На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Каким образом мы кормили людей, призыв Зандрока ::: Панин Д.М. - Лубянка-Экибазтуз ::: Панин Димитрий Михайлович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Панин Димитрий Михайлович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Панин Д. М. Лубянка - Экибастуз : Лагерные записки / предисл. И. Паниной. - М. : Обновление : Милосердие, 1990. - 576 с. : портр.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 101 -

Каким образом мы кормили людей, призыв Зандрока

 

Предсказанная бесхлебица наступила в разгар наших конструкторских работ над мельничным оборудованием. Запасы смолотого зерна были ничтожны, и поэтому авария на мельнице и ее четырехдневный простой привели к шестидневному лишению зэков хлебного пайка, ибо нужно было добавочное время на размол зерна, перевозку муки и выпечку...

 

- 102 -

Даже самый жестокий, но руководимый здравым деловым смыслом, хозяин заставил бы в эти шесть дней работать только двоих конструкторов и бригаду ремонтников, обеспечив их кое-каким питанием... Всех остальных, некормленных, работяг он оставил бы в бараках.

Трудно себе представить рабовладельца, который выгонял бы на работу за шесть-восемь километров от жилья в морозы, пургу, глубокий снег 35 000 истощенных человек, лишив их при этом на шесть дней питания.

Здесь, в Кайских лесах, это черное, дьявольское, эсэсовское дело вершили какие-то незаметные, плюгавые, серенькие, ничтожные людишки.

Быть может, начальник лагпункта Портянов и начальница второй части Ткачева, зябко поеживаясь у себя в кабинете и ни в коем случае не подавая вида, что жалеют заключенных, обменивались скупыми фразами:

— Падеж рабсилы резко увеличится и это сможет отразиться на выполнении плана лесоповала и лесосдачи...

— Да, но сделать даже при желании ничего нельзя. Без директивы управления я не могу сам отменить работы. На запрос центр ответил, что если лагерь сорвет поставку дров для Пермской железной дороги, то своей головой ответит начальник всего лагеря.

Если так рабски подчинялись власть имущие, то о нижних чинах и говорить нечего. Нарядчики, комендатура, санчасть, военизированная охрана выполняли то, что им приказывали, не рас-

 

- 103 -

суждая, а заключенные попадали в душегубку. Вроде все буднично, обстановка повседневная, люди заняты своими обязанностями, выполняя понятные распоряжения: нужны дрова. Но руками этих обыкновенных людишек вершится чудовищное преступление, массовое убийство. Система дьявольская — каждый ссылается на приказ, виноватых нет, значит, все сводится лично к товарищу Сталину.

Казнь на электрическом стуле, как рассказывают, производится несколькими палачами, и каждый из них включает свой рубильник независимо от других. При этом никто из них не знает, кто включил последний рубильник, и может не считать себя убийцей.

Описываемая система имеет много общего с обслугой электрического стула, но есть и существенные различия. По мере возвышения этажей пирамиды сталинской деспотии происходит нагнетание страха сверху вниз. Кроме того, велика роль колоссального количества сексотов, просматривающих большинство щелей жизни. Своими доносами они парализуют возможные иногда движения в чиновничьих душах, направленные на смягчение участи подвластного им населения.

Мы с Юрой вытянули и довершили нашу работу, потому что мельник, дрожавший за свою голову и больше всех заинтересованный в быстрейшем переоборудовании мельницы, сумел на грузовике привезти в конструкторское бюро, то есть в нашу пристройку, порядочный ящик с картошкой. Мы братски поделили ее на пятерых.

 

- 104 -

Каждому досталось килограммов по шесть. Я съел все количество сырым, и так, по примеру Джека Лондона, прогнал цынгу.

Больше поделиться мы ни с кем не могли, иначе «заложили» бы мельника. Но для облегчения участи работяг постановили на нашем «производственном совещании» не спрашивать с них никакой работы, кроме деталей мельничного оборудования, и крепко «зарядить туфту» в нарядах, чтобы за эти дни им была начислена максимально возможная пайка. Ответственными за это были в первую очередь Борис, затем мастер Василий. Первый придумывал льготные нормы, второй помогал в описании выдуманных работ. Поэтому людских потерь в мастерской не было. На лесоповале же силы работяг были подорваны, и они выходили один за другим из строя, пополняя число умирающих голодной смертью.

Моя конструкторская деятельность подходила к концу, и я уже начал подумывать о своей норке в электроцехе. Но вот неожиданно из управления приехал заключенный Зандрок. Распахнулась дверь, и вошел рослый, мужественный человек, в ладной, человекообразной одежде. Лицо его было высечено как бы из мрамора, смелые голубые глаза смотрели в упор, на голове — стальной ёжик седых волос. В Москве такие люди стали большой редкостью. Сняв шапку, он протянул нам руку: «Зандрок».

Знакомимся. Какие мы были, по сравнению с ним, запущенные, обросшие, грязные! Светский, обходительный, ловкий, он был интересным со-

 

- 105 -

беседником, понимающим, с кем говорит, и очень всем понравился. Приехал он отремонтировать крупный дизель допотопной конструкции, у которого при перевозках была сорвана система зажигания. В тайге, почти без книг, без возможности получить консультацию, без образцов — такую работу сделать не просто. И меня сильно потянуло обратно в электроцех. Зандрок очень просто сумел переломить мое нежелание.

— Наши товарищи на новом пятнадцатом лагпункте — а там был только лесоповал — сидят без света, у них нет бани, их заедают вши. Мы обязаны прийти им на помощь.

Все было понятно без него, но новым прозвучало «наши товарищи», подразумевалось — «по несчастью».

В разрозненности, разобщенности, взаимном недоверии лагерной жизни остались еще чувства к семье, ближайшей родне и нескольким друзьям. Все остальное было морем вражды, ненависти, предательства... И вдруг в его устах прозвучала давно уже забытая нотка, если не чувства братства, то хоть солидарности людей, находящихся в ужасном состоянии. И что-то во мне повернулось. Время страшное, да это только еще начало. Хватит хорониться! У кого короткий меч, подходи к опасности ближе, как требовал кто-то из цезарей в древнем Риме. А когда я узнал, еще, что на «пятнадцатый» попал мой «кореш» из Бутырок, вопрос был для меня окончательно решен. Я стал думать над конструкцией дизеля, и вскоре мы наладили систему зажигания.

 

- 106 -

Основная проблема была, как кормить людей дальше. Борис взмолился: «Всё до первой ревизии». Василий ему вторил: «Проверить ничего не стоит. Попадемся на двух-трех нарядах и упекут на шесть месяцев на дачу капитана Борисова, а там больше двух недель не протянешь».

Думали, гадали и решили ввести еще подпись контрольного мастера. Всё же наряд выглядит как-то солиднее. Правда, если «засыпемся», то вместо двоих умирать на дачу отправят троих. Выбор пал на меня, так как знали мое умение спорить и как-то нагло-уверенно разговаривать с начальством.

На этот раз я не упирался. Так втроем мы кормили людей. Зэки работали, как могли, им выписывалась наибольшая пайка, доходившая после пуска мельницы до 900 граммов хлеба. Наша же пятерка получала по 700 граммов хлеба, нередко пайка падала до 600 граммов, а когда была возможность, подымалась и до 900. Благодаря такой системе, к весне 1942 года из постоянного состава мехмастерской умерло всего несколько человек. На лесоповале в то время смертность была почти поголовной. Безвыходность усугублялась тем, что десятники, чтобы самим выжить, налагали на работяг убийственные поборы, заставляя их по очереди «лететь без пайки», а сами ежедневно получали по две. Бригадиры делали это менее регулярно, и далеко не все становились на такой гнусный путь. В мехмастерских не было, конечно, ни одного случая вымогательства. Однако интересно отметить, что простой чело-

 

- 107 -

веческой благодарности за свое спасение работяги не проявляли. Всё принималось как нечто само собой разумеющееся. Никто не сказал ни разу «спасибо» тем, кто ради них ежедневно подставлял свою голову. Более того, когда мы в 1944 году вышли полуживыми из изолятора, никто из работяг, которые в то время достаточно хорошо питались, не предложил нам куска хлеба.

Причина такого поведения лежит в озверении, охватывающем малоразвитого человека, лишенного света христианских заповедей. Хорошее, доброе начало в его душе под влиянием окружающего зверства хиреет, блекнет, исчезает... Самые мерзкие блатные обороты входят в поговорки, оправдывающие их поступки. «Где была совесть, там... вырос» — повторяли они. Волчий закон: «умри ты сегодня, а я умру завтра» применялся к оценке людей и событий. У зэка вырабатывались повадки шакала — поджимать хвост в присутствии сильного, угнетать слабого и тянуть всё, что плохо лежит.

Я никак не хочу осудить рабочего человека, доведенного до такого состояния. С него спрос невелик. Отвечают те, кто создал систему массового развращения и уничтожения людей.

Следует рассказать, чтобы создать полное впечатление, и о том, как кормили весной сорок второго года. Оборудованная нами мельница работала всеми поставами и крупорушками, перемалывая сброшенное на землю зерно. Для такого количества муки складов тоже не было, поэтому излишки разрешили скормить изголодавшимся

 

- 108 -

зэкам, и, видимо, высшее начальство не возражало. Убыль в личном составе была ужасающей и приводила к срывам производственных заданий. Началась эра молотого ячменя. Из него готовили тестообразную кашу, густую баланду, запеканки, давали большие пайки хлеба. Но страшная вещь: смертность не уменьшалась, а даже возросла. Оставшиеся в живых зэки были крайне истощены, и им не хватало не только углеводов и белков, но также жиров и витаминов, которые полностью отсутствовали в рационе. Костлявая рука смерти косила с неослабевающей силой. Огромное количество ячменя не усваивалось. Люди покрывались язвами, свирепствовала дистрофия, пеллагра, куриная слепота. Было ясно, что выдержат лишь те, кто дотянет до свежей зелени.

Погиб от цынги мой друг по электроцеху американец Беня Муртоо. Я отнес ему единственную луковицу, которую мне удалось достать, но это было каплей в море по сравнению с тем, что ему было необходимо.

Во многие другие лагеря зерно вовремя не подвезли. Вятлагу просто здорово повезло. Он оказался наследником ББк, лагеря Беломорско-Балтийского канала, и после его эвакуации к нам привезли больных, оборудование и неизрасходованное зерно. Выбор пал на наш лагерь, вероятно, потому, что он был на расстоянии двухсот километров от железнодорожной магистрали. Остальные находились, как правило, на гораздо больших дистанциях от жизненных центров, совсем в глуши. Что же творилось в них?!

 

- 109 -

Голод порождал и некоторые другие явления. На лагпункте была масса крыс. Не исключено, что, кроме экскрементов, они питались трупами зэков. Для лагерного начальства проблемой было захоронение тысяч мертвецов. Большие кучи скоплялись, ожидая своей очереди. Несмотря на жуткий голод, крысоедов в лагере, за редким исключением, не было. За всё время я столкнулся только с одним. Если бы такие случаи были, то мы обязательно узнали бы о них.

О случаях людоедства мы тоже не слыхали. Лишь однажды, когда один грузчик попал под колеса вагона и ему раздавило грудную клетку, в результате чего легкие каким-то образом отделились от тела и намотались на колесо, они были тут же съедены подбежавшим зэком.

Случаи трупоедства были также единичны. Один трупоед находился с нами в камере изолятора в 1943 году. Его белая, слюнявая, губастая, лунообразная морда была хорошо видна, когда перед кормежкой он подымался с нижних нар, раскачиваясь, опирался на верхние и заводил при этом всегда разговор о жратве. Зрелище было настолько омерзительным, что однажды даже один из блатарей, лежавший против него, не выдержал и ткнул его босой ногой. Вскоре этого трупоеда взяли на психиатрическое обследование. В те времена это могло привести и к освобождению, так как по статье, по которой его осудили, он принадлежал к друзьям режима.

Редкость всех этих явлений кажется необъяснимой на фоне массового людоедства во время го-

 

- 110 -

лода в Поволжье, особенно в 1923 году, и во время искусственного вымаривания крестьян при проведении коллективизации на Украине и в других местах. Тогда, нередко, доведенная до отчаяния мать, задвинув ставни в избе, сжирала в одиночестве собственного ребенка.

Гнусностям помогают покров темноты, ощущение безнаказанности, отсутствие людей, способных поднять падающую душу и повернуть ее к Богу или хотя бы к человечности.

Когда нормального человека доводят до крайнего истощения, то соблазн подлых преступлений и отвратительных пороков всё же встречает в его душе отпор, если он поддержан дневным светом, общественным мнением, боязнью позора, наказания...

Жизнь зэков была слишком у всех на виду. Спрятаться и совершать украдкой мерзкие поступки было почти невозможно. Кроме того, хватало людей с «пятьдесят восьмой», не потерявших человеческий облик даже в самые страшные периоды.

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.
Тел.: (495) 623 4115;; e-mail: secretary@sakharov-center.ru
Политика конфиденциальности


Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента.
Это решение мы обжалуем в суде.