На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
ГЛАВА 14 ::: Поль И.Л. - Оглянись со скорбью ::: Поль Игорь Леонидович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Поль Игорь Леонидович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Поль И. Л. Оглянись со скорбью : История одной семьи. - Иркутск : Сиб. кн. изд-во, 1991. - 192 с.

 << Предыдущий блок     
 
- 228 -

ГЛАВА 14

 

Вместо эпилога и одновременно позволяющая проследить

дальнейшую судьбу всех тех, с кем мы пережили эти страшные годы...

 

В 1957 году, через десять лет после описанных здесь событий, мама нежданно-негаданно получила два замечательных документа - справки о собственной реабилитации и своего мужа. Она никуда не писала, ни о чем не хлопотала, бумаги нашли ее сами, что еще раз свидетельствовало о недремлющем оке «компетентных органов» даже в то время относительного «потепления» - никуда от них не скроешься ни годами, ни расстояниями.

Немногим позже мама получила еще один документ - свидетельство о смерти мужа. В нем доверительно сообщалось, что Поль Леонид Эмильевич умер 16 августа 1937 года в возрасте 39 лет, о чем в книге записей актов гражданского состояния о смерти 29 марта 1958 года произведена соответствующая запись.

Поздновато, конечно, но всё как положено, только в графе «причина смерти» почему-то скромно стоит прочерк: такой же прочерк стоит и в графе «место смерти»...

Я почти ничего не рассказываю в этом повествова-

 

- 229 -

нии об отце - тема эта как бы обрывается его арестом. Почему его арестовали, в чем обвиняли? Почему суд над ним был столь скор и безжалостен? Да и был ли он, этот суд? Полученная справка о реабилитации и свидетельство о смерти ясности не внесли, но вопросов добавили. Ну вот, к примеру, приговор Военной Коллегии датирован 15 августа 1937 года, а дата смерти - 16 августа, на другой день. Разве может быть так - не успели приговорить и тут же расстреляли? А где же время для апелляции, да и вообще где то время, которое даже в самых жутких романах милостиво дается приговоренному к смерти, чтобы проститься с этим миром и в благочестии и раскаянии переселиться в лучший? И потом, маму арестовали в октябре, почти до самого ареста она носила передачи, меняла белье... что, уже мертвому мужу? Да и на допросах больше всего расспрашивали о муже - для чего бы это, если его уже нет в живых? На эти вопросы требовались ответы, но я их просто не знал, и потому тема отца оказалась как бы недоговоренной.

Мне понадобилось немало времени и усилий, чтобы хоть немного приоткрыть завесу, скрывающую последние два с половиной месяца из тридцати девяти лет жизни моего отца. Но счастливый случай где-то в начале девяностых годов позволил мне детально ознакомиться с его делом, которое более полувека пролежало в подвалах бывшего НКВД, чтобы рассказать, наконец-то, мне самому, а сейчас и моим читателям об ужасном конце жизни моего отца.

По меркам того времени судьба моего отца была предрешена заранее. Поводом для его ареста послужил ложный донос некоего Бардакова К.И., техника паро-

 

- 230 -

возного отделения станции Ерофей Павлович, сообщившего органам, что Поль Л.Э. якобы является членом шпионско-диверсионной организации и активно проводит разведывательную работу в пользу Японии, имея непосредственную связь с неким Соловьевым В.А. Чуть позднее во всех тяжких грехах «покаялся» ранее арестованный Молодцов Н.Н., работник управления железной дороги, сообщивший при этом, что это именно он вовлек Поль Л.Э. в контрреволюционную деятельность и совместно с ним проводил диверсионную работу в депо на станции им. Кагановича (ныне ст. Чернышевск-Забайкальский). А буквально за день до ареста отца ранее арестованный Ткачев А.Д., заместитель начальника паровозной службы, на допросе в числе участников «контрреволюционной организации» назвал и подчиненного ему начальника отдела теплотехники Поль Л.Э.

Допросы отца начались 7 июня на третий день после ареста и велись без перерыва по 9 июня, и за эти три дня его показания круто изменились от полного и категорического отрицания всех предъявленных ему обвинений до безоговорочного признания таковых. Допросы непрерывно вели, сменяя друг друга, три следователя - начальник транспортного отделения УНКВД лейтенант госбезопасности Семенов, помощник оперуполномоченного младший лейтенант госбезопасности Лиханов и оперуполномоченный сержант госбезопасности Ульянов. И этих трех дней им вполне хватило, чтобы во всем разобраться и решить участь моего отца.

Протокол допросов, сохранившийся в архивах

 

- 231 -

бывшего НКВД, удивительнейшим образом фиксирует эту неожиданную метаморфозу в показаниях отца и позволяет сделать однозначный вывод. Вот короткий документальный отрывок из того трехдневного марафона, как раз приходящийся на то место допроса, где и произошел этот перелом в показаниях отца (стиль оригинала сохраняется):

Вопрос: Вы упорно стараетесь скрыть свое участие в японской шпионско-диверсионной организации, но это бесполезно, вы уличены в этой деятельности. Требуем от вас правдивых показаний.

Ответ: Категорически это отрицаю, никакого участия в шпионско-диверсионной работе я не принимал.

Вопрос: Вы напрасно упорствуете. Следствие настаивает на даче правдивых показаний.

Ответ: Я ничего показать не могу, так как ни в каких контрреволюционных организациях не участвовал.

Вопрос: Вы лжете. Следствие располагает уличающими вас материалами и категорически требует прекратить бесполезные запирательства...

На этом месте допроса, отступая от буквы протокола, я позволил себе поставить продолжительное многоточие, как бы символизирующее, что здесь что-то произошло. А о том, что здесь действительно «что-то произошло», свидетельствует следующее продолжение допроса.

Вопрос: Вы лжете. Следствие располагает уличающими вас материалами и требует категорически прекратить бесполезные запирательства.

 

- 232 -

Ответ: Признаю, что я пытался скрыть от следствия свою причастность к японской шпионско-диверсионной организации, но вижу, что это бесполезно... Да, я состоял в японской шпионско-диверсионной организации, активно работал в ней до момента моего ареста... С конца 1931 года я стал агентом японских разведорганов, получал задания на сбор сведений шпионского характера о наличии и расходе топлива на складах, о наличии паровозных котлов и их состоянии, о наличии водокачек и их мощностях, об оборудовании топок паровозов сводами и водомерными стеклами, что мною и выполнялось аккуратно...

Вот такой бред о водокачках и водомерных стеклах. Бред ценою в человеческую жизнь. Далее идут несущественные уточнения кое-каких деталей для придания полученным «признаниям» хоть какой-то видимой достоверности.

Разумеется, следствие требовало назвать «и других участников организации». И отец называет Сиволапа, Бардакова, Ниценко и Мурзина, подтверждая ранее данные ими же «показания».

Теперь самое время пояснить поставленное мною многоточие на переломе показаний, так сказать, на кульминационном пункте допроса. За этим многоточием скрываются пытки - жестокие, бесчеловечные, циничные, многим из которых могла бы позавидовать средневековая инквизиция. Пытки разные по форме и содержанию, на любой вкус исполнителей, на любые нюансы следствия, с выдумкой и без, мучительные и не очень. Но они всегда давали положительные результаты.

 

- 233 -

Полный перечень известных мне теперь пыток из арсенала НКВД занял бы не меньше страницы, но я умолчу о них. К тому же рискованно раскрывать секреты, которыми смогут воспользоваться, не приведи Господь!, гипотетические последователи из общества «развитого социализма» или не менее развитого нацизма. Ну вот, например, к какой категории пыток отнесли бы вы, мой читатель, ту, которую перенес, а вернее не перенес мой отец как раз на переломе своих показаний, обозначенном мною многоточием? Это были самые обыкновенные гири весом 1 и 2 кг. которыми нам порою отвешивают на рынке мясо или овощи. Но в этом конкретном применении эти гири использовались в иных целях. С помощью несложной веревочной удавки они подвешивались, извините, к половым органам допрашиваемого, стоявшего перед следователем. Подвешивались они в зависимости от обстоятельств допроса в различных весовых комбинациях, но обычно не более двух гирек сразу, скажем, в комбинации 1+1 или 1+2 кг, а уж 2 +2 было вполне достаточно для получения любого признания, даже если за ним стояла неминуемая смерть.

Никаких побоев, никаких видимых следов насилия, и при этом практически стопроцентная раскрываемость и выполнение плана по «врагам народа». Знающие люди говорили мне, что изобретателем этих утонченных пыток был сам глава управления НКВД по Читинской области Хархорин, который за перевыполнение плана «по раскрываемости врагов народа» во вверенном ему регионе был удостоен высокой награды -ордена Ленина. Вполне вероятно, что этой чести он удостоился не

 

- 234 -

без помощи торговых гирек в их новом оригинальном применении...

В деле моего отца нет никаких уточняющих сведений о его «вражеской деятельности». - хоть бы одно японское имя, или место встречи, дата. Одни общие фразы и эти длинные труднопроизносимые прилагательные перед словом «организация». Но это не помешало начальнику отдела капитану госбезопасности Горюнову и уже знакомому нам по допросам лейтенанту госбезопасности Семенову по результатам «следствия» составить обвинительное заключение и 10 августа 1937 года оно было предъявлено моему отцу. Содержание этого обвинительного заключения документированно приводится ниже.

«...В апреле-мае 1937 года на Восточно-Сибирской и им. Молотова железных дорогах вскрыта и ликвидирована разветвленная контрреволюционная, троцкистская, террористическая, шпионско-диверсионная организация, действующая по заданию японских разведывательных органов. Следствием установлено, что данная организация широко финансировалась японскими разведывательными органами и имела специальных лиц для связи с их представителями. Практическая деятельность этой организации выражалась в подготовке террористических актов против руководителей партии и правительства, в сборе и передаче японским разведывательным органам шпионских материалов о состоянии ж.д. транспорта, состоянии и вооружении РККА, проведении по заданиям японской разведки разрушительной и диверсионной работы, и насаждении законспирированных диверсиионных групп для разрушительных дей-

 

- 235 -

ствий на ж.д. транспорте во время войны, с целью ослабления обороноспособности Советского Союза и оказания прямой помощи Японии в войне против СССР.

Одним из участников организации является Поль Леонид Эмильевич, завербованный для шпионской работы в пользу Японии в 1931 году на ст. Зилово агентом японской разведки Мацкевичем. В 1934 году с Полем устанавливает связь агент японской разведки и участник организации на ж.д. им. Молотова Комков, а в 1935 г. один из руководителей этой же к/р организации бывший начальник группы труда и зарплаты Молодцов. Преступная контрреволюционная деятельность обвиняемого Поля выражалась в следующем. С 1931 г., работая на дороге им. Молотова, Поль собирал как лично сам, так и через переданных ему Мацкевичем агентов японской разведки Сиволапа, Бардакова, Ниценко и Мурзина шпионские сведения о работе и состоянии ж.д. транспорта по вопросам паровозного хозяйства, водоснабжения, складов топлива и передавал их Мацкевичу. В 1932 г. Поль от агента японской разведки Мацкевича имел задание вывести из строя электростанцию на ст. Зилово, однако выполнить это задание не имел возможности. В соответствии с полученными заданиями от участников организации Пономарева и Молодцова проводил разрушительно-диверсионную работу в паровозном хозяйстве путем недоброкачественного ремонта паровозов, применения вредительских сплавов для контрольных пробок, в результате чего было выведено по депо Чита из строя 36 паровозов, выталкивания под поезда неисправных паровозов и т.д. привлеченный к ответственности обвиняемый Поль виновным себя в

 

- 236 -

предъявленном ему обвинении признал, кроме того его преступная деятельность подтверждается показаниями обвиняемых Комкова, Ткачева, Бардакова, Молодцова и документами.

На основании вышеизложенного Поль Леонид Эмильевич. 1898 г. рождения, уроженец г. Тамбова, по национальности немец, гражданин СССР, беспартийный, образование среднее, с 1918 по 1920 г. служил в белой армии рядовым и юнкером, не судился, женат, на иждивении жена и сын, до ареста работал начальником группы теплотехники паровозной службы ж.д. им. Молотова, обвиняется в том, что:

а)    состоял агентом японских разведывательных органов с 1931 г. и участником контрреволюционной, троцкистской, террористической, шпионско-диверсионной организации на ж.д. им. Молотова;

б)    лично имел на связи четырех агентов японской разведки и руководил их разведывательной сетью;

в)    собирал и передавал шпионские материалы о работе железной дороги;

г)    проводил разрушительно-диверсионную работу на ж.д. транспорте в паровозном хозяйстве, то есть в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58 п.1-а. 58-8, 58-9 и 58-11 УК РСФСР. Настоящее дело подлежит направлению в Военную Коллегию Верховного Суда Союза ССР, с применением закона от 1-го декабря 1934 года...»

Это обвинительное заключение ничтоже сумняшеся утвердили помощник начальника УНКВД по Восточно-Сибирской области капитан госбезопасности Южный и помощник Главного военного прокурора РККА

 

- 237 -

дивизионный военный юрист Казаринский.

15 августа 1937 года в г. Чите состоялось закрытое судебное заседание выездной сессии Военной Коллегии Верховного Суда СССР, и я теперь знаю имена палачей, подписавших моему отцу смертный приговор. Председательствовал на этом «суде» дивизионный военный юрист Никитченко, члены коллегии - дивизионный военный юрист Горячев и бригадный военный юрист Китин; секретарь - военный юрист 3-го ранга Шапошников. Как явствует из судебного протокола, в суд был доставлен только подсудимый, свидетели по делу не вызывались. Заседание было открыто в 15 часов 00 мин. Подсудимый никаких ходатайств, а также отвода составу суда не заявил. На вопрос председательствующего - признает ли подсудимый себя виновным, мой отец ответил, что виновным себя признает, дополнить судебное следствие ничем не имеет, но в последнем слове просил не лишать его жизни. Суд удалился на совещание, по возвращении с которого председательствующий огласил приговор. В 15 часов 29 мин. Заседание было закрыто. За эти 20 минут судьи-палачи во всем «разобрались» и на основании признаний подсудимого, вытянутых из него под пытками, приговорили моего отца Поль Леонида Эмильевича к высшей мере уголовного наказания - расстрелу, с конфискацией всего лично ему принадлежащего имущества. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит, и на основании Постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года подлежит немедленному исполнению. К сему руку приложили Никитенко - Горячев - Китин, и я не забуду эти ненавистные мне имена до самой смерти...

 

- 238 -

Постановление родного ЦИК не было нарушено, и в ночь с 15 на 16 августа 1937 года мой отец был расстрелян, что и удостоверяет имеющаяся в деле соответствующая справка; был там такой заплечных дел мастер - сержант госбезопасности Тонких.

Вот еще один документ, по форме и содержанию мало знакомый широкому читателю. В 1957 году мой отец был посмертно реабилитирован, о чем я уже упоминал выше. Копия реабилитационного определения Военной Коллегии Верховного Суда СССР приводится ниже без сокращения:

«Верховный Суд Союза ССР, Определение №4Н-05896/57.

Военная Коллегия Верховного Суда СССР в составе: председательствующего полковника юстиции Цырлинского и членов - подполковника юстиции Торгашина и подполковника юстиции Ферштмана, рассмотрев в заседании от 29 октября 1957 г. заключение Главного военного прокурора по делу Поль Леонида Эмильевича, 1898 г. рождения, уроженца г. Тамбова, арестованного 4 июня 1937 года, до ареста работавшего начальником части теплотехники паровозной службы Забайкальской железной дороги, осужденного 15 августа 1937 года Военной Коллегией Верховного Суда СССР по ст. ст. 58-1а, 58-8,58-9 и 58-11 УК РСФСР к расстрелу с конфискацией имущества, и заслушав доклад тов. Ферштмана и заключение помощника Главного военного прокурора полполковника юстиции Базыкина,

установила:

Поль Л.Э. признан виновным в том, что он с

 

- 239 -

1932 г. состоял в антисоветской троцкистской террористической шпионско-диверсионной организации, существовавшей на железных дорогах Восточной Сибири, занимался  вредительской деятельностью и собирал шпионские сведения для японской разведки.

В заключении предлагается отменить приговор в отношении Поль и прекратить дело о нем/за отсутствием состава преступления, так как проведенной дополнительной проверкой установлены новые обстоятельства, свидетельствующие о том, что дело на Поль сфальсифицировано и он осужден необоснованно.

Рассмотрев материалы дела и дополнительной проверки, соглашаясь с заключением, Военная Коллегия Верховного Суда СССР определила:

Приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 15 августа 1937 г. в отношении Поль Леонида Эмильевича по вновь открывшимся обстоятельствам отменить и дело о нем прекратить по пункту 5 статьи 4 УПК РСФСР за отсутствием состава преступления.»

 

Такой вот «happy end»...

Место захоронения в документах дела не указано и до настоящего времени мною не установлено. Кроме доброго имени и светлой памяти осталась у меня еще и фотография отца - самая последняя и по-своему уникальная. Неведомый фотограф снял его незадолго до расстрела, наверное, так требовал ритуал тогдашних узаконенных убийств, и теперь эта увеличенная фотография висит над моим письменным столом. Я снова и

 

- 240 -

снова вглядываюсь в дорогое мне лицо, почти забытое за эти многие десятки лет - как похож на него мой младший сын, которому сегодня чуть больше, чем было отцу перед гибелью. И дай Бог, чтобы это сходство осталось единственным в их судьбах...

Я не перестаю надеяться, что когда-нибудь я все же узнаю, где та яма, то есть могила, что хранит дорогие мне останки, чтобы хотя бы раз в жизни положить туда букет цветов в день его мученической смерти. Да, у тех, кто так обильно взрыл такими ямами нашу родную землю, с этим делом куда яснее. И хотя сегодня уже изрядно потускнели их «добрые имена и светлая память», многие из них возлежат в могилах без прочерков, а некоторые из наиболее выдающихся и преуспевших на этом кровавом поприще даже удостоились великой чести торжественно покоиться у стен Кремля...

Примерно через год после мамы покинула Алжир и Валечка, пройдя ту же непонятную выдержку в качестве условно освобожденной. Она, естественно, поехала к себе домой, к детям, живущим на той же Покровке, но из Москвы ее быстренько вытурили, как когда-то маму из Свердловска.

Сначала она обиталась в Петушках Московской области, но то ли там не хватало несколько километров до обязательных 101, то ли невозможно было устроиться на работу, Валечка была вынуждена отъехать чуть-чуть подальше и поселилась в Костереве. А потом ей стало просто невмоготу быть одной среди чужих, хотя Москва была не так уж и далека и там жили ее дети, к которым она изредка и крадучись наезжала, шарахаясь от каждого встречного милиционера.

 

- 241 -

И она решила перебраться к сестре в Нижний Тагил и, видно, так ей было тошно, что она даже не поставила об этом в известность никого из близких, даже мою маму, и объявилась в Тагиле нежданно-негаданно.

Она остановилась у нас и вскоре устроилась уборщицей в мужское общежитие. Всё еще эффектный внешний облик бывшей жены бывшего торгпреда СССР в Японии явно не вязался с ее теперешним положением. И однажды во время уборки туалета к ней подошел один мужчина и, поборов смущение и предварительно извинившись, поинтересовался: кто она такая и каким образом очутилась здесь с ведром и тряпкой в руках, но при модной прическе и с белоснежным накрахмаленным воротничком, вызывающе выглядывающим из-под не очень нарядного халата уборщицы. И когда из скупых ответов Валечки этот мужчина, оказавшийся директором одной из местных школ, узнал, что ведро и тряпка не всегда дополняли ее наряд, а этот сортир не совсем то место, о котором она могла мечтать, он решил ей помочь.

Его знакомая, занимавшая руководящую должность в Тагильском книготорге, устроила Валечку кассиром в книжный магазин, и настолько прониклась к ней симпатией, что временно предоставила ей комнату в своей квартире. А вскоре Валечке выделили крохотную однокомнатную квартиру площадью не более 10 квадратных метров и с совсем-совсем крохотным чуланчиком, переоборудованным кем-то и когда-то под кухню. И Валечка зажила в свое удовольствие, впервые за десять последних лет почувствовав себя человеком.

Рядом к тому же была Капочка, к которой она час-

 

- 242 -

то ходила в гости, а вот теперь могла принимать ее сама в своей собственной замечательной квартире. Она даже помогла маме устроиться продавцом в тот же книжный магазин, где работала сама, так что они снова оказались вместе вплоть до 1958 года, разделяя радости и горе.

Пожалуй, самым большим горем для них в этот период явилась смерть Сталина. Когда они узнали об этой страшной беде, то горько навзрыд рыдали вместе со всеми, оплакивая столь ужасную для страны потерю, и не могли представить, как же мы все будем жить теперь без него.

Когда мама в конце пятьдесят седьмого получила реабилитационные документы, Валечка страшно переживала, что ей ничего нет, начала писать, куда надо и куда не надо, но это было совершенно напрасно, так как прошло немного времени, и она тоже получила свою порцию индульгенций. И вот тут-то она узнала впервые, что если верить этим документам, ее Юлий Густавович не был расстрелян, а умер от простудной болезни в далекой северной ссылке в 1944 году!

Это была ошеломляющая весть, и Валечке при шлось вторично пережить смерть мужа, и эта, вторая, была для нее еще более потрясающей. Да, можно сказать, что в судьбе Юлия Густавовича удивительнейшим образом нашли отражение исторические контрасты и аналогии - сначала царская власть приговорила его к смерти, заменив ее впоследствии каторгой, а затем то же самое повторила советская власть. Но на этом, пожалуй, аналогия и кончается, поскольку при Николае II ему все-таки удалось выжить, а вот при Иосифе I вы-

 

- 243 -

жить не сподобилось.

Впрочем недавно, после того, как я прочитал где-то о ставших ныне известных фактах, что арестованных расстреливали именно в тридцатых годах, а в справках о смерти, высылаемых после реабилитации, указывалось другое время, скажем, тот же 1944 год, меня одолели сомнения. Делалось это для того, чтобы «разбросать» даты гибели по другим годам и тем самым «разжижить» 37-38 годы, на которые пришлось слишком уж много крови. Однако и гораздо позднее детям и внукам Валечки удалось по вновь открывшимся документам узнать, что Юлий Густавович был расстрелян все-таки в 1938 году, и этой версии они поверили больше, чем его «второй смерти».

Вскоре Валечка уехала в Москву, где ей предоставили небольшую комнату в коммунальной квартире недалеко от Петровского пассажа и назначили более или менее приличную пенсию «по мужу».

А мама продолжала трудиться. К этому времени она уже дослужилась до заведующей книжным магазином и усиленно «нагоняла» стаж для будущей пенсии, так как «по мужу» ей ничего не светило и она решила поработать еще года три-четыре, благо здоровье позволяло. Но, к сожалению, ей это не удалось. В Тагильский книготорг назначили нового директора и, знакомясь со своими кадрами, он вдруг узнал, что одна из его завмагов отмечена клеймом «37», за плечами имеет почти десять лет лагеря, хотя в настоящее время и полностью реабилитирована. Но директор, большой патриот, бдительно стоящий на страже государственных интересов, был бескомпромиссен. Поэтому это маленькое «хотя»

 

- 244 -

было для него совершенно недостаточным, и он предложил маме незамедлительно выйти па пенсию.

Валечка умерла в 1969 году в день победы - 9 мая. Умирала тяжело, невыносимо страдая от рака пищевода, и мама, специально приехав в Москву для ухода за умирающей сестрой, в течение трех месяцев не отходила от ее постели.

Согласно последней воле Валечки, на могильной плите рядом с ее фотографией и надписью помещена фотография Юлия Густавовича и тоже надпись с датами рождения и «второй» смерти. Ну что ж, пусть хоть так, но он все же обрел свою могилу, и теперь есть куда положить поминальный цветок.

Нет уже среди живых и детей Валечки - Гаврик и Леночка скончались в начале девяностых с интервалом в полгода, и сегодня все четверо Грюнбергов лежат вместе под одной могильной плитой. Так что я сегодня остаюсь самым старшим из нашей династии, что, конечно, почетно, но почет этот с намеком...

Многие из маминых алжирских подруг ушли из жизни, да почти все. Настенька умерла, пережив Валечку на пять месяцев. Незадолго до этого она приехала в гости к нам, и это была единственная и последняя встреча подруг за все почти двадцать лет после Алжира.

Позднее других не стало Марии Игнаткиной. Мне удалось встретиться с ней в 1990 году, когда я впервые через полвека посетил родную Читу. К моему великому счастью и совершенно не надеясь на это, я встретил там и моего друга юности Юру Игнаткина, многого достигшего в жизни за это время. Я перезнакомился со всем его нисходящим потомством, дважды побывал у них в

 

- 245 -

гостях, и до сего времени поддерживаю связь с Юрой письмами, иногда по телефону.

Заканчивая эту скорбную повесть, я хочу еще раз вернуться к главной ее героине, к последним дням жизни моей матушки, передавшей мне почетную эстафету фамильного старшинства. Хоть жизнь и не щадила ее, время было к ней все же милосердно: прожить сегодня 95 лет - явление почти уникальное. В последние годы жизни мама была уже старчески слаба, почти полностью ослепла, плохо слышала. Но память ее была ясна и цепко держала в себе события тех далеких лет. О многих из них я рассказал здесь с ее слов.

Она часто говорила, что устала жить, и этому следовало верить - было от чего устать. Она часто говорила, что уже ничего не ждет от жизни, но здесь я не мог с ней соглашаться, ибо знал об одной ее мечте, связанной с памятью о ее дорогом Лёсе. Наверное, не без влияния моих расспросов в период работы над этой книгой, она чаще, чем прежде видела Лёсю во сне, таким, каким он был в свой последний тридцать девятый год жизни.

Для нее он не мог быть старше. И когда она рассказывала мне по утрам, что Лёся снова звал ее к себе, я улавливал в ее голосе чувство вины за то, что она так долго задержалась на этом свете и что за всё это время не смогла побывать на его могиле, побыть с ним наедине...

Но где она, эта могила? Как найти ее, как дойти до нее? Никто не знает.

Правда, говорят, что расстрелянных в застенках Читинского НКВД вывозили в Сухую Падь, недалеко за городом, и там закапывали в ямы. Говорят, что в спешке

 

- 246 -

напряженного потока не всегда сразу забрасывали землей, оставляя на время ямы открытыми до следующей партии, и кое-кто из местных вроде видел это, помалкивая до поры-до времени... Еще говорят, что когда несколько лет назад в этой Сухой Пади велись земляные работы, то строители время от времени находили полусгнившие кости, истлевшие остатки железнодорожной формы и проржавевшие металлические знаки отличия железнодорожников тех лет - звездочки, гайки, перекрещенные ключи. Наверное, это все же легенда, рожденная не столько фактами, сколько мучительным желанием хоть что-то знать о земных останках дорогих и близких людей, канувших в безвестность...

И до самого смертного часа мама мечтала - ведь так уже немало сделано для правды о том страшном времени, ну что стоит довести это святое дело до конца и всенародно увековечить добрые имена и светлую память миллионов безвинно погибших, воздвигнуть им повсеместно памятники, как символические могилы, как знаки скорби, как зримое назидание живущим и потомкам об уроке истории, о чем никому и никогда нельзя забывать, чтобы это никогда и нигде не могло повториться

 

Оглянись со скорбью, человек, и помни!

 

...И мама мечтала - если такой памятник будет воздвигнут в Чите, она непременно дойдет до него, если надо - доползет. Успеть бы только... Не успела.

 

 
 
 << Предыдущий блок     
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru