На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Глава 31. Сахарный завод в степи ::: Лейтман С. - Жернова ::: Лейтман Саул Михайлович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Лейтман Саул Михайлович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Лейтман С. М. Жернова. – М. : ЭРА, 2001. – 268 с. : портр.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 179 -

Глава 31. Сахарный завод в степи

 

Мы поселились в Мерке в маленькой чистой комнате с глиняным полом. Ход был отдельный, хозяев мы не тревожили. Но на душе той осенью тридцать второго года было неуютно. Бежали недели, таяли наши небольшие деньги, а работы все не было.

— Строитель приперся,— слышал я за спиной в исполкоме, куда наведывался по несколько раз на день.— Его только не хватало...

Ни я, ни мои «опекуны» из ГПУ не знали, что именно в эти осенние дни в далекой Москве союзный Совнарком принял решение построить в Мерке первый в Казахстане сахарный завод. Урожаи сахарной свеклы на опытных участках на юге Муюнкумских степей оказались высокими, а процент сахаристости даже выше, чем на Украине.

Эти обстоятельства и привели в конце ноября в Меркенский райисполком человека средних лет в отутюженной коричневой паре. С костюмом гармонировала рубашка. Узкий галстук подпирал зашпиленный запонками воротник.

— Лейтман? — наклонив вбок круглую голову, спросил он.

— Да,— ответил я, чувствуя, как подкашиваются ноги.— Слушаю вас.

— Я Кирилл Антонович Чероватенко, руководитель строительства и будущий директор сахарного завода. Где? — предупредил он мой вопрос.— Здесь, в Мерке. О вас наслышан, но хотелось бы поговорить.

Кирилл Антонович окинул взглядом комнату, направился к черному кожаному дивану.

— Олимпиада Онуфриевна, мы вам не помешаем? —

 

- 180 -

обратился он к женщине с лошадиными зубами и, не дожидаясь ее согласия, усадил меня рядом с собой.

Беседа была недолгой. На четко, профессионально поставленные вопросы я старался отвечать коротко и по возможности точно.

— Ну что ж, ударим по рукам,— Чероватенко встал.— Я завтра уезжаю в Москву, а вы останетесь здесь.

— Я в любом случае останусь здесь.

— Виноват, конечно, останетесь,— заплывшие свиные глазки его смотрели проницательно и умно.— Перед вами будет стоять задача организовать строительную площадку.

— Но для этого нужны полномочия

— Они будут... Подождите меня! — Кирилл Антонович выплыл из комнаты.

— Человек дела, сразу видно,— сказала ему вслед Олимпиада Онуфриевна и кивнула мне: — Даст бог, гражданин, все у вас с молодухой устроится. Думаете, у меня сердце не болит каждый раз вам отказывать?

И она замолчала, уткнувшись в бумаги.

Тюрьма да сума приучают к терпению. Забившись в угол черного кожаного дивана, я прикидывал свои шансы. И с каждым уходившим часом их оставалось все меньше и меньше...

Стукнула дверь. На пороге комнаты остановился торжествующий Кирилл Антонович. Пиджак был расстегнут. Галстук съехал набок.

— Что я говорил? — закричал он.— Полный порядок! Формально ваши обязанности будет исполнять Кузьма Трофимович, зампред РИКа, знаете его? У него будет печать, он будет подписывать документы. Ну, а вам — дело. Грандиозно! Не правда ли, Олимпиада Онуфриевна?

— Правда ваша, товарищ Чероватенко,— ответила женщина, обнажив лошадиные зубы.— Да вот орать ее на

 

- 181 -

каждом углу не стоит.

Кирилл Антонович на миг задумался. Пальцем поманил меня за собой на улицу, где нас дожидался возок.

— А ведь права, чертова баба,— негромко признался он, грузно опускаясь на сиденье.— Рискуем мы с вами здорово. Хотя я меньше, вы — больше... Пошел!

И он толкнул в спину возчика.

— А разрешение на выезд из Мерке? — спохватился я. Чероватенко махнул рукой:

— Опекуны разрешили вам даже жить в степи... Правда, согласились они не сразу.

По обе стороны проселочной дороги раскинулась хмурая, поросшая верблюжьей колючкой степь. И теперь мне предстояло где-то по ту сторону железной дороги, километрах в пяти от станции и десяти — двенадцати от Мерке, заложить на пороге зимы строительную площадку, протянуть к ней дорогу, железнодорожную ветку, поднимать дома поселка и заводские корпуса. Мог ли я мечтать об этом еще сегодня утром, разменивая в чайхане последние десять рублей?..

Долго, до самого заката солнца, ходили мы с Кириллом Антоновичем по будущей площадке, кусочку угрюмой и величественной степи. Мы погружались в ее застывшие волны, как в океан, с головой, с мыслями, с заботами и надеждами.

— Трудно нам будет здесь, особенно в начале,— произнес задумчиво Кирилл Антонович.

— Но зато интересно,— откликнулся я.— Ведь на этом месте, в этой степи вырастет завод, и это сделаем мы!

Вскоре мы получили акт об отводе земельного участка и первым делом принялись восстанавливать расположенный на нем заброшенный колодец. К нашей с Чероватенко радости колодец дорыли до хорошей воды. Больше ее взять в степи было негде, время артезианских сква-

 

- 182 -

жин еще не пришло. Но одного колодца было, конечно, мало, и мы разыскали нескольких профессиональных колодезников. Меня поразила почти сверхчеловеческая интуиция этих неграмотных людей: они вгрызались в землю в ничем, казалось, непримечательном месте и добирались до воды. Вот только вода эта нередко оказывалась солоноватой, а то и горько-соленой; тогда колодец засыпали и начинали рыть заново. Неудивительно, что труд колодезника в прокаленных солнцем степях уважался всеми, а профессия эта переходила от деда к отцу и от отца к сыну.

Установив первые юрты и палатки для будущих строителей, мы проложили гравийную дорогу до станции — иначе после первого же хорошего дождя нам грозило полное бездорожье. Позаимствовав на районной МТС генераторный двигатель, мы обзавелись своим электричеством. Начали прибывать рабочие и инженеры, преимущественно с сахарных заводов Украины.

В тот первый год мы с Асей, как и другие немногочисленные семейные строители будущего завода, устроились на «зимние квартиры» в арендованном дирекцией доме. Одну половину его занимала хозяйка, пожилая русская женщина, которую все ласково звали Аленушкой.

Дом, как и почти все дома в Мерке, был сложен из сырцового саманного кирпича и крыт соломой. Чисто выметенный земляной п.ол, утоптанный до каменной крепости, был смазан глиной, замешанной на кизяке и соломе. Стены и потолок — чисто выбелены, как, впрочем, и дувал, кольцом охвативший крошечный сад. Снаружи дом походил на украинскую хату, как я ее себе представлял по Асиным рассказам.

Усилиями моей жены дворик довольно быстро ожил. Через неделю—другую в углу на соломенной подстилке устроились несушки, их ревниво охранял пестрый петух, которого, однако, рассердившись, порой пощипывали гу-

 

- 183 -

сак и две гусыни... В трудных случаях Ася бежала за советом к Аленушке, которая вскоре перепоручила ей и свою живность.

Весело гудевшая русская печь в длинные зимние вечера согревала нас теплом. На ее огонек часто заглядывали молодые строители, которые жили в переделанном под общежитие здании бывшего Водхоза. Их, одиноких и неустроенных, привлекали Асины радушие и гостеприимство, ее общительность и доброжелательность. Усаживаясь на лавку за выскобленный до желтизны деревянный стол, они вытаскивали принесенную с собой снедь, а иногда и бутылочку... И вот уже бренчала гитара, летела негромкая песня. Ася заводила ее под стрекот швейной машинки «Зингер», купленной по случаю на базаре.

Захаживал и оперуполномоченный райотдела ОГПУ Звонников в наглухо застегнутой на крючки шинели. Постояв на пороге несколько минут, послушав краешек застольного разговора — а он почти всегда шел о будущем заводе — чекист исчезал так же незаметно, как появлялся.

— Картина в раме из дверной коробки,— ночью шептала Ася мне на ухо.

Высказывать во всеуслышание свои мысли мы уже не умели.

— Как бы не повторилась чимкентская история,— шептал я в ответ.— Обзавидуется моей ссыльной доле и отправит из Мерке к черту на рога.

— По-моему, мы уже сейчас живем именно по этому адресу,— смеялась Ася.

Впрочем, Звонников, как мне кажется, был человеком неглупым и неплохим. Не мешал мне работать, не докучал бюрократическими формальностями и вообще вел себя весьма прилично. Как он попал в меркенскую дыру, осталось для меня загадкой.

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru