На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Глава 12. Под стук вагонных колес ::: Лейтман С. - Жернова ::: Лейтман Саул Михайлович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Лейтман Саул Михайлович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Лейтман С. М. Жернова. – М. : ЭРА, 2001. – 268 с. : портр.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 68 -

Глава 12. Под стук вагонных колес

 

Легко вскочив на подножку вагона, я прошел через тамбур и остолбенел. С одной стороны вдоль коридора от пола до потолка шла двойная решетка, как в зверинце. С другой — обычная вагонная стенка с окнами, правда, зарешеченными.

— Ступай, ступай, малый,— добродушно прогудел за спиной конвойный.— Нечего торчать в проходе...

И он подтолкнул меня к открытой в решетке двери. Я оказался в «купе» с решетчатой дверью. Под крышей вагона виднелось крошечное, закрашенное зеленой краской оконце, тоже пересеченное стальными прутьями.

Мои товарищи по этапу, их было немного, по одному поднимались в вагон. Двое политических, обросших до бровей, угрюмых и неразговорчивых, заняли нижние полки. Не раздумывая, я залез на верхнюю. Человек пять уголовников расположились в соседнем отсеке. Остальные клетки были пусты.

— Плохо используете вагонную площадь,— сказал я конвойному, закрывавшему решетчатую дверь.

— Ничего, малый,— улыбнулся он.— После Ашхабада понюхаешь...

С железным лязгом тронулся поезд. Растянувшись на верхней полке головой к коридору, я следил через двойную решетку за проплывавшими в окне вагона картинами. Сверкнули на солнце рельсы очередного разъезда, и над песками понеслись долгие гудки. Я свесил голову вниз и встретился с блестевшими в полумраке глазами бородатого попутчика, лежавшего на спине.

— Ахчи-Куйма,— не дожидаясь вопроса, объяснил он мне.— Здесь расстреляли бакинских комиссаров.

 

- 69 -

И не желая, видимо, более разговаривать, глухо кряхтя, он повернулся на бок. Безрадостной, унылой открывалась мне в решетчатой раме пустыня. Зеленые даже такой глубокой осенью оазисы располагались вокруг станций, где мы частенько дожидались встречных составов — железная дорога была однопутной. Особенно долгой была остановка в Ашхабаде, где сменился конвой. Вагон загнали в тупик. На соседних путях стояли грязнокрасные товарные вагоны, пустые платформы. Мои соседи на нижних полках спали, хотя уголовники в соседнем отсеке, требуя воды, орали во все горло и колотили в наружную стенку.

Только к вечеру наш поезд ожил. В него загрузили большую партию заключенных. На четырех полках нашего «купе» теперь теснилось девять человек. В пути я узнал, что этапные вагоны остались с дореволюционных времен и называются столыпинскими. Они очень удобно устроены для сопровождающей охраны, но не для своих невольных пассажиров.

В последний по коридору отсек загнали женщин.

— Шоб было тихо, бабоньки! — провожая их, сказал начальник конвоя.— Ясны?

— Ты откуда, Лева? — вместо ответа раздался задорный женский голос.

— С пид Могилева,— тотчас под общий смех ответил начальник.

«Простой человек,— подумал я.— Будет легче». Однако легче не стало. Уборной начальник разрешил пользоваться только женщинам. В мужские отсеки поставили параши. В наглухо запертом вагоне воздух стал плотным и тяжелым, его можно было резать, как студень.

Кормили селедкой из стоявшей в тамбуре бочки. Жажда сушила горло, горели губы. Но воды — теплой, с неприятным ржавым привкусом — давали всего две кружки в день.

 

- 70 -

По ночам вагон освещался свечами. Мерцая, горели они в коридоре. Притиснутый к стене чужим потным телом, я думал, что выпавшее на мою долю путешествие совсем не похоже на те, о которых я мечтал, зачитываясь Майн Ридом, Буссенаром, Купером, Жюль Верном...

В клетке, как в коконе, медленно текло время. Тянулся за решеткой безрадостный пейзаж Каракумов, проплывали большие и маленькие станции. Теджен, Кызыл-Ар-ват, Мары, Байрам-Али... Незнакомые слова застревали в памяти. Я запоминал их, как заклинание, надеясь когда-нибудь повторить этот маршрут свободным человеком.

За Чарджуем пейзаж повеселел — граница между пустыней и щедро родящей землей проходила точно по Амударье. Заметно подобрел и конвой. Скрученные в трубку и просунутые через решетку деньги теперь превращались в нанизанные на деревянные палочки кусочки шашлыка, в душистые плоские лепешки. Как-то уголовники за стеной даже разжились водкой. Подвыпив, они затеяли шумное толковище.

— Тихо у мине! — высунулся из тамбура начальник конвоя.

Но тишину восстановил не его окрик, а молодой, чуть дребезжащий голос. Набирая силу, он завел:

Один уркан был всех моложе,

 склонивши голову на грудь,

тоской по родине объятый

не может, бедный, он уснуть...

Вагон качало. И в такт движению поезда печальная песня лилась легко и свободно.

 

- 71 -

Эх, мать моя, ты дорогая,

меня зачем ты родила?

Судьбой несчастной наградила,

костюм уркана мне дала.

Везде урканов презирают,

нигде прохода не дают,

ведь нами тюрьмы наполняют,

в ЧеКа свинцовой пулей бьют...

Я лежал, не шевелясь. Стиснуло грудь, перехватило дыхание. Чужая несчастливая судьба на мгновение оказалась слитой с моей.

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru