На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
СЕКСОД № 1 ::: Евстюничев А.П. - Наказание без преступления ::: Евстюничев Андрей Петрович ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Евстюничев Андрей Петрович

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Евстюничев А. П. Наказание без преступления. - [Сыктывкар] : "Мемориал", [1991]. - 288 с. : 1 л. карт.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 45 -

СЕКСОД  №   I

 

Одиночество, как бы я себя не успокаивал  воспоминаниями, тяжко давило на разум. Даже скудную пищу не хотелось есть, несмотря на полуголодное состояние. И вот  меня вызывают на допрос. Был теплый, солнечный день. Меня ведут, руки назад, по улице проторенным

 

- 46 -

путем. Жителей домов давно перестало удивлять такое шествие, но слух, что по этой улице водят на допрос, молва разнесла широко. Некоторые родственники арестованных приходили специально на улицу и целыми днями наблюдали, не ведут ли их близких. И надо сказать, такие случаи были, но конвой строго следил, чтобы заключенный не разговаривал и чтобы ему не передавали что-нибудь, строго, грубо пресекались все попытки. Хоть "горькая" радость была и от этих молчаливых встреч, взгляда, хотя и с обоюдными слезами.

Платонов на допросе предъявил мне обыкновенную почтовую открытку, и тетрадь с моими стихами. На открытке неуклюжими печатными буквами было написано несколько слов антисоветского содержания с упоминаниями Сталина. Я эту открытку впервые увидел и конечно свое авторство отрицал. Следователь сказал, что экспертиза установила мое авторство и отрицать бесполезно и требовал подписать протокол. После очередного отказа он закричал на меня матерщиной, стал стращать, что посадит в одиночку, в подвал. Протоколом тыкал мне в лицо, ударил кулаком в нос и губы... Защищаясь от очередного удара, я взмахнул рукой и кулаком ударил Платонова в лицо. Он закричал на помощь... Обегая вокруг меня, запнулся за мою ногу, упал. На его крик прибежали двое, схватили меня за руки, бросили на пол и ногами стали пинать  куда попало.

Избитого выволокли за ноги из кабинета и вниз потащили по лестнице, только голова стучала по ступенькам. В подвале я пролежал избитый несколько часов. Вечером был отведен обратно в тюрьму.

 Несколько дней меня оставили в одиночке, никуда не вызывали и, разумеется, никакой медицинской помощи не оказывали. Болела голова, ребра, да и все тело. На груди, животе, на бедре, под глазами вспухли синяки. Хотя я и не намеренно, но все же "заехал" в мерзкую холеную рожу следователя и мои побои как-то легче переносились.

 

- 47 -

Я кажется физически ощущал удовлетворение от своего удара. Ночами редко переводили из камеру в камеру, переводы производились днем. Я уже спал, когда открывалась дверь, ко мне в камеру принесли  кровать и в камеру вошел один горемыка-заключенный. Мы шепотом познакомились и немного поговорили. На второй день он рассказал о себе. Фамилия его Черепанов, точно уже не помню. В тюрьме находится уже более года. Следователь тот же Платонов. Черепанов оказался моим земляком, знает нашу деревню и даже слыхал фамилию моего отца. Мы с ним пробыли вместе около полмесяца.

Черепанова несколько раз вызывали на допрос и всегда вечером. Возвращался он через час-два и всегда приносил с собой курево и даже хлеб. В своих разговорах он все больше спрашивал о моих стихах, моих друзьях, о колхозе, о власти или руководителях.

Я интуитивно, подсознательно чувствовал в его вопросах и разговорах неискренность, ложь и был настороже, что называется. Хвалил колхозную жизнь, руководство. А о власти вообще ничего не упоминал.

Я комсомолец, предан Сталину, Ленину. Вот во всем разберутся и меня освободят. Я ему ни слова не сказал о избиении, я каким-то седьмым чутьем понимал, что он знает.

И вот в один из наших с ним разговоров Черепанов признался мне, что он является сексотом, специально подсажен ко мне, чтобы выведать от меня что-нибудь компромитирующее. Вечерние вызовы на допрос - ложь. Его вызывал к себе тюремный "кум" и расспрашивал, а как плату давал поесть, курево. Так я узнал еще об одном мерзком способе слежки. Черепанов мне советовал ни в чем не признаваться, ничего не подписывать. Спасибо за совет, хотя исходит от он от тюремного сексода. Черепанов сказал, что в тюрьме, кроме него есть еще сексоды. Один из них - некто Шаров. Я запомнил.

 

- 48 -

Однажды днем мне в камеру принесли передачу: папиросы, немного конфет, булку хлеба. Надзиратель сказал, что приехал мой отец. Свидание нам не разрешили, но разрешили эту маленькую передачу без письма. От меня отцу письма не приняли.

Я залез на окно и стал смотреть в небольшую дырочку в козырке. Мне была видна часть улицы, прилегающая к тюрьме. И вот я увидел на тротуаре своего отца, стоявшего и смотревшего на тюрьму,

Он, конечно, не мог видеть меня, но какое-то чувство подсказывало ему смотреть на тюрьму и на окно, за которым был его старший сын, его любимец, неизвестно за что оказавшийся за решеткой. Напрягая зрение, я видел, как отец поднес ладонь ко лбу и смотрел мне казалось на окно на меня. Из глаз его катились слезы.

Я закричал, надеясь, что отец услышит меня. Но, увы! Из тюремной камеры на улицу звук не доходил. Но мой крик хорошо услышал надзиратель. Дверь распахнулась, надзиратель схватил меня и стащил с окна, ругаясь, поддавая кулаками  мне по ребрам. Это был мой последний в жизни взгляд на отца. Больше я его не видел.

Он был убит на войне, защищая страну и любимого вождя.

Я долго не мог прийти в нормальное состояние. Полученную передачу я частично поделил с Черепановым, поел сам, а часть оставил, чтобы смотря на них, вспоминать отца, мать. Я хорошо помню полотенце, переданное мне отцом в передаче, наше домашнее, сотканное и выстиранное, приготовленное руками родной матери.

Вытирая слезы и лицо, я как бы чувствовал запах материнских рук, своего дома, родных.

Однажды Черепанов сказал, что меня переведут в другую камеру где будет Шаров. Действительно, на второй день так и произошло. Вместо меня к Черепанову подсадят другого.

Черепанов обещал мне, когда он освободится, сходит к нам  в деревню повидать родителей и рассказать обо мне, что он знает. У меня отцовское, перешитое на меня, пальто, еще приличное.

Черепанов попросил его у меня, так как ему не в чем выходить из тюрьмы. Мне взамен пальто он дал бушлат. Я с ним обменялся. Надо сказать, что Черепанов выполнил свое обещание, и как я узнал много позже, посетил моих родных и рассказал им обо мне, что знал.

- 49 -

Черепанов попросил его у меня, так как ему не в чем выходить из тюрьмы. Мне взамен пальто он дал бушлат. Я с ним обменялся. Надо сказать, что Черепанов выполнил свое обещание, и как я узнал много позже, посетил моих родных и рассказал им обо мне, что знал.

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru

https://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=873

На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен