На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
10.Попытки противостоять ::: Евсюгин А.Д. - Судьба, клейменная ГУЛАГом ::: Евсюгин Аркадий Дмитриевич ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Евсюгин Аркадий Дмитриевич

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Сахаровского центра
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Евсюгин А. Д. Судьба, клейменная ГУЛАГом. – Нарьян-Мар, 1993. – 140 с. : ил.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 59 -

ПОПЫТКИ ПРОТИВОСТОЯТЬ

 

ВЫЕХАЛИ к Москву на сессию Верховного Совета СССР. Никаноров — глава делегации, собрал всех депутатов: Кочурова, Мусинского, Пестова и меня, стал давать поручения, кому с каким вопросом пойти на прием к наркому. Мне поручений не дали. Каково было переносить великодержавное оскорбление в неполноценности ненцев. Я пошел на прием к наркомам по своему усмотрению. Был у О.Ю. Шмидта, у Гилинского — заместителя наркомснаба СССР, у Бермана — наркома связи, который направил в Нарьян-Мар инженера по радио, у Булганина — председателя Совнаркома РСФСР, он удовлетворил мою просьбу — дополнительно отпустил 100 тысяч рублей на создание больницы в Нарьян-Маре.

28 января или 3 февраля 1938 года состоялся пленум Архангельского обкома партии, обсудивший постановление январского Пленума ЦК ВКП(б) и задачи областной парторганизации. С докладом выступил секретарь обкома А. Ф. Никаноров. В прениях я высказал полное несогласие с тезисом в докладе Никанорова, где он требовал усиления борьбы по выкорчевыванию врагов народа, так как мы на Севере сильно отстали в этом деле от других районов страны. Я заявил, что при таких методах борьбы с врагами народа, как правило, попадают честные, невинные коммунисты. Затем от общего заявления перехожу к конкретным фактам, как представители обкома партии на пленуме окружкома навязали членам бюро свои предложения об исключении честных коммунистов Янсона и Ляпина как врагов парода. Когда я назвал фамилию Ляпина, начальник НКВД Дементьев подает реплику: «Ляпина надо арестовать!» Я ему твердо и решительно парирую: «Не за что его арестовывать!» Никаноров встает, перед залом в воздухе пишет пальцем знак вопроса, ставит точку и говорит: «Хватит, мы тебя еще посмотрим». Так печально для дела партии окончилась моя оптимистическая, принципиальная речь.

 

- 60 -

В перерыве начальник НКВД и секретарь обкома Никаноров пригласили меня в кабинет и учинили мне форменный, унизительный допрос. Кричали, как на арестованного, обмывали троцкистом, бухаринцем, угрожали арестом. Довели меня натурально до слез. Но я продолжал отстаивать свое сложившееся убеждение. Я им заявил, что не вижу врагов народа в тех коммунистах, которых мы исключили из партии и подвергли аресту, и собираемся впредь арестовывать.

Но всем проходившим событиям на пленуме обкома партии я изложил в письме на имя секретаря ЦК ВКП(б) Л. Андреева, но ответа не получил. Моя борьба продолжалась вплоть до моего ареста и после. Я оставался верен ленинскому учению, что принципиальная политика — единственно правильная политика. После бурных встреч и схваток в обкоме партии я продолжал оставаться па своем месте. В конце марта 1938 года па бюро обкома партии заслушали меня о работе окружкома партии. Члены бюро обкома грубо, огульно, необоснованно, некомпетентно критиковали практическую работу окружкома, особенно в классовом национальном вопросе. Приклеивали мне ярлыки: троцкист, бухаринец. Я все обвинения отвергал. Однако оргвыводов опять не последовало. Когда поступило постановление обкома партии в окружном, я узнал, что этим постановлением бюро обкома отменялось и извращалось решение ВЦИК о налоговых льготах малым народам Крайнего Севера. Также отменялось Постановление ЦК ВКП(б) от 1932 года, рекомендовавшее иметь в личном пользовании колхозников-кочевников артельной формы 170 голов оленей. Обком усмотрел в этом рост кулаков внутри колхозов, почему и меня обзывали бухаринцем. Во исполнение решений бюро окружкома установило в личном пользовании только 15 голов оленей. Я написал об этом извращении в ЦК ВКП(б). Очень быстро Никаноров прислал телеграмму в окружком, требуя отменить решение бюро окружкома, установившего 15 голов оленей в личном пользовании колхозников. Вскоре письмо написал я в Совнарком СССР с просьбой разъяснить применение закона о налоговых льготах малым народам Крайнего Севера. Заместитель председателя Совнаркома СССР тов. Чубаръ, член Политбюро ПК ВКП(б) прислал ответ положительный.

В мае 1938 года состоялась окружная партконференция. Я выступил с отчетным докладом о работе окружкома. Третий секретарь обкома партии и новые работники окружкома партии Худяков, Звягин навязывали конференции свое предложение признать работу окружкома партии неудовлетворительной.

 

- 61 -

Делегаты отвергли их предложение и проголосовали «признать работу окружкома удовлетворительной». Началось выдвижение кандидатов в состав пленума окружкома партии для тайного голосования. Моя кандидатура была выдвинута в список в числе первых. Третий секретарь обкома партии, секретарь окружкома Худяков, Звягин выступали с отводами, но к зале поднялся крик, шум «Оставить в списке!» Ничего не добившись, секретарь обкома партии предложил сделать перерыв на обед, а сам пошел на прямой провод и информировал Никанорова, что отвести меня из списка им не удалось. Когда после перерыва началось заседание конференции, зачитали поступившую телеграмму из обкома партии. Никаноров пошел на уловку и обман делегатов конференции, сообщил, что Евсюгин переводится на областную работу. Телеграмму начитал секретарь обкома и предложил исключить меня, из списков. В зале поднялся шум, крики «оставить, это же лучше для округа — оставить!» Прибыл, будущий секретарь окружкома Колтаков. Пришлось мне просить делегатов конференции снять мою кандидатуру. Так я оказался в резерве обкома. А за кулисами готовился арест.

С открытием морской навигации в июле 1938 года по вызову обкома я выехал в Архангельск на постоянное место жительства с женой и детьми. По обком партии обманул делегатов окружной партконференции и не предоставил мне ни работы, ни квартиры. Жене с дочерью и сыном пришлось устроиться на жительство у своей матери в Пигломени, а мне предоставили отпуск и путевку в Сочи. Вернулся из санатория в начале августа, устроился в гостинице, пригласил жену, собирался здесь жить. Поздним вечером по телефону меня вызвали в обком партии. Помощник секретаря обкома партии вручил мне командировочное удостоверение в Красноборский район. Задача — освоение обсохшей древесины в Дерябинской и Пермигорской запанях на Северной Двине. В этом действии обкома партии я усмотрел злой умысел, нежелание обкома допустить меня на очередную сессию Верховного Совета СССР, которая должна была состояться через пять дней. Мне хотелось участвовать на сессии Верховного Совета СССР, я направил телеграмму М. И. Калинину, что я не согласен с решением обкома партии, не разрешившего мне быть на очередной сессии.

Мотивом отказа для моего выезда на сессию Верховного Совета СССР стал арест председателя окрисполкома И. Ф. Тайбарея.

 

- 62 -

Начальник областного управления НКВД Дементьев в июне 1938 года написал областному прокурору: «По имеющимся данным в НКВД Архангельской области, в Ненецком округе имеется правотроцкисгская организация, санкционируйте арест Тайбарея И. Ф., ненца, председателя, окрисполкома».

Где эти данные об участии И. Ф. Тайбарея в право-троцкистской террористической организации? Выкладывайте, предъявляйте, обвиняйте! Но этих данных нет, поэтому приходилось идти на подлость, пускать в ход провокацию и клевету на честных, ни в чем не повинных советских людей, и Тайбарея арестовали.

Вместо предъявления обвинительных данных, имеющихся в НКВД, чекисты организуют ускоренный допрос, инсценируют Тайбарею расстрел во дворе внутренней тюрьмы НКВД при участии прокурора Тяпкина.

Перед Тайбареем И. Ф. был поставлен вопрос: «чистосердечное» признание в участии правотроцкистской организации в Ненецком округе или немедленный расстрел.

Тайбарей расстрела не захотел, согласился дать клеветнические показания, что и требовалось следователю. После этого начались массовые аресты в округе.

Я, как командировочный, жить устроился в гостинице Красноборска. С первого дня знакомства с ходом работ по освоению обсохшей древесины, оплотке и отправке, я убедился, что дела шли плохо потому, что рабочие целыми бараками болели малярией.

Для нормальной работы, прежде всего, нужно было побороть малярию, восстановить здоровье рабочих. С этого я начал свою работу. Пошел в районную противомалярийную станцию узнать, каким образом можно успешнее организовать лечение рабочих. Сотрудники станции жаловались, что у них нет необходимых лекарств, особенно хинина. Куда только и к кому они ни обращались, помощи никакой не получали.

С большим трудом мне удалось убедить сотрудников станции составить перечень необходимых лекарств. Как депутат Верховного Совета СССР я начал настойчиво требовать от Паркомздрава СССР срочного обеспечения Красноборской противомалярийной станции лекарствами.

Через непродолжительное время прислали посылкой лекарства. Станция организовала лечение рабочих, они начали выздоравливать, и началась нормальная работа в запанях. Ежедневно стали сплачивать и отправлять плот до трех тысяч кубометров.

 

- 63 -

Телефонной связи между запанями, участками работы и бригадами не было, пришлось пригласить одного школьника быть рассыльным связистом. Попался очень исполнительный мальчик, отлично держал связь с бригадами, с запанями. За работу платил ему один рубль в день, кормил обедом и ужином.

На Северной Двине в районе Котласа держали служебный пароход для командировочных на сплаве. Из Котласа в Красноборск я отправился на этом служебном пароходе. Двое командировочных из НКВД командовали капитаном, давали указания, куда идти, где останавливаться.

Ночью приплыли на одну из папаней, работники НКВД входят в барак, грубо, громко кричат на рабочих: «Вставайте, лодыри, на работу выходите!» Разбудили весь барак и выгнали на работу. Рабочие ругались и проклинали нас и свою судьбу, выходили из бараков в кусты и, конечно же, как только пароход уходил, все возвращались в барак.

У меня остался неприятный осадок к работникам НКВД. Или приходил пароход к речной пристани райцентра, телефон парохода подключали к районной телефонной линии, работники НКВД звонили первому секретарю райкома партии, предлагали ему немедленно явиться на пристань на служебный пароход. Когда приходил секретарь райкома, они его отчитывали, командовали, угрожали, а он только поддакивал и обещал выполнить их указания. Мне казалось, что секретарь райкома партии превращался в жалкого раба перед работниками НКВД. О всех виденных мною злоупотреблениях чекистов я написал докладную записку первому секретарю обкома партии Никанорову. Ответа не получил.

Это было мое последнее письменное выступление за справедливость, против беззакония в августе 1938 года.

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.
Тел.: (495) 623 4115;; e-mail: secretary@sakharov-center.ru
Политика конфиденциальности


Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента.
Это решение мы обжалуем в суде.