой (босиком был) и говорю: «Матерь Божия, прими же меня в свой намастырь, буду всех слухаться и молиться буду и работать». И с того момента посыпалось на меня, как выражаются, земное счастье.

 

- 25 -

Под вечер архимандрит позвал нас к себе и казначею говорит: «Этого мальчика я принял, рекомендация есть хорошая. Вы, мальчики, завтра или послезавтра, как отдохнете, идите домой. Отведи младшего брата и у родителей возьми благословение на иноческую жизнь».

Тогда мы с братом в один из ближайших дней пошли домой и 45 километров до Могилева отстегали в одну минуту. Брат Алеша, о котором выше сказано, был очень рад и счастлив. Мачеха стала плакать. Отец сказал: «Его воля, он знает, что делает, и не будет нас упрекать». Мачеха говорит по-белорусски: «Я всегда замечала, что его хисть клонится к Богу». Хисть — кисть клонится к Богу.

Дома я был всего несколько часов и опять пошел в монастырь один. Там архимандрит велел дать мне подрясничек старый и поставил быть трапезником. Семьдесят пять человек обедали и ужинали в трапезной. Нужно было смотреть, чтобы пол был в порядке, столы были в порядке, чтобы столы были покрыты белыми скатертями, чтобы скатерти были всегда чистыми — носить их в стирку. Радости было — какую я только мог испытывать при земном существе. Через две недели архимандрит ставит меня помощником свечи продавать. Там работали два свечных ящика, там народа — масса, вся Белоруссия.

Потом архимандрит берет меня к себе вторым келейником: мальчик шустрый, мальчик развитой, мальчик хозяйственный, мальчик — все. И берет меня к себе. И уже благословляет носить подрясничек. И посылает меня с записочкой к сапожнику, сапожки сшить по ноге, и просит отца Марка, иеродиакона, сшить костюмчик, какой теперь в семинарии ученики косят.

 

- 26 -

Я рано утром вставал, еще старший келейник спал, и ползал по залам, паркетные полы натирал, немножко не умеючи натирал. Потом бежал на скотный двор за молоком архимандриту, чай научился ему готовить. Архимандрит, по-видимому, был очень доволен. И в октябре пришел указ о бытии ему епископом Пятигорским.

— Ваня, поедешь со мной? Я тебе возможное образование дам.

Я очень хотел как можно скорее оставить родину, которую не очень-то любил. Мы же саратовские все, а тут Белоруссия. Нас называли: русские, русские. И я поехал.

Но этот монастырь я посещал в 23-м году и ходил туда пешком прикладываться к иконе. Монастырь в то время захватили обновленцы. И так как я начинал там монашество, все монахи меня узнали. Я явился туда иеромонахом с наперсным крестом. О, все были очень довольны и просили служить. Но я осторожно сказал: «У вас другая ориентация». Но молебен отслужил. В ризе поднялся на площадку к иконе Матери Божией, и сопровождающий меня Федя (Федя — композитор, потом погибший), он мне пропел молебен1. Я отслужил молебен, Евангелие прочел. Я удо-

 


1 О Феде-композиторе записано рукой владыки Иосифа: «Краткая история. Федя Войленко — мальчик, сын сторожа сберкассы. Родители умерли от тифа. Бабушка — нищая — была Феде за мать и отца. Федя стал появляться на левом клиросе Таганрогской Архиерейской церкви. Учился в десяти­летке. Благодаря архиерейской этой церкви и о. Иосифу он вошел в общество. Его талант прирожденный сделал его маль­чиком-композитором и дирижером соборного хора в Таганроге. Сорок партитур написал. Окончил в Ленинграде консерваторию. В Ленинграде преподавал пение в одной из школ. ...Вернулся в Таганрог — больным. Федю немцы газом задушили в ст. Ольгенской, когда они там были».

- 27 -

стоен был Матерью Божией, перед которой босячком молился, которую так любил и которую в Могилеве встречал и цветы посыпал к подножию, я удостоен был отслужить молебен уже в сане иеромонаха. Какое знамение реальное! А потом, когда большевики закрыли этот монастырь и стали его ломать и крошить его, то неизвестно, что стало с этой иконой. В Могилеве теперь оказалась только копия, которую крестным ходом носили. Вот краткая история».

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.
Тел.: (495) 623 4115;; e-mail: secretary@sakharov-center.ru
Политика конфиденциальности


Данный материал (информация) произведен, распространен и (или) направлен некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента, либо касается деятельности такой организации (п. 6 ст. 2 и п. 1 ст. 24 ФЗ от 12.01.1996 № 7-ФЗ).
 
Государство обязывает нас называться иностранными агентами, но мы уверены, что наша работа по сохранению и развитию наследия академика А.Д.Сахарова ведется на благо нашей страны. Поддержать работу «Сахаровского центра» вы можете здесь.