На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
ГЛАВА 5 ПЕРВЫЙ ЭТАП ::: Вайшвиллене (Вейшвиленне) Н.А. - Судьба и воля ::: Вайшвиллене (Вейшвилене) Нина Антоновна ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Вайшвиллене (Вейшвилене) Нина Антоновна

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Вайшвиллене Н. А. Судьба и воля. - Магадан : МАОБТИ, 1999. - 88 с. : портр. - (Архивы памяти ; вып. 3).

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 24 -

ГЛАВА 5

ПЕРВЫЙ ЭТАП

 

После суда потекли однообразные дни. Жизнь продолжалась в больничной камере. Кто-то из начальства сказал, что жить здесь будем пока не родим, а потом - в лагерь. По крайней мере, теперь забот не было. Судьба решена - "обжалованию не подлежит". Смириться с этим невозможно, но и выхода нет. Кругом высокий забор, вышки, часовые, надзиратели, камера и масса таких же, как я сама. Дни тянутся довольно медленно. Все по-старому, только у нас есть срок. Мы даже не могли себе представить какими долгими и трудными окажутся дальнейшие годы. А пока мы считали дни, сколько дней прошло и сколько осталось. Но одна мысль не покидала: "Не выживем". Занимаясь разным рукоделием, нам казалось, что время идет быстрее.

Ходим на прогулки, на прием пищи, остальное время занимаемся кто чем. Шьем из тряпок будущим деткам одежонку, вышиваем, вяжем. Несколько женщин уже родили. В камере вместе с нами находилось трое детишек. Мы все за ними ухаживали. Временами даже забывали, где мы находимся.

Странное место тюрьма. Именно там я приобрела какую-то самостоятельность.

Пришел и мой черед "кричать", только я не кричала, а тихо плакала. Мне так хотелось, чтобы был со мной рядом кто-нибудь из близких, чтобы кто-нибудь меня пожалел. В хорошем исходе родов я не сомневалась, ведь роды были вторые. Наша акушерка относилась ко мне хорошо, и после нескольких часов мучений, если не грех так выразиться, 9 сентября 1946 года на свет появился мальчик. Он родился здоровым, красивым и очень похожим на своего отца. Я назвала его Зигмунд.

Матерей кормили очень хорошо. Детям еще ничего не давали. У некоторых женщин не хватало молока, но наша акушерка это регулировала, давала докормить ребенка тем

 

- 25 -

мамочкам, у которых оно оставалось. Наверное, мой спокойный характер унаследовал сынишка, он был спокойным, спал хорошо, но многие дети плакали, особенно по ночам.

Однажды пришел к нам какой-то начальник и начал спрашивать, кто может своих детей отдать родственникам на волю. Я, естественно, заявила, что родственников у меня в городе нет. Не могла же я отдать ребенка своей старенькой, да и к тому же и больной маме, у которой на попечении находился мой старший сын. Мама уже не работала.

Через некоторое время после родов у меня начался тяжелый мастит и молочная лихорадка. Температура поднималась до 40 градусов. Я очень боялась, что в такие моменты у меня могут забрать ребенка. Наша акушерка всячески спасала меня от этой болезни и советовала: "Только не переставай кормить грудью, этим ты спасешь себя и ребенка. Иначе - на этап". Я старалась превозмочь боль, давала ребенку грудь, а он, как будто понимая, что это наше с ним спасение, сосал это невкусное молоко. Но после кормления он все вырывал обратно. Но все-таки мы спаслись от ранней разлуки.

Время шло. Однажды сообщили, что надо готовиться на этап, в другую тюрьму. Жалко было покидать свой город, хотя мы и находились за решеткой. Воздух и тот казался родным. Нам не сказали куда везут, но достаточно было для грусти и волнения одного слова "этап". Собирались мы быстро. Приготовили заплечные мешки, мешки для детей, чтобы в дороге не замерзли. На этап подняли нас ночью. Ночная прохлада вызвала у нас дрожь. Посадили в грузовики и в сопровождении конвоя повезли по знакомым улицам на железнодорожный вокзал. Высадили и повели на перрон. Детишки спали, пригревшись на материнской груди. Они, как и мы, еще не знали что такое "этап".

Потом, перегнав нас на рельсы, скомандовали сесть. С такой командой мы еще не были знакомы. Я никак не могла с этим согласиться. Ведь на рельсах может быть всякая грязь, а тебя заставляют садиться. Некоторые присели, а я стояла. У меня появилось откуда-то самолюбие, достоинство и я начала что-то доказывать конвоиру. Он начал

 

- 26 -

замахиваться на меня прикладом и тут мои попутчицы стали дергать меня за подол, чтобы я "приземлилась". Поняв, что право сильного - за конвоем, пришлось опуститься на рельсы. На мне была еще домашняя одежда. Еще в детстве я была приучена все беречь, и мне было жаль испачкать мое пальто. Но самое страшное было то, что каждый шаг нам напоминал, что мы невольники.

Было жутко и обидно оттого, что нас пригнали на вокзал не как людей, а как животных, что командуют нами как хотят. Куда нас повезут?.. Стали рассуждать, что вот так, на нас сидящих, пустят поезд и все мы вместе с детьми погибнем. Другие говорили, что повезут в какой-то специальный лагерь для матерей-заключенных, и что там будет мы, конечно же, не могли даже предположить.

За разговорами мы не заметили, как подошел поезд. Нас, конечно, с рельсов согнали, и как только поезд остановился, нас начали грузить в специальный вагон. От волнения у многих мамок не стало молока.

Состав тронулся. Мы стали отдаляться от своего города, от своих близких. Было мучительно больно осознавать, что разлука с близкими может быть навсегда. Куда нас везут? Далеко ли, близко? Но понимая, что ничего изменить мы не можем, стали постепенно, под стук колес, засыпать. Мы поняли, что никто и ничто нам не поможет.

Ранним утром через зарешеченное небольшое окошечко мы увидели очертания домов и деревьев. А когда совсем рассвело, заметили, что приближаемся к большому городу, вернее станции. Как позже оказалось, это был город Каунас, место нашего назначения.

Машинами нас перевезли в тюрьму. Поместили в большую камеру, где было немало таких же бедолаг с детишками и беременных. Здесь, как и в Шауляе, у каждого была своя кровать, кое-какие постельные принадлежности, а главное - кроватка для ребенка. Так закончился первый этап в моей жизни. Шел 1947 год.

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru

https://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=7838

На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен