На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Глава 2 ::: Туманов В. - Все потерять - и вновь начать с мечты ::: Туманов Вадим Иванович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Туманов Вадим Иванович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Туманов В. И. «Все потерять – и вновь начать с мечты…» : в 3-х частях. – М. : Изд-во ОАО «Типография «Новости». – 414 с.: портр., ил.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 360 -

Глава 2

 

Золото Сухого Лога: тендер или большая игра.

Кому нужна удоканская медь.

Письмо Ю.М. Лужкову.

Полет над бокситами Тимана.

Из переписки с Б.Н. Ельциным.

Сны о Колыме.

День рождения у замминистра геологии. Зачем дуракам море.

 

На дворе постперестроечные 90-е, в обществе появились новые люди, представляющиеся бизнесменами, менеджерами, банкирами, специалистами по маркетингу. Молодежь не встречается, а «тусуется». Новые времена — новые песни. Демократия, которую стали связывать с ельцинским окружением, дала людям несколько гражданских свобод — свобода слова, свобода выезда за границу и т.д., необходимых по большей части людям умственного труда, но вряд ли жизненно важных для подавляющего населения России. Общество же не стало милосерднее. Даже попыток его человечного и справедливого устройства не наблюдается.

Истинные реформы подразумевают как конечный результат улучшение жизни людей. Наши же политики говорят об успехах проводимых реформ тем настойчивее, чем очевиднее катастрофическое; снижение связанного с этими реформами жизненного уровня большинства населения. Трансформацию еще недавно сильной, умеющей за себя постоять державы в обнищалую страну, с которой в мире все меньше считались, о которой судили по пьяным выходкам ее лидера, ельцинская «семья» объявила победой демократии в России. Самую нелепую в мире экономику, где высшим инструментом решения проблем являются уголовные преследования, возбуждае-

 

- 361 -

мые прокуратурой по подсказке властей, или — еще чаще — заказные убийства, называют переходом к рынку.

Людей, которые воспользовались властью, чтобы спешно раздать общенародную собственность в частные руки, стали называть реформаторами и приватизаторами.

Мы слишком долго жили в обстановке, для которой не могли подобрать более точных слов, чем «развал» или «катастрофа». Печатью ненормального существования в ненормальных обстоятельствах отмечена вся история нашей экономической шоковой терапии.

Возьмем производительность труда — скажем, артели «Восток» — и просто перекрутим всю промышленность на эти показатели, с учетом новейших мировых технологий и реальной потенциальной оценки наших природных богатств — в 30 триллионов долларов, это только разведанные и переданные правительству запасы по пятидесяти наименованиям минерального сырья. Для сравнения: в США они оцениваются в 10 триллионов, во всей Европе — 5, в Японии — 0. Нетрудно представить, каков должен быть результат. Но десять лет ушли не на созидание, а на развал, на разрушение. Сейчас мы по всем показателям должны были бы жить не хуже, а лучше всех гонконгов и кувейтов, вместе взятых. К примеру, если бы в свое время артелям старателей отдали крупнейшее месторождение в Бодайбо — Сухой Лог, мы бы уже сейчас получали дополнительно до 50 тонн золота в год и не откатились бы со второго на седьмое место в мире по уровню золотодобычи. А у нас ведь не только Сухой Лог. Золота в недрах нашей страны по оценке специалистов хранится еще больше, чем добыто за всю историю российского золотого промысла.

 

Поздними вечерами, когда я прикрываю глаза, передо мной возникают промышленные панорамы: таежная, засыпанная снегом Восточная Сибирь. Конкретнее — район Витимо-Патомской горной страны. Еще определенней — Ленский золотопромысловый район. Меня волнует золото не как драгоценный металл (об этом вообще не думаешь), а как ощутимый — можно набрать в ладони горсть и снова просыпать сквозь пальцы — продукт ценимой в обществе работы, которую ты и твои товарищи умеют делать лучше многих. Напомню: в 50-е годы неподалеку от прииска «Кропоткинского», в 137 километрах от Бодайбо геологи открыли Сухой Лог — золоторудное месторождение, одно из крупнейших на Евразийском материке. К концу 1977 года разведка района была завершена,

 

- 362 -

и утвержденные запасы ошеломили: намного больше тысячи тонн. Появлялись сообщения о правительственных решениях, предусматривавших промышленное освоение месторождения, о намечаемом строительстве золоторудного комбината. До распада СССР в него уже вложили сотни миллионов рублей, но в злополучном 1991 году власти стали поговаривать об открытом тендере для тех, кто согласился бы инвестировать сюда капиталы. Меня и моих товарищей это заинтересовало.

В 1992 году мы представили Гайдару расчеты, как приступить к разработке месторождения, чтобы уже через три года оно давало бы по 50 тонн золота ежегодно в течение двадцати восьми лет. Стимулирование форсированной разработки месторождений золота в то время могло стать одним из направлений выхода России из; кризиса. Большое количество хорошо разведанных геологических запасов позволяло в ближайшее время существенно увеличить добычу, прежде всего на основе соединения отечественного опыта организации труда, в частности ее кооперативных форм, и передовой западной технологии. Это особенно важно для быстрого вовлечения в промышленную эксплуатацию рудных месторождений, в которых сосредоточена основная часть геологических запасов золота.

С огромным желанием взяться за Сухой Лог я пришел к Егору Гайдару, в ту пору одному из самых влиятельных в окружении Ельцина. Других чиновников высшего эшелона я знал понаслышке, а с Гайдаром, напомню, мы встречались, когда он заведовал экономическим отделом журнала «Коммунист», сочувствовал «Печоре», искренне старался помочь сохранить артель. Теперь он — исполняющий обязанности Председателя Правительства России! Я обрадовался не только тому, что у власти оказался молодой, образованный, по-новому мыслящий политик, но еще соображению совершенно личного свойства. Впервые знающий меня, симпатизирующий мне человек стоял на столь высоком посту. Второй человек в государстве! Я надеялся, что новая команда экономистов знает, что сегодня нужно стране. Но многое по-прежнему делалось не так, и я ожидал от Гайдара действий, таких же умных, как его рассуждения.

С Гайдаром мы дважды говорили о Сухом Логе.

В первый раз мы обменивались мнениями, и я был рад наблюдать, как главу правительства, свободного от предрассудков и не обремененного грузом традиционных подходов, действительно заинтересовал вахтово-экспедиционный метод. Он позволял при наименьших затратах очень быстро начать освоение района, чтобы на выручен-

 

- 363 -

ные от реализации продукции первые же деньги развернуть промышленное строительство, адекватное масштабам месторождения.

Я видел: Гайдар все быстро схватывает.

Второй раз мы были у него с В. А. Тихоновым. Теперь я предложил разработанный у нас конкретный план освоения Сухого Лога. Гайдар понимающе слушал, кое-что уточнял, со многим сразу же соглашался. Я уходил от него окрыленный. Только потом я узнал, что при участии Гайдара на разработку Сухого Лога был объявлен тендер, наш коллектив к нему не допустили, нас даже не поставили и известность, и создали такие условия, чтобы фаворитом оказалась австралийская компания «Star Technology Systems Ltd.», практически неизвестная в области золотодобычи. Почему австралийцы? Кто в правительстве их опекал? Чьи конкретные интересы тут одержали верх? Ответов никто не знал. «Побеждает сильнейший, — разводили руками аппаратчики. — Это и есть рыночная система!»

А в дореформенные времена это называлось коррупцией.

Расширение коррумпированных отношений, подпитываемых иностранными инвестициями, сопровождалось отстранением от дела многих опытных производственников, способных к предпринимательству, и появлением олигархов, высокооплачиваемого директорского корпуса, вороватого чиновничества и обслуживающих их новоявленных политиков, которые стали выдавать себя за устремленную вперед новую Россию.

Между тем учредители инвестиционных фондов в России показали себя не лучшими организаторами горного дела. Австралийцы вложили около 40 миллионов долларов, а к освоению месторождения так и не приступили. За минувшие с тех пор годы Сухой Лог мог бы дать, по меньшей мере, 300 тонн золота. До сих пор не добыто ни грамма. Где 40 миллионов — неизвестно.

В 1998 году президент «Star Technology Systems Ltd.» Ин Стюарт Макни, выигравший тендер на Сухой Лог, разыскал меня в Москве, уговаривал подключиться к освоению месторождения. В Сибири дела австралийцев что-то не заладились. Они не могут объяснить, что случилось и каким образом деньги ушли в песок. Им нужны подрядчики, способные развернуть работы. Я поинтересовался, кто же в свое время не допустил нашу компанию к участию в работах на Сухом Логе.

— Вы не знаете? — удивился Макни. — Вас вычеркнул юридический отдел Администрации Президента России.

Я ничего не понимал: при чем тут Ельцин и его аппарат?

 

- 364 -

И с какой стати открытым тендером на освоение Сухого Лога занимается юридический отдел аппарата главы государства? Кто его уполномочил одних вычеркивать, других вписывать? И какова тут роль Гайдара?

Нацеливаясь на освоение Сухого Лога, мы, по неведенью видимо, задевали интересы тех, кто был связан с австралийской горнорудной компанией и гарантировал ей победу.

Ин Стюарт Макни, как настоящий бизнесмен, умеет держать язык за зубами. Потерянные в Сухом Логе миллионы «юристы» из президентской администрации, возможно, помогут ему вернуть где-нибудь в другом регионе России. Сами же они не проиграли ничего.

Сразу после этой истории я встретился с Анатолием Чубайсом, организатором российской приватизации. Я был у него по другому вопросу, никак с золотом не связанному, но он, видимо, что-то слышал о моей работе на сибирских приисках и неожиданно спросил, как мне показалось, ища поддержки:

— Мы правильно сделали, что отдали Сухой Лог австралийцам?

Как все российские реформаторы, а возможно, и больше других, он с восторгом принимает все, связанное с участием иностранцев. Может быть, искренне.

— Вы хотите знать мое мнение? — спросил я.

— Именно так.

— Думаю, совершена величайшая глупость.

Он ждал совсем другого ответа — мы сухо распрощались.

Размышление о происшедшем наводило на мысль, что причина многих наших неудач кроется в том, что российские реформаторы, в том числе молодые, больше всех оказались причастными к криминальному присвоению собственности, к укреплению монополий, к подавлению конкуренции в условиях круговой поруки. Результаты известны. Мы сами не заметили, как страна стала жить по законам, напоминающим мне колымские лагеря, где господствовал беспредел.

 

«Глубокоуважаемый Борис Николаевич! Известно, что в недрах России выявлены и разведаны неисчислимые богатства полезных ископаемых. Только запасы 50-ти видов минерального сырья оцениваются в 30 триллионов долларов США. Список подготовленных геологами к освоению месторождений важнейших руд, используемых промышленностью России, составит не один том. И в то же время мы завозим в колоссальных объемах сырье из-за границы,

 

- 365 -

просим кредиты у Международного валютного фонда. С точки зрения золотопромышленника, бывшего долгое время на передовой старательского движения, меня больше всего задевает дезорганизация прямого валютного производства в России — золотодобычи...»

16 марта 1995 года я направил это письмо Б. Н. Ельцину.

Работая над ним, старался сдерживать себя, вымарывать строчки, эмоционально окрашенные, выдающие все, что я на самом деле думаю и чувствую, сохраняя только фактуру: она одна могла остановить на себе внимание властей.

«Общеизвестно экономическое и социальное значение золотопромышленности, политический вес золотого запаса страны. Как же случилось, что на фоне почти двукратного роста мировой золотодобычи за последние неполные два десятилетия и одновременно трех-пятнадцатикратного роста ее в США, Канаде, Австралии, — Россия, бывшая всегда впереди этих золотодобывающих стран лидирующей группы, откатилась далеко назад? Не за горами год, когда российское золото разделит трагедию российской пшеницы: мы станем покупателями еще одного своего традиционного товара.

Как случилось, что месторождения, найденные и разведанные и 70-е — 80-е годы на деньги налогоплательщиков, оказались предметом спекуляции игроков в ценные бумаги в 90-е? Великая минерально-сырьевая база золота, созданная на средства госбюджета и обеспечивающая развитие валютной индустрии высшего мирового класса, оказалась расхватанной многочисленными акционерными обществами, которые «стригут купоны» вторично с тех же налогоплательщиков и их потомков. Падение золотодобычи рикошетом ударило по обеспечивающим и вспомогательным производствам, заводам горно-обогатительной и промывочной техники с большим числом рабочих мест; цепная реакция безработицы и дезорганизация охватила специфическую группу трудящихся — геологов, горняков, старателей.

Как случилось, что жизненно важное для государства производство приобрело устойчивую тенденцию к снижению? Не имея ответов на эти вопросы, нельзя понять происходящее и выстроить реальную картину будущего, определить перспективы».

Я напомнил, что созданное нами акционерное общество «Туманов и К°» в свое время настойчиво, но безуспешно пыталось получить права на разработку месторождений в Республиках Коми (Тиманские бокситы) и Карелии (шунгиты), на Камчатке, в Иркутской и Амурской областях (золоторудные объекты). По прошествии нескольких лет оказалось, что «победители» на месторождениях не

 

- 366 -

провели вообще никаких горноподготовительных работ, а затраты на ТЭО и все прочее дублировали наши проработки.

Валютное обеспечение, писал я, может быть достигнуто, однако не только за счет собственной золотодобычи (отработкой Сухого Лога и Нежданинки, Покровки и Воронцовки, Школьного, Хаканджи и Нони, Тас-Уряха, Агинского, Аметистового и Озерновского, а также ряда россыпных районов), но и за счет кредитной кабалы — попросить у США, занять у Англии, поклониться Японии, протянуть руку МВФ. Это даже можно представить крупной дипломатической победой, а не поражением, возложив расплату по долгам на будущие поколения.

Первая, но весьма представительная научно-практическая конференция по развитию российского рынка золота определила, что для нормальной работы золотодобывающего и перерабатывающего комплекса необходимо в кратчайшие сроки привлечь в отрасль в качестве оборотных средств около миллиарда долларов США — которых нет.

Но руководство страны (президент, правительство, парламент) могли бы дать больше — предоставить отрасли режим благоприятствования, приоритеты, организационные условия, законодательную регламентацию и налоговые льготы, строго и однозначно озадачив соответствующие государственные структуры.

Особенно горько, что угасание отрасли происходило в то время, когда возникли условия для ее рывка вперед.

В письме Ельцину я назвал некоторые из них:

— возникновение российских механизмов привлечения колос сальных средств населения через рынок ценных бумаг (акции, облигации и т. п.). К сожалению, эта возможность перехвачена сборщиками денег в лице отдельных коммерческих структур, затратная часть которых идет главным образом на рекламу;

— можно было привлечь потенциал ВПК, освобождаемые в по рядке конверсии заводские и технологические мощности, кадровые ресурсы, наработки в области мобильных энергетических устройств, связи и телекоммуникаций, информатики и транспорта. Оперативный вывод на новый, современный уровень технико-технологического обеспечения золотодобычи и золоторазведки — та кое поручение, как показали консультации с бывшими военными, — «семечки» для оборонки;

— можно было использовать внебюджетные капиталы, сотрудничая с российскими промышленно-финансовыми и коммерчес-

 

- 367 -

кими банковскими структурами, владеющими громадным совокупным капиталом. Поддержите те из них, кто вложит средства в золоторазведочные и золотодобывающие программы и проекты! Дайте им гарантии и преимущества перед теми, кто вкладывает в столь доходные недвижимость, межвалютные операции и депозиты, в «сникерсы» и казино!

К числу благоприятных новейших моментов следовало отнести также неизбежное приближение к мировым стандартам цен и возникновение условий для свободного обращения золота в стране.

Около 40 лет назад, напоминал я, на Колыме, а позже и в других регионах мною были организованы золотодобывающие старательские артели — крупные предприятия, которые работают и поныне. За прошедшие годы они и так называемые дочерние старательские артели дали стране 360 тонн золота, построили тысячи километров дорог. Производительность у нас всегда была выше в два-три раза, а заработки в три-четыре раза больше, чем на аналогичных государственных предприятиях. По существу, это был путь приватизации, как сейчас говорят.

«В свое время, — писал я, — мы не раз обращались к Бурбулису Г. В. и Гайдару Е. Т. не только с предложениями по добыче полезных ископаемых, но и с вариантами использования высокопроизводительного артельного способа работ при строительстве дорог и жилья по всей России. Мы бы уже выполнили свои обещания и программы, но поддержки так и не получили.

Тем не менее АО «Туманов и К°», обладающее производственной базой и квалифицированными кадрами золотодобытчиков, готово участвовать в развитии золотодобычи и возрождении золоторазведок, чтобы вернуть Россию на достойное место в мире по уровню добычи и золотого запаси, а также приступить к разработке месторождений других видов дефицитного минерального сырья в отдаленных и малоосвоенных районах страны.

Господин Президент, обращаюсь к Вам не столько с целью привлечь Ваше внимание к затронутой проблеме — она у всех на слуху и на виду, а с надеждой на некоторый минимум Ваших поручений по неотложным реанимационным мероприятиям в этой области».

В этом письме, написанном больше семи лет назад, было одно слово неправды: «глубокоуважаемый».

Следующий предложенный нами проект национального уровня — «Удоканский минерально-сырьевой узел». О медном месторождении Удокан всерьез заговорили в годы строительства Байка-

 

- 368 -

ло-Амурской магистрали. Залежи меди, не имеющие себе равных, открыты иркутским геологом Е.И. Буровой и ее партией после войны. В тех местах живут русские старожилы, эвенки, буряты. Их маленькие поселения (в каждом по 300 — 400 человек) разбросаны на огромных таежных пространствах. Они встречали медную руду, но никогда не думали, что внезапный интерес к их земле будет связан с этой рудой, а не с оленями, не с дикими животными, которые всегда были мерилом их богатства. Население здесь малочисленно, местность далеко в стороне от промышленных центров, зима длится семь месяцев, а то и больше.

К тому же, котловину у подножья хребта Кодар постоянно трясет. Подземные толчки временами достигают разрушительной силы. В феврале 1925 года случилось землетрясение, которое сдвинуло в сторону горную цепь. А землетрясение 1952 года оказалось одним из самых сокрушительных в Северном полушарии за многие годы. Кому придет в голову затевать здесь большое строительство?

Байкало-Амурская магистраль прошла вблизи месторождения. Теперь оно лежит в 80 километрах от железной дороги. Это кардинально меняет ситуацию. Составители долговременной программы освоения природных ресурсов восточных районов отнесли начало работ на Удоканском месторождении меди к числу вполне реальных, даже приоритетных задач. Им виделся небывалый горный комплекс — открытые карьеры и обогатительная фабрика — с экскаваторами, имеющими ковши объемом до 18 кубов, бульдозерами мощностью до 500 лошадиных сил, с высокопроизводительными самосвалами, мельницами шарового помола. Потребность в невиданном прежде оборудовании могла бы стать толчком для бурного развития отечественного машиностроения.

Люди романтического склада уже видели в Чарской долине будущий город Удокан на 50 — 60 тысяч жителей. Возможно, эти планы были бы осуществлены. Ведь удалось же стране реализовать в этих широтах не менее капиталоемкую программу строительства каскада гидростанций, создав при них мощные промышленные узлы на Ангаре — в Братске и Илиме. Но при М. С. Горбачеве не нашлось средств завершить сооружение БАМа и приступить к тому, ради чего эта дорога затевалась — к разработке крупнейших месторождений. И вместо того чтобы откровенно признать, что просто нет средств, новая власть принялась порочить саму стройку, а вместе с ней армию ученых, проектировщиков, строителей. Была брошена тень на программы освоения ряда ресурсных районов. В том чис-

 

- 369 -

ле — медного Удокана. С середины 80-х годов о месторождении перестали писать, говорить, спорить: о нем забыли.

Это было несправедливо, а для экономики страны ущербно. Промышленности постоянно нужны цветные металлы, и в возрастающих объемах. Предприимчивые люди собирают по дворам выброшенную домашнюю утварь из меди, а самые бойкие режут провода, откручивают медные детали от механизмов, электронных приборов, какие попадают под руку. Кое-где раскурочивали военную технику. Криминальный бизнес грозил немалыми бедами. И это в стране, где есть Удокан!

В кооперативе «Строитель» и в Акционерном обществе «Туманов и К0» давно следили за ситуацией с цветными металлами, которые стали важной составляющей коррупции, объединившей торговцев цветными металлами и высших должностных лиц.

Объективно, освоение месторождения сдерживалось отсутствием дорог, строительство которых в условиях Севера дорого и сложно. Мы же имели большой опыт строительства таких дорог, были кадры специалистов и техника, которые могли быть использованы для пионерного освоения Удоканского месторождения.

Вместе с привлеченными к работам экономистами и технологами специализированных институтов мы думали над тем, как подступиться к удоканской меди при минимальных капитальных вложениях и быстрейшей их окупаемости. И когда администрация Читинской области обратилась к нам с предложением подумать о рациональной схеме освоения района, мы были готовы к разговору. Ясно, что в новых условиях нельзя затевать создание горного комплекса в расчете на получение руды через 15 или больше лет. Надо разработать схему, при которой первую медь можно было бы вывозить уже через шесть-семь месяцев после начала работ.

Речь шла о регионе, где компактно сосредоточена группа месторождений-гигантов:

Удокан — одно из крупнейших в мире месторождений меди, детально разведанное десятилетия назад. В начале 90-х годов его передали американской компании, которая за много лет ничего не сделала.

Чиней — титан-ванадиевая и железорудная кладовая, по масштабам и качеству руды превосходящая Качканарскую — уральскую гордость и надежду.

Катугино — редкометальное глобального значения месторождение, располагающее четвертью элементов таблицы Менделеева.

 

- 370 -

Вблизи этой группы расположены два разведанных месторождения угля — Апсатское и Каларское, с мощными пластами, выходящими на поверхность.

Весной 1998 года у нас были готовы «Краткие технико-экономические соображения по строительству первой очереди карьера на Удоканском месторождении меди с переработкой руды на месте». Мы предложили рассмотреть документ в Управлении геологии и лицензирования минеральных ресурсов Министерства природных ресурсов России. В совещании участвовали начальники всех отделов Управления. Пригласили также заведующего сектором Института макроэкономики Министерства экономики. Вел совещание начальник Управления Ю. М. Дауев. Я коротко изложил суть наших предложений.

Участники делового разговора в протоколе сформулировали выводы:

* «Специалисты «Туманов и К°» предложили новый под ход к освоению Удокана и Удоканского горнорудного узла, отличающийся от предыдущих.

* по срокам и порядку освоения — с подготовкой первого эшелона меди еще в 1998/99 операционном году; первоначально горные работы сосредотачиваются на северо-запад ном фланге месторождения и сопровождаются обустройством Удокана;

* по очередности отработки — первоначальная локальная выемка избранных участков окисленных и смешанных руд на участках минимальной вскрыши вместо формально- геометрического подхода к строительству и вводу карьера;

* по технологическим решениям — для окисленных и смешанных руд — экстракция на селективный растворитель с последующим электрохимическим извлечением катодной меди;

* по последовательности развития горно-обогатительного комплекса — поэтапно от пилотных установок в 1998/99 году и опытно-эксплуатационных участков в 1999/2000 гг. к цеховым и фабричным производствам с 2001 года;

* по приоритетам минерального сырья к попутному и параллельному освоению, исходя из ликвидности и возможности местных, московских и экспортных поставок (благородные металлы, апсатский уголь, сыннериты, циркон).

 

- 371 -

Совещание одобряет концепцию освоения Удоканского меднорудного месторождения, предложенную специалистами Акционерного общества «Туманов и К°», рекомендует разработку бизнес-плана на основе этой концепции и представленных ТЭС».

Министерство одобрило новую концепцию освоения района с подготовкой первого эшелона меди через полгода. «Утверждаю», — начертал резолюцию министр природных ресурсов России Б. А. Яцкевич.

Что дальше? В разговорах с главой администрации Читинской области Г. Ф. Гениатулиным возникла идея привлечь к проекту правительство Москвы, с которым у нас есть опыт сотрудничества при реконструкции Кольцевой дороги.

Мы составили письмо на имя Ю. М. Лужкова. Познакомили с текстом Г. Ф. Гениатулина. И получили ответ: «Ознакомился, считаю — данный текст письма реально отражает ситуацию и перспективы Удокана».

 

16 апреля 1998 года мы направили в мэрию Москвы письмо: «Уважаемый Юрий Михайлович! Считаю необходимым проинформировать об обращении Администрации Читинской области с просьбой к нашей компании изменить безнадежную ситуацию с освоением Удоканского меднорудного гиганта, поддержанной Министерством природных ресурсов России. Удоканский минерально-сырьевой узел разведанных запасов меди, платины, золота, серебра, коксующегося угля, железа, ванадия, титана, калийных удобрений, глинозема, тантала, редких земель, ниобия, силиция (трети элементов таблицы Менделеева), всемирового либо общероссийского значения, все — на площади с радиусом 60 км вокруг железнодорожной станции Чара. По концентрированному потенциалу и стоимости ресурсов это компактное рудное поле сравнимо только с Норильским, многократно превосходит Сухоложское и представляет собою нереализованную надежду и неиспользованное достояние не только Читинской области, но всей России. С учетом этой уникальной концентрации полезных ископаемых выбиралась трасса БАМа, пробивался пятнадцатикилометровый Северо-Муйский тоннель, планировалась жизнеспособность этой железной дороги.

Специалисты Акционерного общества «Туманов и К°» предложили новую концепцию освоения Удокана и Удоканского горно-

 

- 372 -

рудного узла, отличающуюся от предыдущих. Мы будем опираться на сорокалетний опыт производства в экстремальных условиях на старательских началах труда и управления.

Реализация Удоканского проекта — это будущее Читинской области, БАМа, нескольких отраслей металлургии России. Полагаю, что участие Москвы в создаваемой для разработки Удоканского месторождения Акционерной компании имело бы решающее значение для успеха ее деятельности. Уверен, что коммерческий эффект обеспечения дефицитным сырьем московских и подмосковных производств и политический резонанс проекта превзойдут все возможные инициативы в горно-геологической области деятельности. С учетом важности проекта, значимость которого выходит за региональные и даже общефедеральные рамки, прошу Вас принять меня по данному вопросу...»

Особенность нашего проекта состояла в том, что в отличие от прежних разработчиков, видевших в районе Удокана исключительно медную руду и на ней строивших концепцию освоения, мы указали на редкоземельные, редкометальные, титано-ванадиевые и другие россыпи, открывающие возможность организации крупного территориально-производственного комплекса.

Письмо восемь месяцев гуляло по кабинетам правительства! Москвы. Ответа никакого не было. Я обратился к Ю. М. Лужкову с просьбой разыскать это письмо и принять меня для разговора.

Прошло еще более полугода, когда обнаружилось: за прошедшее время создана Забайкальская Горная компания, основанная правительством Москвы, администрацией Читинской области, Министерством путей сообщения, группой предпринимателей, причем во главе крупных структур компании поставлены дальние и близкие родственники ее основателей, а также людей, известных в российском бизнесе и в политике. Нас там снова не оказалось.

Видимо, создание новой компании было сопряжено с такими хлопотами, что у причастных к этому достойных людей совершенно выпало из памяти, чьими идеями и разработками они пользуются.

 

У Юрия Левитанского есть стихи о том, как дураку подарили море: он потрогал его, пощупал, обмакнул и лизнул палец, но палец оказался соленым, и тогда дурак плюнул в море, сначала близко плюнул, потом дальше, это было ему интересно, но потом и это надоело. Не знает дурак, что ему делать с морем. Он стал играть на берегу в лото сам с собою.

 

- 373 -

То выигрывает, то проигрывает,

на губной гармошке поигрывает.

Проиграет дурак море!

А зачем дураку море?

Вопрос поставлен ребром: зачем дуракам море?

Например, море полезных ископаемых.

Среди парадоксов, наблюдаемых в экономической жизни России, одним из самых необъяснимых выглядит импорт бокситов и глинозема для алюминиевой промышленности. Построив в Восточной Сибири мощные алюминиевые заводы (Шелехов, Братск, Красноярск), работающие на дешевой электроэнергии Ангары и Енисея, страна постоянно изыскивает валютные и экспортные ресурсы для закупки сырья. Основной поставщик российского боксита — объединение «Северо-Уральские бокситовые рудники» — работает в опасных горно-геологических условиях, с низкой рентабельностью, при не спадающей на предприятии социальной напряженности. Созданные в течение десятилетий мощности российских алюминиевых заводов находятся под постоянной угрозой сырьевого голода.

Главные источники боксита и получаемого из него глинозема для алюминиевых заводов России находятся в Гвинее, на Украине, в Казахстане, в Австралии.

Когда я летал с геологами над северо-восточной частью Республики Коми, мы просили летчиков еще и еще кружить над горной местностью, где поисковики обнаружили и уже подсчитали запасы Тиманского месторождения бокситов, способного десятилетиями бесперебойно обеспечивать в полном объеме алюминиевую промышленность России. Месторождение отличается неглубоким залеганием, что наряду с компактным расположением залежей боксита создает благоприятные условия для промышленного освоения. Помимо рядового там же обнаружены большие объемы дорогостоящих, имеющих устойчивый спрос на мировых рынках абразивных типов боксита и белого боксита, который необходим для производства высококачественных огнеупорных материалов.

И очень близко от этих залежей — Ярега, перспективное месторождение титанового сырья. Но и это не все: здесь большие запасы кварцевого песка — сырья для стекольной промышленности. Чуть севернее, на Тиманском кряже, геологами найдены месторождения золота, алмазов, редких металлов, запасы которых еще окончательно не оценены.

 

- 374 -

Бокситовые месторождения Среднего Тимана лежат в 150 километрах к северо-западу от Ухты, в неосвоенном районе, частично заболоченном и покрытом лесами. Запасы утверждены и приняты для промышленного освоения. Почти 90 процентов их пригодны для отработки открытым способом. К тому же они практически лишены характерных для отечественных бокситов вредных примесей — окиси кальция, хрома, серы.

Тиманское месторождение бокситов дает возможность снабжать сырьем алюминиевую промышленность страны в течение ста лет. Месторождение оценивается специалистами в 200 миллиардов долларов. В Сыктывкаре я зашел к президенту Республики Коми Юрию Спиридонову:

— Юра, ты только посмотри! Ты богаче всей Европы, вместе взятой!

— Да, но тебе ли не знать наших темпов. Сколько уйдет лет, что бы начать разработку!

— Каких лет, Юра? Мы готовы давать бокситы через четыре месяца. От силы — через полгода. Нужна только команда «Давай!»

С Юрием Спиридоновым мы знакомы с конца 50-х годов, когда вместе работали на Колыме. После окончания института он был на прииске «Горный» начальником участка, а я председателем артели. Мы доверяли друг другу и могли говорить откровенно. Он понимал, конечно, что такое Тиманское месторождение. Но ни Спиридонов, ни другие руководители республики и союзных министерств не представляли, как можно начать давать продукцию в названные мною считанные месяцы.

Наши инженеры разработали оптимальную схему освоения района.

География месторождения позволяет увязать добычу бокситов с их переработкой на глиноземно-алюминиевых предприятиях Урала и таким образом обеспечить сырьем алюминиевые заводы Сибири. По нашим расчетам, месторождение могло быть введено в промышленную эксплуатацию в сжатые сроки, сразу после строительства автодороги, связывающей рудник с магистральной железной дорогой.

Юрий Спиридонов поддержал наши старания. Мы привлекли к работам проектные институты, подготовили технику. В зиму 1991 — 92 года закупили оборудование для первичных работ по прокладке дорог к месторождению и вскрышных работ — бульдозеры, экскаваторы, автосамосвалы... Заключили договор на подготовку материалов к экологической экспертизе Средне-Тиманского промышленного комплекса и экономическую оценку строительства

 

- 375 -

второй очереди Богословского алюминиевого завода. Провели маркетинговое исследование по российскому и зарубежному рынку бокситов для производства огнеупорных материалов. Требовалось принципиальное решение руководства страны.

 

И снова письмо Б. Н. Ельцину.

Основная часть алюминиевой промышленности России, писал я, использует в качестве исходного сырья боксит. Практически монопольным его российским поставщиком является объединение «Северо-Уральские бокситовые рудники», работающее в исключительно неблагоприятных условиях: максимальная для мировой практики добычи боксита глубина шахт, их обильная обводненность, опасность горных ударов и, как следствие, высокая капиталоемкость работ по поддержанию производственной мощности предприятия, крайне низкая рентабельность производства. В связи с этим сырьевая база ряда алюминиевых заводов Урала и Сибири представляется ненадежной. Источники алюминиевого сырья на основе боксита расположены за пределами России. Завозимый в больших количествах из Гвинеи и других стран боксит поступает для переработки на Николаевский глиноземный завод (Украина). Наиболее перспективное из разрабатываемых месторождений боксита находится в Казахстане.

Между тем на территории Республики Коми имеется Тиманское бокситовое месторождение, позволяющее обеспечивать бокситом алюминиевые заводы России в течение нескольких десятилетий. Это месторождение полностью разведано и может быть вовлечено в промышленную эксплуатацию в короткие сроки. Месторождение отличается рядом благоприятных особенностей:

— неглубокое залегание и компактное расположение боксита;

— наличие помимо рядового глиноземного, большого количества белого боксита, имеющего повышенный спрос на мировом рынке, а также абразивных сортов, способных заменить дорогостоящее импортное сырье;

— географическая близость к глиноземно-алюминиевым предприятиям Урала, через которые обеспечиваются сырьем также сибирские алюминиевые заводы (Братский и Иркутский).

Пионерное освоение месторождения и начало его разработки целесообразно осуществить экспедиционно-вахтовым методом. Опыт форсированного ведения работ такого рода в условиях северного региона накоплен старательской артелью «Печора», на базе

 

- 376 -

которой возникли функционирующие во многих зонах России строительные кооперативы, в том числе производственно-строительный кооператив «Строитель» — учредитель Акционерного Общества «Туманов и К°».

Освоение Тиманского месторождения потребует большой концентрации финансовых и материальных ресурсов. Помимо выполнения горных работ предстоит завершить строительство автомобильной дороги, соединяющей месторождение с железнодорожной магистралью, а также строительство железнодорожной ветки протяженностью 150 километров для вывоза глиноземного боксита. Параллельно с работами по освоению месторождения целесообразно осуществить строительство в Ухте глиноземного завода. Общая сметная стоимость комплекса — около 5 миллиардов рублей.

На наш взгляд, привлечь средства можно было путем создания крупного акционерного общества. Его учредителями могли стать основные производители и потребители алюминия, строители, банки, инвестиционные фонды, государственные органы России и Республики Коми. Размеры запасов и возможность быстрого наращивания объемов добычи делают Тиманское месторождение привлекательным для российских и иностранных инвесторов, особенно заинтересованных в добыче белого боксита.

Предлагаемый комплекс работ открывал доступ к труппе расположенных в этом регионе других месторождений — титанового сырья, марганца, алмазов, золота и платины, различных видов декоративно-строительных и строительных материалов.

Природные богатства Республики Коми — древесина, уголь, нефть — дают возможность, в случае разрешения их экспорта, обеспечить оплату намечаемого импорта оборудования, материалов и вывоз, в натуральной форме, доли прибыли иностранных инвесторов.

Акционерное общество «Туманов и Компания» было готово взять на себя выполнение работ по пионерному обустройству месторождений, строительству дорог, совмещенную с этим во времени добычу боксита. Оно способно принять на себя также функции организатора акционерного общества по освоению Тиманского месторождения. Вместе с тем масштабы и важность проекта требуют рассмотрения на государственном уровне всего комплекса вопросов, связанных с его реализацией. Необходимо, в частности, решить вопрос о возможности финансирования части проекта, например строительства железной дороги, из государственных источников, выдачи

 

- 377 -

лицензий на экспорт сырьевых материалов... «Прошу дать соответствующие поручения...» — так заканчивалось письмо.

 

С Александром Тихомировым мы попали на прием к Геннадию Бурбулису, земляку Ельцина, тогда очень влиятельному. Больше часа я рассказывал ему о тиманских бокситах, предлагая начать добычу в самые короткие сроки, с тем чтобы доходы от продажи первых же партий боксита (около 2 миллиардов долларов) пустить на строительство российских дорог. Не знаю, что он понял, но слушал внимательно и к концу разговора пообещал сегодня же связать нас с Алексеем Головковым. «Наш мозговой центр!» — говорили нам о Головкове в окружении Бурбулиса. Потом мы спросили, в чем таком проявилась мыслительная мощь человека, к которому мы собирались идти, и в ответ услышали: «Он предсказал победу Ельцина на выборах!»

Ответ вызвал у меня прилив почтительности к моему сыну Вадьке — он то же самое предвидел. Кстати, не он один — это знали наперед все мальчишки в нашем дворе.

Головков назначил встречу в бывшем здании ЦК КПСС на Старой площади на девять часов вечера. «Мозговой центр», как видно, работает круглые сутки. Может быть, поэтому он полтора часа переваривал информацию, которую мы пытались в него вложить, чтобы получить какое-то решение. Но в тот день мощные компьютеры «центра», скорее всего, были поражены вирусом, постоянно давали сбои, несли околесицу. Когда мы вышли из кабинета, Тихомиров, человек сдержанный, молчал, а я его зло спрашивал: «Нет, ты скажи, ну где вы таких... находите?! Их же еще поискать надо!»

Гайдар меня направил к Константину Кагаловскому, еще одному «мозговому центру» новой России. Этот выслушал меня, а потом на переданном ему документе написал резолюцию: «Туманов стремится к собственной выгоде». А что же мы должны — к невыгоде стремиться? И это написал человек, который нас отлично знал, три года назад еще малоизвестным экономистом он приезжал к нам в Карелию на строительство дорог и потом так убедительно на страницах газеты рассказал о преимуществах кооперативного строительства перед государственным. А у меня, в надежде на положительное решение, уже были подготовлены 60 бульдозеров, новые пятикубовые экскаваторы и вся техника для быстрого развертывания работ. Нам нужно было каких-то шесть месяцев, чтобы запустить месторождение, и Ленинградский институт ВИАМИ ускоренно готовил нам проектно-сметную документацию.

 

- 378 -

Некоторое время спустя мне позвонил Юрий Владимирович Скоков, тогда секретарь Совета безопасности. В его кабинете в Белом доме мне приходилось бывать не раз. Он был хорошо информирован о нашем проекте, я сам ему рассказывал в деталях. Но из-за сложных, как я почувствовал, взаимоотношений с Гайдаром, своим конкурентом в гонке за место, самое близкое к Ельцину, чтобы оградить себя от возможных промахов, он воздерживался принимать серьезные решения. И все же однажды позвонил:

— Вадим, пришли мне документы, которые вы с лениградскими проектировщиками готовили по Тиману. Побыстрее!

«Ну наконец-то», — вздохнул я. Видимо, собираются объявлять тендер, и Юрий Скоков, помня наши беседы, решил основательно вникнуть в проект. Мой помощник Саша Демидов немедленно отвез папку в Белый дом. Мы ждали, готовились. Но шло время, а ни на какой тендер наш коллектив не приглашали.

Позже знакомый чиновник из аппарата правительства объяснил:

— Вадим, на закупку бокситов за рубежом Россия ежегодно затрачивает два миллиарда долларов. Ну кто тебе позволит разрушать сферу, где крутятся такие деньги?

Случайно узнаем, что тендер на бокситы Тимана уже проведен. И выиграла его компания «Нипек», то есть Бендукидзе. Немногим позже месторождение, не начиная отработки, они продадут... Нетрудно представить мое состояние. Опять кто-то близкий к высшей власти пользуется нашими разработками, берется реализовать идеи, которые мы так мучительно вынашивали.

Я возвращался самолетом в Москву из Магадана, где праздновали 60-летие города. Моим спутником оказался Григорий Полушкин из администрации президента Республики Саха. Мы разговорились и продолжили знакомство у меня в рабочем кабинете. Когда речь зашла о бокситах, я стал, не выбирая выражений, винить Скокова. Смотрю, мой собеседник насторожился.

— Извините меня, — говорит, — но у меня со Скоковым хорошие отношения. Очень хорошие! И что самое интересное — я сегодня в восемнадцать часов буду у него.

— В таком случае, передайте ему все, что я вам наговорил. Если, конечно, вы сможете.

Был час ночи, когда в моей московской квартире раздался звонок. Я узнал голос моего случайного попутчика.

— Вадим Иванович, я был сегодня у Скокова, он вас помнит и уверяет, что в истории с бокситами виноват не он, а Гайдар!

 

- 379 -

Примерно года через два мне позвонил Ю. А. Спиридонов, глава Республики Коми, и попросил зайти в представительство республики на Новом Арбате. Вместе с геологом Александром Котовым мы поднялись в кабинет Н. Н. Кочурина — руководителя представительства. Там, кроме него, уже был А. М. Окатов, заместитель Спиридонова, и еще человек двенадцать — банкиры, предприниматели и представители власти из Сыктывкара.

Минут через десять заходит Ю. А. Спиридонов, угрюмый, хмурый, со всеми сухо поздоровался, жестом пригласил нас сесть. Встал у торца стола и в наступившей тишине четко, внятно, выделяя каждое слово, сказал: «Вадим, посмотри на этих б...й», — и указал на присутствовавших. Наступила мертвая тишина, и мне даже стало неудобно. А он повторил: «Да, да, б...й! Все они были против того, чтобы ты начинал работу на Тимане. Правда, сами вошли в долю, только ничего не сделали. Зато их дети теперь на «Мерседесах» ездят! Но к этому я еще вернусь...»

Он продолжал говорить, но дальше я цитировать не хочу. Приведу другое изречение Спиридонова. На портрете, который он мне подарил, надпись: «С уважением и пожеланием счастья и исполнения нереализованных задумок. С уважением и благодарностью судьбе, что свела нас в далеком 1961 г.» Несмотря на двойное уважение, задумки реализовать не удалось. Давнее знакомство дает нам право по-прежнему обращаться друг к другу по имени и на «ты». Так вот, Юра, я готов поверить, что губернатор не в силах был повлиять на чьи-то решения. Но ты мог мне сказать, по крайней мере, что они уже были приняты. И поставить меня в известность о роли в этой истории Окатова, который при каждой встрече пытался обнять меня.

Я встречал разных людей, были среди них сидевшие за грабеж, за воровство. Но то были не мэры городов и крупные хозяйственные руководители, а другая публика. И в их среде самым бесчестным считалось обмануть того, кто тебе доверяет, с кем о чем-либо договорился.

 

Тут в мою жизнь снова ворвалась Колыма, пусть хоть на одно мгновение. В восемь утра я успел переговорить по телефону, с испорченным настроением направляюсь к двери, как снова звонок. Возвращаюсь к столу, поднимаю трубку. «Вы Туманов?» — слышу. И на том конце провода начинают сбивчиво объяснять, что хотели бы меня видеть, а я довольно резко спрашиваю: «А что вы хотите? Вы ме-

 

- 380 -

ня знаете?» — «Я вас знаю. Мы с вами были на Широком. Если помните такого — Мордвин...» Я не даю ему договорить: «Саша, ты что ли?» — «Да», — уже оживленнее отвечает он. «Саша, — говорю я, — хорошо помню тебя и тоже очень хотел бы увидеться!» Мы договариваемся встретиться в час дня у входа в Министерство цветной металлургии. «Саша, я тебя могу не узнать, столько лет прошло!» Он говорит, как будет одет, в руки возьмет журнал «Огонек». «Да я тебя узнаю, — говорит, — мне недавно показывали твою фотографию!»

В час дня, как договорились, я и Володя Шехтман встречаемся с Сашей. Бывают моменты, которые остаются в памяти на всю жизнь, это и произошло при нашей встрече с Сашей. После рукопожатия, мне показалось, он хотел обнять меня, а я — не знаю почему — как бы поставил между нами стенку: мы просто пожали друг другу руки. Два дня мы не расставались, у нас были сотни общих знакомых. Саша был из числа тех, кого знал весь преступный мир Союза. Отчаянный, со множеством побегов, он пользовался в том мире большим уважением. Только на Широком мы с ним отсидели полтора года. Я никогда не слышал, чтобы он матерился или говорил на жаргоне. Он был близким другом Ивана Львова, Васи Коржа, Жорки Фасхутдинова, Ираклия Ишхнели... У Ираклия, оказывается, он совсем недавно гостил в Тбилиси. Ираклий Ишхнели, брат двух знаменитых грузинских сестер-певиц, тоже прошел лагерь беспредельщиков Ленковый. Мордвин успел побывать во многих лагерях Союза, дважды сидел во Владимирском централе. А однажды оказался в одной камере с Пауэрсом, американским летчиком. Саша освободился незадолго до нашей встречи.

Мы расставались, он улетал на Колыму, где у него была дочь. Когда обнялись, я сказал: «Саша, если тебе будет трудно, помни, что в любую минуту можешь прилететь ко мне».

Месяца через два ночью раздался телефонный звонок, я снял трубку и услышал плачущий женский голос: «Вас беспокоит дочь Саши. Сегодня он умер от цирроза печени».

 

Колыма не отпускает меня — картины, как во сне, сменяют одна другую, причем такие яркие и четкие, что временами мне нужно встряхнуться, чтобы понять, в каком мире нахожусь. Вокруг меня и сейчас много хороших людей, но даже все вместе они не в состоянии заставить забыть колымские лица и эпизоды.

Валентина Березина, будущего руководителя «Главзолота», и Анатолия Орловского, выпускников Ленинградского универси-

 

- 381 -

тета, направили на Колыму инженерами. Березина определили в производственный отдел в Магадане, а Орловского направили в Теньку, на прииск имени Буденного.

На прииске во время развода, когда бригада выходит на работу, лагерников выкрикивают по фамилиям. До слуха Орловского донеслась редкая фамилия, показавшаяся ему знакомой — Альтшулер... Он присмотрелся и не поверил глазам: в строю был ректор Ленинградского университета, который он и его друг закончили. Работая начальником участка, Орловский взял Альтшулера к себе в контору. Через некоторое время на прииск приехал Березин и удивился развешанным по стене графикам: «Кто это тебе так здорово разрисовал?» «Один наш общий знакомый», — ответил Орловский и пригласил в комнату Альтшулера. Увидев ректора своего университета, Березин был поражен. Оба инженера, в первую очередь Орловский, конечно, помогали всем, чем могли. Но однажды кто-то из лагерного начальства полюбопытствовал у Орловского: «Почему это враг народа работает у вас в таком теплом месте?!» Орловский понимал, чем это может кончиться, и попросил, чтобы Альтшулера определили в зоне на такую работу, которая помогла бы ему выжить. Из разговоров с Орловским и Березиным я узнал, что их ректор остался жив и вернулся в Ленинград.

И еще история, каких случалось много на Колыме... Выпускницу Иркутского политехнического института Нелю Нигматуллину направили геологом на прииск «Горный». Приехала, красивая, модно одетая. Глядя на нее, я часто думал: «Ну зачем женщинам такой нелегкий труд?» Какой-то идиот не нашел ничего лучшего, как определить ее на участок Мякит. Можно представить это милое создание в кругу колымских горняков, опробщиков — рабочих, что берут пробы золота. Один из опробщиков, родом из Средней Азии, с черными от чифира зубами, слушает Нелю, пытающуюся растолковать ему, где нужно брать пробы. Он отказывается, она повторяет задание. Когда, не выдержав, она предупреждает, что напишет на него рапорт, опробщик смотрит на нее в упор и цедит сквозь зубы: «Маленький комсомольский билять, сукэ». Не знаю, чем бы их разговор закончился, если бы я не оказался рядом. Потом, успокаивая девушку, я говорил ей: «Какая тварь отправила тебя на этот участок? И вообще — зачем ты училась на геолога?!» Вскоре она покинула Мякит и, как я слышал, вышла замуж.

 

- 382 -

Должен сказать, что лагерный жаргон не «прилип» ко мне, я никогда не употреблял его сам и не переносил, когда кто-нибудь говорил на нем. Одно лишь слово — «сука» — очень часто слетало с языка.

Был уже 1957 год. Мне позвонили с прииска — у нас провалился в реку бульдозер. Римма лежала на диване, и, отложив в сторону книгу, слушала мой разговор. Когда я закончил говорить и стоял, думая, что мне нужно предпринимать, она вдруг сказала: «Вадим, сука бульдозер, да?» Мы рассмеялись.

Скоро я перестал произносить это слово.

Через много лет оно вернется. «Сука», «беспредел», «козел» — когда-то самые омерзительные лагерные слова — станут в России повседневными, их будут произносить с экрана телевизора политики, актрисы.

 

У меня в жизни достаточно эпизодов, которые надо пережить и обдумать. Один из них связан с геологом Борисом Яцкевичем — когда-то мы вместе работали в Республике Коми. Многие наши ребята помогали ему, а с Сережей Зиминым они были друзьями. Мы знакомили Бориса с московскими коллегами, занимавшими важные посты, приезжавшими к нам в кооператив, и радовались тому, что они оценили нашего товарища, забрали в столицу, и там он быстро вырос до заместителя министра, а потом министра геологии России.

Работая в министерстве, он никогда ни в чем не отказывал нашему коллективу, но не было случая, когда бы он что-то реально сделал. Все наши варианты освоения новых месторождений, нами проработанные и переданные непосредственно министерству, почему-то очень скоро оказывались в распоряжении других людей, о которых мы никогда не слышали и которые выдавали их за собственные проекты. Месторождения бокситов, золота, алмазов, марганца и многие другие были известны не нам одним, ни у кого не было монополии на проработку вариантов. А если мы это делали раньше других, часто лучше других, то это не повод уличать в чем-то нехорошем тех, кто позднее брался эти варианты осуществить как собственные.

Тем не менее, когда у Бориса Яцкевича, в то время заместителя министра, было пятидесятилетие и он множество раз пытался дозвониться до меня, я попросил своего помощника нас не соединять — идти к нему мне не хотелось... Но он, понимая, что я в кабинете, просил Демидова:

 — Саша, я знаю, Вадим Иванович рядом, пусть он возьмет трубку!

 

- 383 -

Я подошел к телефону:

— Боря, я хочу тебя поблагодарить за приглашение. Хочу пожелать тебе всего самого хорошего. Но ты знаешь, что между нами пробежала кошка, я к тебе не приду.

Он ответил:

— Вадим, то, что ты думаешь, это все неправда. Я всегда к тебе относился хорошо и считаю тебя своим учителем. Я многому научился у тебя и твоих ребят. Ты знаешь, я только что выписался из больницы, и мне будет очень неприятно, если я не увижу тебя среди близких мне людей.

Я пришел. Приветствовать именинника собрались больше сотни видных российских геологов, бывшие и нынешние министры, известные политики. Я увидел Гайдара, Лобова... Мне радостно было встретить своих старых друзей-северян, с которым знаком больше четверти века — Руслана Бестолова, Виктора Таракановского... Мы сидели за столом, тихо говорили между собой, и вдруг я слышу, как кто-то просит, чтобы я выступил. Я не готовился к этому и не имел такого желания, но деваться было некуда.

— Боря, — сказал я, — наше двадцатилетнее знакомство дает мне право называть тебя просто по имени. О тебе сегодня много говорили, даже не знаю, что добавить. Ты действительно интересный человек, с которым можно говорить не только о геологии, но и о многом другом. Я хочу предложить тост за прекрасных геологов, которые сегодня здесь собрались и которых я тоже много лет знаю. Они нашли для нашей страны, разведали, подсчитали и передали государству богатства стоимостью тридцать триллионов долларов. И рядом с ними, за нашим столом, сидят другие люди: имея в кармане эти богатства, как ценные бумаги или как деньги, они все развалили, сделали страну нищей, а миллионы людей — голодными...

От грома аплодисментов на столах зазвенела посуда. Именинник подошел ко мне с бокалом.

— Говорил же, не следовало меня приглашать, — сказал я. Он, протянул бокал:

— Все нормально...

Вскоре Борис Яцкевич стал министром геологии России.

Именно в этой должности я увидел в нем другого человека.

У меня в кабинете сидели Сергей Зимин, Сергей Панчехин и министр геологии Республики Коми, который рассказал, что происходило с нашими проектами. При них я набрал телефон Яцкевича.

 

- 384 -

— Борис, это Туманов...

— Рад тебя слышать!

— Боюсь, что я тебя не обрадую. Сегодня я узнал, как ты поступил с нами, и поэтому хочу тебе сказать — ты меня хорошо слышишь, да? — хочу сказать, что я многое знал, о многом догадывался, но никогда не думал, что ты такая редкая...

Я ему высказал столько всего, что у него в памяти останется, думаю, на всю жизнь.

 

Смотрю на карту России. В какой-то степени это карта исхоженных мною дорог. И вновь испытываю чувство горечи. У нас до сих пор нет защищающей национальные интересы комплексной программы, которая охватывала бы всю проблему — от научного задела до эксплуатации и потребления в перспективе, увязывала бы ее с новыми технологиями поиска, добычи, переработки сырья.

И когда я перечитываю действующий у нас Закон «О недрах», не могу отделаться от мысли, что его составителей волновали не проблемы безопасности государства и обеспечения благосостояния населения, которому повезло родиться в стране с такими неслыханными ресурсами. И не естественная их ограниченность (невоспроизводимость), требующая повышенной деликатности. Нет, наши власти первым делом волнует, как распределять недра, кому выдавать лицензии, как передавать залежи в различные виды пользования. Под видом тендеров бойко идет скрытая от общественности, хорошо спланированная, наглая торговля правами на принадлежащие всему народу месторождения, которые, не выдав ни грамма сырья, стали предметом многократных перепродаж. Даже геологи вынуждены заниматься не столько поиском и подготовкой минеральных ресурсов, надежно обеспечивающих страну сырьем, сколько участием в лицензировании недр...

Идет распад государственной геологической службы России.

Ну зачем дуракам — море?

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru