На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Часть 7 ::: Никитина В.Р. - Дом окнами на закат ::: Никитина Вера Робертовна ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Никитина Вера Робертовна

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Никитина В. Р. Дом окнами на закат : Воспоминания / лит. запись, вступ. ст., коммент. и указ. А. Л. Никитина. - М. : Интерграф Сервис, 1996. - 351 с. : ил. - (Семейный архив. XX век).

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 97 -

7

Обретение собственной комнаты. Конфликт во ВХУТЕМАСе. Рязанское прошлое: Шиловские, Родзевичи, Никитины. Новые друзья. Художник М.К.Соколов. Работа в Пролеткульте и в Белорусской студии. "Орестея" во 2-м МХАТ. "Никитинские воскресники".

 

Я слишком забежала вперед, но, вероятно, такова особенность всех вообще воспоминаний, когда одни эпизоды тянут за собой другие, не подчиняясь хронологии. Тогда же, в начале лета 1921 года, мы жили совсем другими событиями и мыслями: успехом первых театральных работ Л.А., приездом мамы с Юрием, которых вывез Николай из Крыма, переходом Л.А. в Институт Живых Восточных языков и одновременно на работу в Пролеткульт. Затем произошел ряд событий, достаточно для нас важных. Началось с того, что доктор Брускин, тот самый, что лечил когда-то Л.А. в Одессе и которого зимой 1921 г. я вызывала к своей маме, потому что она приехала из Крыма со сломанной ногой, положил Л.А. к себе в госпиталь на Садово-Кудринской для операции аппендицита. И в эти же дни З.Мазель, живший в прежней студии А.Бессмертного в Крестовоздвиженском переулке, собрался в Ташкент к брату-художнику80 и на время своего отсутствия предложил нам переселиться к нему.

Так снова с удивительным легкомыслием мы бросили нашу Якиманку. Поскольку Л.А. лежал в госпитале, переезжать помогал брат Юрий, который и жил там у меня с неделю, пока Брускин не выписал Л.А. Два или три месяца, что мы прожили здесь, были прекрасными. К нам ходили наши друзья еще по довоенным временам, бывал Аренский, Чехов, Смыш-

 


80 Илья (Рувим) Моисеевич Мазель  жил и работал не в Ташкенте, а в Ашхабаде, будучи основателем "Ассоциации туркменс­ких художников", превратившейся затем в Союз художников Турк­мении.

- 98 -

ляев, забегал Эйзенштейн, но осенью вернулись Мазели, и выяснилось, что мы опять остались без пристанища.

В очередной раз нам повезло. Мой сослуживец по Главкустпрому, инженер Д.А.Ильин, предложил переехать к ним с тем, что они "самоуплотнятся" и таким образом будут ограждены от подселения незнакомых людей. Жили Ильины в бывшем церковном доме, кирпичном и трехэтажном, который еще и теперь стоит на своем месте, почти на углу Арбата и Денежного переулка. Его собирались, было, снести, но только выселили всех жильцов и вселили какие-то отделы МИДа. Окно нашей комнаты на втором этаже выходило на церковный двор с березками, в сторону Арбата.

Поставили "буржуйку". Ильин был чрезвычайно энергичен и предприимчив. С помощью своих сыновей он вынес к ним в комнату водонагревательную колонку из ванной, трубу от нее провел через нашу комнату, что служило дополнительным обогревом, а "для красоты" застелил трубы ковром. Надо было только помнить о трубах и не спотыкаться.

Так постепенно налаживалась наша московская жизнь. Л.А. читал лекции в Пролеткульте, там же занимался книжной графикой, вел театрально-декорационные мастерские, в которых делали какие-то знамена и плакаты в конструктивном стиле81, работал по договорам в театральных студиях, оформляя спектакли. К весне 1922 г. он ушел из ВХУТЕМАСа. Там

 


81 См. статью " Два знамени, исполненные в Мастерских ИЗО Московского Пролеткульта для Профессиональных Союзов" ("Горн", кн.2 (7), М., 1922, с. 158-159), написанную, вероят­нее всего, Л.А.Никитиным, где на цветных вклейках воспроизве­дены два его эскиза конструктивных знамен.

- 99 -

работа у него не ладилась. После Лентулова его руководителем стал Осмеркин82 (а до этого, кажется, был еще Синезубов83). Все они пытались направить творчество Л.А. по пути конструктивизма, тогда как он полагал, что за этим направлением ничего нет, это тупик, и в живописи надо искать другие пути, связывая современность с предшествующей культурой. Помню, как к нам специально приходил Шемшурин, чтобы посмотреть работы Л.А. и окольными путями выведать - не я ли "торможу творческий рост" своего мужа, отрицательно относясь к "новому искусству"?

В 1924 г. из Москвы уехала Мария Васильевна с Ниной и ее мужем, который после окончания университета получил место санитарного врача г.Рязани. Там они поселились в большом особняке, принадлежавшем семейству Горностаевых и, видимо, не реквизированном. Летом мы ездили к ним в гости. У Л.А. на всю жизнь сохранилась любовь к своему детству, к местам, где оно проходило, к Рязани и к Оке с ее заливными лугами.

Здесь я должна  немного рассказать и о  рязанских  предках Л.А., хотя знаю я о них очень мало и, практически, почти ничего о линии собственно Никитиных, происходивших из Егорьевска84.

Мария Васильевна Никитина была урожденной Шиловской. Ее отцом был знаменитый рязанский адвокат (присяжный поверенный) Василий Иванович Шиловский85, принадлежав-

 


82 Осмеркин Александр Александрович (1892-1953), живопи­сец, педагог.

83 Синезубов Николай Владимирович (1891-1948), график, жи­вописец.

84 Никитины не были коренными жителями Егорьевска. В 1874 году там жила семья коллежского ассесора Петра Ивановича Ни­китина (отца А.П.Никитина), происходившего из духовенства г. Рязани, где еще в 1855 жил его брат, чиновник Рязанского гу­бернского правления Александр Иванович Никитин (Гос. архив Рязанской области, ф. 4, отделение 1, стол 1, дело 8811, связка 338), в доме которого до окончания рязанской гимназии и поступления в Московский университет жил, по-видимому, А.П.Никитин. Кроме старшего сына, у Петра Ивановича и Екате­рины Никифоровны Никитиных было еще, по меньшей мере, трое детей: две дочери - Зинаида (род. 1866 г.) и Лидия (род. 1872 г.) (Гос. архив Рязанской области, ф. 639, оп. 23, д. 31, связка 63 за 1888 г. "О службе статского советника Александра Петровича Никитина, городского судьи 1-го участка гор. Ряза­ни"), а также младший сын, родившийся после 1874 г., когда была сделана выписка, женатый впоследствии на виолончелистке (см. автограф воспоминаний В.Р.Никитиной в РГАЛИ, ф. 3127). Более подробных сведений о семье П.И.Никитина и о судьбе его потомков найти не удалось.

85 Василий Иванович Шиловский (1844-1910) родился в Симфе­рополе. Его отцом был столоначальник Таврической Казенной па­латы, губернский секретарь Иван Васильевич Шиловский (1816-1859). О последнем известно, что в 1833 г. он окончил Евпато­рийское уездное училище, в том же году поступил в штат канце­лярии Феодосийского градоначальства подканцеляристом, в 1850 г. определен ассесором Таврической Казенной палаты и скоро­постижно скончался во время поездки в Киев 29.5.1859, будучи в должности губернского казначея. Его первой женой, матерью В.И.Шиловского, была болгарка, Елизавета Захаровна, урожд. Тодорова. Кроме Василия, у И.В.Шиловского от первого брака был еще сын Леонид (род. 1846 г.), впоследствии ставший архи­тектором и строителем (в Петербурге, Томске и пр.), а от вто­рого брака - дочь Елизавета (род. 1851 г.) (см.ЦГАОР и СС гор. Москвы, ф. 418, оп. 31, ед.х. 536). Кроме того, известен его брат, Аким Васильевич Шиловский, чиновник особых поруче­ний Таврической Казенной палаты, который в 1859 г. был назна­чен на место брата и умер 16.2.1885 г. в чине статского со­ветника (Гос. архив Крыма, ф. 68, оп. 1, д.д. 5095 и 7275).

- 100 -

ший к одной из ветвей древнего рода Шиловских. По воспоминаниям знавших его, он был чрезвычайно талантлив, не проиграл ни одного процесса, за который брался, однако ни за какие деньги не соглашался защищать дело, в правоте которого не был уверен. От матери-болгарки он унаследовал южную кровь, делавшую его чрезвычайно вспыльчивым, хотя был он очень добрым и легко отходчивым человеком. Говорили, что В.И.Шиловский и внешне был похож на болгарина - небольшого роста, плотноватый, черный. Эту же болгарскую стать он передал и Марии Васильевне с ее крупными чертами лица, полнотой, большими черными глазами и удивительной экспансивностью.

Шиловский был женат на Надежде Игнатьевне Родзевич, происходившей из весьма известной в Рязани семьи, все представители которой были, как правило, юристами86. По рассказам, она была настоящей Салтычихой, так что дети и внуки не любили и боялись ее. Всего у Шиловских было шестеро детей - четыре дочери и два сына, Константин и Игнатий. Будучи студентами, они пошли в революцию, были арестованы, сидели в тюрьме, бежали оттуда и затем уехали за границу, в Париж. Оба они стали инженерами, и за какие-то изобретения Константин Васильевич Шиловский был даже награжден от французского правительства Орденом Почетного Легиона - честь исключительная для иностранца87. Его я не знала совсем, а Игнатий в 20-х годах уже из Америки

 


86 Семья Родзевичей играла значительную роль в обществен­ной жизни Рязани со второй четверти XIX века. Наиболее из­вестны председатель Рязанского Окружного суда Игнатий Михай­лович Родзевич (ум. в 1875 г.) и его сыновья - издатель оппо­зиционной демократической газеты "Московский Телеграф", зап­рещенной в 1883 г. правительством, Игнатий Игнатьевич Родзе­вич (1849-1903), и городской голова, затем член Государствен­ной Думы 6-го созыва, а после революции - член правления Главного управления коневодства (ГУКОН) Николай Игнатьевич Родзевич (1847-1922).

87 Эту высокую награду К.В.Шиловский (1880-1958) заслужил изобретением гидролокатора (о нем см.: Ажажа В. Чье "Эхо" служит морякам? - "Неделя", № 35, 21-27 августа 1966; Веселов А. Под полярной звездой, Архангельск, 1973; Клюкин И.Н. Звук и море. Л., 1973; Клюкин И.И., Шошков Е.Н. "Константин Василь­евич Шиловский". Л., 1984, где, наряду с достоверной информа­цией, содержится ряд ошибок в датах и грубо искаженная изда­тельством фотография на с. 81).

 

- 101 -

приезжал в Россию, работал в "Лензолото" и бывал у нас. Меня он звал "фарфоровой маркизой". Был он колоссального роста (как и все это поколение Шиловских) и когда приехал в Москву (об этом было даже упомянуто в газетах), то на вокзале ему предложили сниматься в каком-то фильме в роли великого князя Николая Николаевича.

Старшая их сестра, Надежда Васильевна, вышла замуж за некоего Иосифа Гиршфельда, но затем разошлась с ним. Их младшая дочь Надя уехала к отцу в Прибалтику, вышла там замуж, и я о ней больше ничего не знаю; сын Василий погиб в Первую мировую войну; старшая дочь, Юлия, вышла замуж за доктора Елина, работала с мужем во время той же войны в санитарном поезде, и у них был сын, Марк Елин. Сама Надежда Васильевна жила на Арбате, напротив театра Вахтангова в Николо-Песковском переулке. У нее был "пунктик" - чистота в квартире, сама же она могла не мыться годами. Умерла она в 1957 году в психиатрической больнице.

Самой интересной и образованной из сестер была Наталья Васильевна. Она всем интересовалась и очень много сделала для моего образования, беря с собой на публичные лекции в московском университете. Вскоре она уехала за Игнатием в Америку и там, в конце 50-х годов, скончалась в Нью-Йорке.

Евгения Васильевна, самая младшая из этих трех, при встрече произвела на меня впечатле-

 

- 102 -

ние очень мещанистой. Ее муж, Виктор Эйхов, был чем-то вроде коммивояжера, но жили они очень счастливо, она его обожала. После его внезапной смерти, которую она очень тяжело пережила, она осталась совсем без средств с четырьмя детьми и вскоре умерла от воспаления легких. Детей после ее смерти разобрали родственники: Маруся воспитывалась у нас, Наташу взяла Надежда Васильевна, младшего, Виктора, взяла Рая, сестра его отца. Не помню, как сложилась жизнь старшего, Константина. Он был очень способным, но и очень испорченным мальчиком, страдал клептоманией. Впоследствии он стал актером, но вел жизнь совершенно беспутную.

Актером театра Вахтангова стал и Виктор Викторович Эйхов. Необычно сложилась судьба Наташи.  Еще будучи  студенткой, она вышла замуж за Евгения Евгеньевича Якушкина, одного из потомков декабриста. От этого брака родился сын Игнатий, но с мужем Наташа скоро разошлась, уехала на "Лензолото" к дяде Игнатию Васильевичу и там же вышла за него замуж. Произошло это в конце 20-х годов, и вскоре все они уехали в Америку, где, по слухам, купили ферму и жили жизнью американских фермеров.

Мария Васильевна, была самой младшей из дочерей и в 16 лет вышла замуж за Александра Петровича Никитина. Отец Л.А. был человеком, по-видимому, не только широко образованным, но и и необычайно разносторонним. Будучи

 

- 103 -

весьма щепетилен в исполнении своих обязанностей судьи 1-го участка города Рязани, он любил и понимал искусство, собирал работы рязанских художников, был одним из организаторов городских художественных выставок, активно занимался художественной фотографией, участвуя в выставках и получая призы. Однако больше всего его влекло сельское хозяйство и породное птицеводство. Он был одним из деятельных участников и непременным секретарем Рязанского Общества птицеводов-любителей, в его доме находился склад Общества и чуть ли не инкубатор, а его питомцам неоднократно присуждали золотые и серебряные медали на различных выставках88. Мария Васильевна рассказывала мне, что в качестве свадебного подарка она получила от Александра Петровича великолепный птичник, наполненный самыми редкими породами кур. Эту любовь к природе и к животным он сумел привить и детям, которые на даче и в городском доме все делали сами - ухаживали за садом и огородом, косили сено, помогали Марии Васильевне делать кумыс. У Л.А. была своя верховая лошадь, поэтому он великолепно ездил верхом.

От отца Л.А. унаследовал интерес к истории, рано начал рисовать, вращаясь в обществе художников и на местных выставках, писать стихи и прозу.

А.П.Никитин умер после тяжелой болезни 30 апреля 1915 г., в день, когда Л.А. сдавал свой последний выпускной экзамен. Нина закончила

 


88 Уже в 1897 г. А.П.Никитин был избран секретарем вновь учрежденного Рязанского отдела Российского Общества сельско­хозяйственного птицеводства ("Рязанский листок", № 31 12.2.1897, с. 2) и оставался им на протяжении многих лет. В его доме на Певческой ул. в Рязани (ныне ул. Фрунзе) помеща­лись Бюро и склад Общества. Медали за выставленных породных кур, наряду с мужем, получала и М.В.Никитина (см. "Рязанский листок" за 1897-1900 гг.).

- 104 -

гимназию89 на год раньше, но не поступала никуда, дожидаясь брата. Смерть отца для семьи была жестоким ударом во всех отношениях, потому что к тому времени многое пришлось продать за долги, и положение спасла только пенсия, которую исхлопотали его сослуживцы: вдове - пожизненно, детям - до окончания высшего учебного заведения.

Летом 1915 года Мария Васильевна продала дачу, рязанский дом с остатками сада (половина сада была продана еще раньше, проданы все куры-медалистки, продан выезд) и переехала с детьми в Москву. Вместе с ними, чтобы поступать в университет, в Москву переехал и Н.В.Горностаев, который стал потом мужем Нины: мне кажется, он был не только гимназическим товарищем Л.А., но и сыном сослуживца его отца...

От прошлой рязанской жизни, кроме воспоминаний, сохранился только большой двухэтажный дом на Певческой улице с обширным садом, который показал мне Л.А., но там жили уже чужие, незнакомые ему люди. Это было в наш первый приезд, весной, когда мы попали на совершенно грандиозный разлив Оки. На следующий год, летом, мы с ним жили в Копаневе под Касимовым, где когда-то жили и Никитины; бродили по заливным лугам с желтыми ирисами, и Л.А. писал свои этюды...

Наверное, в ту же осень за выездом соседей нам удалось поменять свою маленькую московскую комнатку на большую в той же квартире,

 


89 Частную женскую гимназию В.П.Екимецкой.

- 105 -

получив в Пролеткульте справку, подтверждавшую право Л.А. на дополнительную площадь - в то время это было довольно сложно. Нам помог в этом один из наших друзей, Сергей Антонович Жмудский, тоже художник, работавший тогда в Пролеткульте каким-то секретарем. Я очень любила его "Березу", подаренную нам на новоселье, которая пропала, как многие другие наши вещи, во время обысков.

В прежней комнате, выходившей на север, мы не видели солнца, а теперь все закаты стали нашими. Под нами, как оказалось, жила семья оперного певца Л.Ф.Савранского90, с дочерью которого, Тутой (Татьяной), мы подружились после того, как в нашу комнату заполз ее ручной уж, переполошивший всех жильцов. Комната была большой и прекрасной, по ней можно было гулять, главное же - у нее был свой отдельный ход через парадное. Когда-то вся эта квартира принадлежала братьям Лопухиным91, но после революции они уехали за границу. Теперь мы вселились в кабинет одного из них, где сохранилась почти вся первоначальная обстановка: большой старинный письменный стол с ящиками, диван под красное дерево, обитый оливковым шелком, два глубоких вольтеровских кресла, обширный шкаф для платья.

На чердаке, развешивая белье, я обнаружила множество старинных вещиц: кое-что из посуды, какие-то огромные замки, гипсовые копии египетских вещей из коллекций Музея изящных искусств. Предметы эти очень украсили наш быт

 


90 Савранский Леонид Филиппович (1876-1966). В 1912-1944 гг. солист Большого театра, в 1948-1954 гг. профессор Мос­ковской Консерватории.

91 В ней жили Борис Александрович Лопухин, присяжный пове­ренный, и его брат, Юрий Александрович Лопухин, товарищ про­курора Московского Окружного Суда ("Вся Москва на 1917 год").

- 106 -

и помогли создать тот незабываемый уют, в котором нам так хорошо жилось до конца 1929 года, и куда с такой охотой приходили все наши многочисленные друзья.

Одним из них был профессор японского языка Николай Михайлович Попов-Татива, который когда-то помог нам выбраться в Москву из Минска. Некоторое время я тоже училась в Институте Живых Восточных языков, где вместе с ним преподавал и другой Попов, тоже японист, Михаил Георгиевич92. Там же в это время учился и Николай, мой брат, на курс старше меня. Занятия Н.М.Попова-Татива всегда были чрезвычайно интересны. Некоторое время он жил в Японии, привез оттуда много книг, а дома у него был настоящий музей японского искусства. Я заходила к ним, потому что училась вместе с его дочерью, Зиной, а Л.А. бывал у него очень часто по работе. Когда мы переехали в большую комнату, Н.М.Попов-Татива стал бывать и у нас. В те годы, кроме Египта, мы увлекались всем японским, и я до сих пор помню какие-то японские стишки и выражения, которые учила наизусть, готовясь к поездке.

Часто бывал художник Михаил Ксенофонтович Соколов93. Не знаю или не помню, где они познакомились с Л.А. Еще до его появления в нашем доме, я часто встречала Соколова на Арбате. Он обращал на себя внимание внешностью "морского волка": огромный высокий лоб, ярко-красные губы, "шкиперская" бородка, обрамляющая лицо, и неизменная короткая

 


92 Попов Михаил Георгиевич, востоковед, японист; род. в 1884 г. в г. Астрахани; окончил там же реальное училище; участвовал в русско-японской войне 1904-1905 г. в чине подпо­ручика; находился в плену в Японии около 5 месяцев; в 1906 г. был в Китае, в 1907-1908 гг. и в 1908-1909 гг. был в Японии как студент-практикант Восточного института во Владивостоке; до 1914 г. был заведующим Школой восточных языков на Дальнем Востоке; во время империалистической войны в чине штабс-капи­тана 13 Сибирского стрелкового полка находился на фронте; в 1918 г. направлен на Дальний Восток, откуда был командирован в Шанхай; с 1921 г. в Москве работал преподавателем Военной Академии и Института востоковедения; жил в Москве на ул.Сив­цев Вражек 35, кв. 15; в декабре 1928 г. вступил в масонскую ложу "Harmonia", формально закрытую в 1926 г.; арестован ОГПУ 23.12.29 г. по обвинению в шпионаже, масонской деятельности и участии в контрреволюционной монархической организации "Русс­кий национальный союз"; приговорен к расстрелу постановлением КОГПУ от 13.8.30 г. (ЦА ФСБ РФ, Р-40164, т. 6).

93 Соколов Михаил Ксенофонтович (1885-1947), график, живо­писец.  В 1927-1936 гг. его женой была Марина Ивановна Баска­кова (1902-1988).

- 107 -

трубка в углу рта. Если прибавить, что он и зимой ходил без шапки, все это бросалось в глаза и надолго запоминалось.

Как же я была удивлена, когда он появился у нас! Позднее, вместе с Л.А. мы бывали у него. Соколов жил в доме на углу двух Кисловских переулков, на самом верхнем этаже, в крохотной комнатушке, где, как мне помнится, не было ничего, кроме стола и узкой железной кровати. На ее жесткость горько жаловалась его тогдашняя молодая жена, которой вообще жилось не сладко. Не говоря уже о том, что они жили впроголодь, на ней лежало и все хозяйство. Как она признавалась мне, своего предыдущего мужа она могла среди ночи разбудить и послать за апельсинами, а здесь ей самой приходилось бегать за табаком и папиросами для Михаила Ксенофонтовича.

Поначалу Л.А. был пленен талантом Соколова и его необычайной продуктивностью. Не могу представить, сколько вещей он делал за день, и все это были "прекрасные дамы" с веерами, в шляпах, на одно лицо, и все они почему-то казались мне похожими на проституток. Вообще, чем ближе я узнавала Соколова, тем критичнее к нему относилась, и однажды сказала Л.А.: "Неужели ты не видишь, что он весь сделанный?" В некоторых вопросах Л.А. был необычайно наивен. Он так и не заметил, что огромный лоб его знакомого - просто выбритые полголовы, а мелкие и незначительные черты лица теряются в бросающейся экзотике грима

 

- 108 -

и обрамления. Даже алые губы оказались подкрашенными.

Соколову в то время оставались чужды и непонятны как работы Л.А., так и его поиски новых путей в искусстве, не говоря уже об исканиях духовных. Позднейших работ Соколова я не видела, но моя приятельница с тех далеких времен, Н.Б.Кочукова, была на его выставке и говорила, что работы были прекрасные. Значит, он тоже не стоял на месте.

Л.А. работал много, но категорически отказывался принимать участие в выставках, так что при своей жизни он ни разу не выставлялся 94, считая, что своего слова в живописи он еще не сказал. За всем тем он охотно показывал свои работы художникам, дарил знакомым и выслушивал их суждения. В результате, своего у него почти ничего не оставалось, а то немногое, что сохранилось после арестов и обысков, погибло или исчезло в годы войны у друзей. Как у живописца, у Л.А. был серьезный недостаток - он не умел остановиться и часто "замучивал" свои работы. Сколько раз, когда он звал меня посмотреть, что у него получается, я просила: "Остановись, не трогай больше, вещь прекрасна!" Но он говорил: "Вот тут еще... еще немного..." - и портил уже готовую работу. Кое-что мне удавалось спасти, еще меньше было таких, на которых он ставил точку, а многие работы он уничтожил сам, будучи ими недоволен.

Примерно то же происходило и с его эскизами для театральных постановок. Увлекаясь

 

- 109 -

во время работы над оформлением очередного спектакля, он находил очень интересные и оригинальные решения, яркие и выразительные костюмы, неожиданное конструктивное оформление сцены, но затем терял интерес к уже сделанному, безжалостно уничтожал черновики, а оставшиеся у него эскизы раздаривал актерам.

Кроме "Мексиканца" в Пролеткульте Л.А. оформлял "Лену" и "Зори Пролеткульта"95; в 1923 г. в Оперной студии, возглавляемой дирижером Ицеховским, Л.А. вместе с режиссером Э.Б. Краснянским поставил "Паяцы" Леонкавалло. Спектакль получился интересный, красочный, голоса были прекрасные, но, к сожалению, на этом Студия, как мне кажется, закончила свое существование96. Видимо, тогда же он начал работать с В.С.Смышляевым и Б.М.Афониным97 в открывшийся в Москве Белорусской Государственной студии. Первая же их постановка в 1924 году - "Царь Максимилиан" - имела громадный успех98. Насколько мне помнится, театральная площадка представляла собою как бы амфитеатр и разбиралась; оркестр был спрятан внизу, а актеры на протяжении всего действия оставались на виду у зрителей. Очень красочны и эффектны были костюмы. На них обращали внимание не только зрители, но и сами артисты. Так в состав действующих лиц были введены и четверо бессловесных "слуг просцениума", чьи костюмы были исполнены столь оригинально, что студийцы наперебой хотели их играть.

 


95 Если не ошибаюсь, "Зори Пролеткульта" В.В.Игнатова (постановка В.В.Игнатова и В.С.Смышляева, оформление Л.А.Ни­китина и С.М.Эйзенштейна) были показаны всего один раз, 1.5.21 г.; эскизы оформления к ним сохранились в фондах Эй­зенштейна и Никитина в РГАЛИ, также, как и к "Лене" В.Ф.Плет­нева (постановка В.В.Игнатова и В.С.Смышляева, оформление Л.А.Никитина и С.М.Эйзенштейна, премьера 11.10.21 г.). Наряду с этими постановками Л.А.Никитин в театре Пролеткульта оформ­лял "Мейстера Мартина бочара" по Э.-Т.-А. Гофману (1922 г., инсценировка и постановка В.С.Смышляева; не разрешена), "Ги­бель Марса" В.Ф.Плетнева (?), 1922 г.; не разрешена (в собра­нии ГЦТМ сохранился эскиз 1-го акта, № 93.999), "Человек-мас­са" Э.Толлера (1922 г., режиссер В.В.Тихонович, композитор В.В.Нечаев, не завершена; о работе над спектаклем см.: Тихо­нович В.В. "50 лет в театре и около театра". Рукописный отдел Научной библиотеки СТД, Т-46, № 710, л. 228-229 и прилож. 19) и "Принц Хаген" по Э.Синклеру (режиссер Н.Я.Береснев, гене­ральная репетиция 19.3.1923 г.).

96 Премьера "Паяцев" состоялась в апреле 1923 г. В журнале "Зрелища" (№ 35, с. 6) опубликован рисунок сценической конс­трукции с ошибочной подписью: "А.Никитин". Кроме "Паяцев" в Первой Оперной мастерской содружества артистов была поставле­на "Женщина из Руана" (переработка "Мадемуазель Фифи" Ц.Кюи, либретто П.Антокольского и А.Глобы, режиссер Э.Б.Краснянский, премьера в мае 1924 г.) и "Вишневый сад" по А.П.Чехову (инс­ценировка Э.Б.Краснянского, художник Л.А.Никитин, композитор А.Ганшер, не доведена до конца)(см. Краснянский Э. Встречи в пути. М., 1967, с. 193-197). В это же время отец работал с каким-то эстрадным коллективом в Москве, о чем вспоминала моя мать и что подтверждается немногими сохранившимися эскизами костюмов.

97 Афонин Борис Макарович (1888-1955), актер и режиссер 2-го МХАТ.

98 По А.М.Ремизову в обработке Н.Мицкевича.  Режиссер В.С. Смышляев, художник Л.А.Никитин, композитор А.Оленин, премьера 24.11.24 г. Постановке было посвящено большое количество ста­тей в периодике. Фотографии спектакля имеются в собрании ЦГАМЛИ Белоруссии, в фонде В.С.Смышляева (Музей МХАТ) и в се­мейном архиве (РГАЛИ, ф. 3127). О работе Л.А.Никитина в Белорусской студии см.: Нiкiцiн А. Данiна памяцi. "Лiтаратура i мастацтва", Мiнск, 12.9.1986, с. 14-15.

Здесь следует отметить, что наиболее подробные и интерес­ные сведения о Белорусской студии в целом, ее учащихся, и ее преподавателях, методике преподавания, о постановках и прочем содержатся в до сих пор не опубликованных воспоми­наниях Т.А.Бондарчик (1902-1978) "Двадцатые годы молодые", машинопись которых хранится в Архиве Института истории, эт­нографии и фольклора АН Белоруссии в Минске (АИИЭФ, ф. 1, оп. 20, д. 6). В Белорусской Студии вели занятия актеры и режис­серы Первой Студии МХАТ (позднее - МХАТ 2-го) А.А.Гейрот (импровизация), В.А.Громов (мастерство актера), М.П.Чупров (декламация и дикция), В.С.Смышляев (история театра, затем режиссура и постановка спектакля), А.В.Потоцкий (грим); био­механику преподавала И.В.Мейерхольд (дочь В.Э.Мейерхольда), музыку - В.А. Завадская, историю драмы и поэтики читал П.А.Аренский,  уроки  фортепьяно  вели  П.С.Пушечникова (мать О.Ф.Смышляевой-Аренской) и Е.Г.Круссер, о которой моя мать вспоминает ниже; гармоничную гимнастику и танец вела Л.Н.Алексеева, которой аккомпанировал Г.М.Шнеерсон, впоследс­твии известный музыковед и композитор, ученик Н.К.Метнера и К.К.Игумнова; историю искусств, а затем технику оформления спектакля читал Л.А.Никитин; хореографию вел балетмейстер Большого театра Л.А.Лащилин, консультировал по вопросам ан­тичного искусства В.О.Нилендер.

Т.А.Бондарчик еще в Москве стала добровольным историогра­фом - сначала Студии, а потом театра БДТ-2, собрав уникальный по полноте архив, заключавший в себе экземпляры пьес, эскизы декораций и костюмов, партитуры и клавиры, фотографии спек­таклей, афиши, макеты постановок, альбомы вырезок с отзывами о спектаклях из периодики и пр., в том числе несколько сотен эскизов и макетов отца, сохранность которых перед началом войны подтверждается фотографиями экспозиции этих вещей в те­атральном фойе. Все это было брошено в здании Витебского те­атра при отступлении в июле 1941 г. вместе с театральной биб­лиотекой и, по-видимому, вывезено немцами вместе с музейными коллекциями в Германию, где, если не погибло во время советс­кого наступления, до сих пор лежит не разобранным и неопознан­ным в архивных хранилищах Запада, ожидая, когда будет нами востребовано. Стоит отметить также, что большое количество документов, отражающих жизнь и деятельность Белорусской дра­матической студии в Москве, находится в фонде Наркомпроса БССР (Минск, ЦГАОР Белоруссии, ф. 42).

- 110 -

Затем были поставлены "Сон в летнюю ночь" по Шекспиру99, феерия "Апраметная"100 и "Эрос и Психея"101.

Весной 1926 года Студия завершила свою работу в Москве и, будучи преобразована в Государственный Белорусский драматический театр (БДТ-2), переехала в Витебск, где ей было предоставлено большое здание старого театра. Его требовалось подремонтировать, надо было готовить и первую программу к открытию сезона, поэтому по приглашению Правительства Белоруссии вместе со студийцами туда поехали Смышляев, Афонин, Л.А. и несколько человек из технического и обслуживающего персонала 2-го МХАТа, который официально опекал белоруссов в Москве102. Сначала нас поселили в самом городе, но жить в нем летом оказалось тоскливо, и мы вскоре подыскали комнату с террасой на хуторе за городом. Вдоль шоссе по канавам цвели желтые ирисы, как на Оке, сразу за фруктовым садом начинался лес, на его окраине было ржаное поле, которое писал Л.А., а еще дальше - пруд, в котором можно было купаться. В театре было очень много работы, Л.А. возвращался поздно, и все же он ухитрялся выбираться на этюды, которые потом раздаривал друзьям-студийцам103.

Одновременно Л.А. работал и с другими театральными коллективами.

Осенью 1925 года у него началась работа над постановкой "Орестеи" Эсхила во 2-м МХАТе. Смышляев подобрал для спектакля "молодежь", все работали с воодушевлением,

 


99 Режиссер В.С.Смышляев, художник Л.А.Никитин, композитор В.А.Соколов-Федотов, премьера 2.5.25 г. Фотографии спектакля в фонде В.С.Смышляева (Музей МХАТ) и в ЦГАМЛИ Белоруссии. Об оформлении спектакля см.: Борисова Т. Шекспир на белорусской сцене. Минск, 1964, с. 12-23.

100 Она же - "Зруйнована цемра". Режиссер П.П.Пашков, ху­дожник Л.А.Никитин, композитор А.Т.Гречанинов, премьера 16.5.25 г.  От этой постановки в архиве Л.А.Никитина сохрани­лось довольно значительное количество эскизов.

101 Премьера осенью 1926 г.  Режиссер Б.М.Афонин, художник Л.А.Никитин, композитор В.Н.Крюков. Сохранилось два эскиза костюмов Психеи в собрании Государственного музея Белоруссии (н/в 8123) и в архиве художника. Кроме того, в Белорусской студии им были оформлены одноактные спектакли - "Чорт и баба" Фр.Алехновича (режиссер А.А.Гейрот), "Бдительный страж" М.Сервантеса (режиссер А.А.Гейрот), "Гавань" по Г.Мопасану (режиссеры Б.М.Афонин и А.А.Гейрот) и "Барыакский цырюльник" М.Нэлль (режиссеры Б.М.Афонин и А.А.Гейрот) (все премьеры в мае 1925 г.), а также постановка пьесы И.Бена "В былые време­на" (режиссеры Б.М.Афонин, Н.А.Мицкевич и К.Н.Санников, премьера осенью 1926 г.). Об этих работах см.: Нiкiцiн А. Крок да тэатра будучынi. "Мастацтва Белорусi", 1986, № 11, с. 10-14.

102 Со Студией в Витебск поехали В.С.Смышляев, Б.М.Афонин, Л.А.Никитин, С.И.Хачатуров, инженер сцены МХАТа И.Ягунов, ху­дожник-швея О.Аносова, художник-бутафор Н.Юркевич, пианист Г.М.Шнеерсон, балетмейстер Большого театра Л.А.Лащилин, заве­дующий монтировочной частью МХАТа 2-го Г.А. Зайцевский.

103 См. примечание 93. В архиве актрисы Детского театра Гали Евгеньевны Ивакинской-Барковой (урожд. Кламмер) (1897-1960), вошедшем в состав фонда ее мужа, географа А.С.Баркова (о нем см. ниже), находящегося в Научном архиве Академии пе­дагогических наук (ныне - Научный архив Российской академии образования) сохранилось письмо моей матери из Витебска от 8.6.26 г., дополняющее картину их жизни в то время:

"Ныштыпы, 8/VI

Милая моя Гали Евгеньевна!

Во-первых, меня беспокоит Ваше молчание. Все ли у Вас бла­гополучно? А, во-вторых, мы, наконец, чудно устроились, и я очень жду Вас к себе. Чем скорее Вы приедете, тем лучше.

Только вчера мы сюда переехали. У нас 2 комнаты (одна для Вас) и веранда, прямо в фруктовый сад, а за садом еловый лес, озеро, недалеко река, кругом поля, луга и все деревенские удовольствия. У меня впечатление, что я живу совершенно одна, никого, кроме крестьянской семьи, в которой мы живем, не вид­но. Изумительно тихо и спокойно. Все так, как мы с вами меч­тали - приезжайте скорее! От Витебска это только 3 версты. Приезжайте, не предупреждая. С вокзала берите извозчика или трамваем поезжайте до театра. В театре спросите Леонида Алек­сандровича, а если его в этот день не будет, то в костюмерной мастерской Ольгу Павловну или Марию Владимировну, они Вас устроят, как доехать к нам, потому что они живут тут же близ­ко. Очень мечтаю о Вашем приезде и жду Вас. Отдохнете Вы здесь чудесно. Целую крепко-крепко. Привет Александру Сергее­вичу и всем друзьям. Кланяйтесь маме.

Ваша В.Никитина"

(НА РАО, ф. 43, оп. 1, ед.х. 347)

В фонде ГАХН сохранилось личное дело Г.Е.Ивакинской с ее ответами на вопросы анкеты:

"Родилась в  1897  г.  Окончила   петербургскую   гимназию М.Н.Стоюниной (8 классов). Два года была слушательницей Выс­ших Женских Бестужевских Курсов (юридический факультет). Спе­циальное образование получила в Московском Государственном Институте Слова и Высшей театральной мастерской при Московс­ком Камерном театре.

1921 г. - поступила в Гос. Институт Слова.

1921-22 гг. - работала в ГИСе и Московском Пролеткульте в качестве секретаря Тонально-пластической секции, ведя специ­альные заседания по вопросам живого слова и связанных с ним дисциплинам.

1922-23 гг. - вела работу как ассистент и преподаватель дикции и декламации в Высшей военной школе связи.

1923 г. - окончила ГИС и осенью того же года поступила в Московский театр для детей, где и до настоящего времени рабо­таю в качестве актрисы.

1923-24 г. - работала в Мастерской Живого Слова и в Высшей Театральной Мастерской при Московском Камерном театре.

1924-25 гг. - год основания Комиссии Живого Слова, в засе­даниях которой принимала постоянное участие.

1926-27 г. - работала в Мастерской Завадского.

1927-28 г. - работала в качестве чтеца-декламатора в МГПС, участвуя в клубных вечерах.

1928-29 гг. - вела работу секретаря Комиссии Живого Слова и секретаря Лаборатории при Комиссии, участвуя, кроме того, в исследовательско-показательных исполнительных собраниях Ко­миссии.

1929-30 гг. - то же. Кроме того, участвовала в вечерах На­учно-Показательной Части и Фольклорной подсекции.

6.1.1930 г."

(РГАЛИ, ф. 941, оп. 10, ед.х. 251, лл. 2-2об)

Осенью 1930 г.  в связи с арестами членов  "Ордена  Света" Г.И.Ивакинская, как следует из Обвинительного заключения, привлекалась в качестве свидетеля и давала показания о дея­тельности Ордена, однако в следственном деле этих показаний не обнаружено и никаким репрессиям в дальнейшем она не под­вергалась.

- 111 -

был сделан новый перевод трагедии...104 Спектакль показали зимой 1926/27 года105, но в следующем сезоне его уже не возобновили: очевидно, он оказался "не ко времени". А сколько в него было вложено - и поисков, и находок, и толкований! Как обсуждали и сколько раз переделывали эскизы костюмов, вводя какие-то достоверные археологически и символистически детали... В памяти осталась большая работа над золотым украшением ладоней Клитемнестры (актриса В.Г.Орлова106). И сколько часов потратили сама актриса, режиссер и художник, отрабатывая ее жесты, сверяясь с изображениями на древнегреческих вазах и барельефах!

К сожалению, еще меньше повезло другим постановкам, над которыми тоже шла работа: "Золотой горшок" по Э.-Т.-А. Гофману во 2-м МХАТе107, "Когда проснется спящий" по Г.Уэллсу в театре им. Е.Вахтангова  с Р.Н.Симоновым108. В Одессе,  тоже со Смышляевым, Л.А. оформлял "Заговор равных" Левидова109. Были  постановки  и в других  московских  театрах, но их я не помню, кроме "Жизнь приказывает" в театре Санпросвета, от которой сохранилось несколько эскизов110, и "Алеко" С.В.Рахманинова, поставленного в оперном классе М.М.Ипполитова-Иванова в Московской Консерватории нашим другом А.М.Жилинским  в 1929 году111.

Но театр для Л.А. никогда не был основным. Главным была живопись. В этом плане переломными для него стали 1923-1925 годы, когда он сделал очень крутой поворот, резко

 


104 Перевод был заказан Сергею Михайловичу Соловьеву (1885-1942), поэту, переводчику, внуку историка С.М.Соловь­ева, символисту "младшего поколения", закончившему после Мос­ковского университета еще и Московскую духовную академию (см. С.Волков. Последние у Троицы. М.- СПб., 1995, с. 91).

105 Режиссер   В.С.Смышляев,   сорежиссеры   Б.М.Афонин  и В.А.Громов. Генеральная репетиция 15.12.26 г., премьера - на следующий день, 16.12.26 г. Она вызвала шквал организованных погромных рецензий, обвинявших театр в "протаскивании эсхи­ловщины на советскую сцену" и прочих идеологических грехах. Последний раз спектакль играли 25.3.27 г. (ГЦТМ им. А.А.Бах­рушина, Отдел рукописей, ф. 538, ед.х. 26, лл. 99 и 199). Эс­кизы оформления спектакля и фотографии актеров в ролях нахо­дятся в ГЦТМ им. А.А.Бахрушина, в фонде В.С.Смышляева (Музей МХАТ) и в архиве художника.

106 Орлова Вера Георгиевна (1894-1977), актриса 2-го МХАТ. Первым браком за П.А.Бакшеевым (настоящая фамилия Баринов, 1886-1929), вторым - за П.А.Аренским (с 1924 г.). Фонд В.Г.Орловой находится в РГАЛИ.

107 Попытки поставить "Золотой  горшок"  П.А.Аренского  по Э.-Т.-А.Гофману (режиссер В.С.Смышляев, художник Л.А.Никитин, композитор В.Соколов) неоднократно предпринимались во 2-м МХАТ в 1924-1926 гг., однако неизменно пресекались Главре­перткомом (см. РГАЛИ, ф. 1990, оп. 1, ед.х. 85, л. 24; ед.х. 86, л. 36 и 40; ед.х. 87, л. 17). Репетиции шли с 9.9.1924 г. по 25.5.1925 г. и затем с 19.4 по 24.5.1926 г., когда было получено окончательное запрещение постановки (РГАЛИ, ф. 1990, оп. 1, ед.х. 502 и 503). Любопытна попытка оправдания спек­такля в анонимной внутренней рецензии, по-видимому, прилагав­шейся к письму в Главрепертком, где коллизии сюжета представ­лены под углом зрения борьбы с "мелко-буржуазной идеологией". (РГАЛИ, ф. 1990, оп. 2, ед.х. 113). Кроме того, по воспомина­ниям матери, отец готовил со Смышляевым эскизы к постановке "Гамлета" во 2-м МХАТе, хотя как художник официально участия в оформлении не принимал. Возможно, это было связано с опре­деленными орденскими задачами обоих друзей.

108 "Когда проснется спящий" П.Г.Антокольского по Г.Уэллсу готовили в 3-й студии МХАТ им. Е.Вахтангова в 1924-25 гг. Спектакль был запрещен Главреперткомом. Сохранился один бело­вой эскиз костюма Мудреца.

109 В окончательном варианте - "Бабеф" М.Ю.Левидова. Ре­жиссер В.С.Смышляев, художник Л.А.Никитин, композитор В.Н.Крюков.  Премьера 24.12.27 г.  в Госете Украины (Одесса). Сохранился один беловой эскиз костюма Жермена.

 

110 "Жизнь приказывает" С.С.Заяицкого. Режиссер Б.М.Афо­нин, художник Л.А.Никитин, премьера 8.4.28 г. Кроме того, там же им был оформлен "Неврастеник" по пьесе А.З.Народецкого и М.Я.Тригера (режиссер В.С.Смышляев, художник Л.А.Никитин, композитор Оскар Минц, премьера 3.11.28 г.).

111 В Московской Консерватории, кроме оперной постановки "Алеко" С.В.Рахманинова, от которой сохранилась серия фотог­рафий (премьера 30.4.29 г., режиссер А.М.Жилинский - Андрюс Олека-Жилинскас, 1893-1948), Л.А.Никитин оформил "Черевички" П.И.Чайковского (режиссер В.С.Смышляев, премьера в апреле 1928 г.), работа над которыми нашла широкое отражение в днев­нике режиссера за 1927-1931 гг.

- 112 -

отойдя от всяких модных тогда "измов" - футуризма, кубизма, импрессионизма... Он по-прежнему не считал, что чего-то достиг, но теперь знал, что делать и куда идти дальше. Мне кажется, все несчастье заключалось в том, что Л.А. не доверял себе, своему таланту, и слишком много "думал", идя не от непосредственного ощущения, а от заданной мысли. Если бы он не так рано умер! В последнем письме он писал, что как будто нашел для себя и определил все то самое важное в живописи, что искал на протяжении всей своей жизни...112

Работа в Белорусской студии и во 2-м МХАТе изменила нашу жизнь в корне. Может быть, причиной было и то, что я несколько оправилась от своей болезни, могла выходить, а главное - принимать гостей, и их было, где принять. В нашей большой комнате стоял мольберт Л.А.; позднее наша молоденькая приятельница И.В.Покровская113  поставила к нам свой рояль, так что кроме живописи открылась возможность для музыки и пения. Наш еще недавно тихий дом стал неузнаваем: днем и ночью постоянно толпился народ - студийцы, артисты, художники, костюмеры, просто друзья... Под конец мы стали вывешивать на входной двери записку примерно такого содержания: "Никитины принимают по средам и воскресеньям с 7 часов вечера", а к ночи в остальные дни еще и вторую: "Никитиных дома нет". К сожалению, этой последней никто не верил, и собравшиеся к нам стучали до тех пор, пока мы не открывали.

 


112 "...Работой, понятно, я никакой, пока так тяжело болен (цинга и пеллагра. - А.Н.), заниматься не в состоянии. Рисо­вать тоже еще не могу. Иногда удается достать кое-что из бел­летристики и тогда читаю, но понемногу - быстро устаю... Мно­го еще размышляю о живописи, тоскую о ней. Знаешь, многое - в сущности, основное, - над чем бился я всю жизнь, вдруг ясно как-то раскрылось мне во всей своей конкретной, практической простоте: этот мой идеографический изобразительный метод. Я понял не только "что" нужно, но главное "как". Ряд портретов и пейзажей задумано сейчас и мысленно представлено мною. А еще много мыслей литературных: последняя (дополнительная) глава к "Перигродту" (один из романов, написанных им во вто­рой половине 30-х годов, все списки которого были уничтожены в НКВД. - А.Н.) и целиком совсем новый роман "Человек с веща­ми"..." (Из письма Л.А.Никитина к В.Р.Никитиной от 30.9.42 г., РГАЛИ, ф. 3127).

113 Покровская Ирина Владимировна, (во втором замужестве Гюнтер), род. 1906 г., пианистка, дочь архитектора. Арестова­на 11.9.30 г. по делу "Ордена Света". В связи с тем, что не была членом Ордена, 22.9.30 г. освобождена и более не привле­калась (ЦА ФСБ РФ, Р-33312, т. 6, лл. 438-449).

- 113 -

По средам и воскресеньям, в наши "приемные" дни, гостей приходило много, в том числе и не очень знакомых, тем более, если ожидалось что-либо интересное: например, лекция географа Баркова114 о Карадаге с диапозитивами, устные рассказы Е.Г. Адамовой115, художественное чтение Елистратовой или стихи Н.Гумилева в исполнении драматической артистки Э.Л.Шиловской116. В то время много говорили и писали об Атлантиде - конечно же, эта тема не была пропущена и у нас. А бывало и так, что целый вечер играли в шарады. Помню один такой вечер, когда в гостях у нас был дядя Л.А., инженер К.В.Шиловский, только что приехавший из Америки как представитель американской концессии. Человек колоссального роста, он с увлечением прыгал вместе с молодежью, разыгрывая свою роль в шараде. По-моему, в этот же вечер был у нас впервые и актер театра Вахтангова - М.Ф.Астангов117, появлявшийся у нас потом довольно часто.

Среди наших близких друзей тех лет можно назвать молодых Сулержицких - Дмитрия Леопольдовича118, макетчика 2-го МХАТ, с которым работал Л.А., и его совсем молоденькую жену, Машеньку, дочь мхатовского актера119. Приходили П.А.Аренский с женой, актрисой В.Г. Орловой, В.С. Смышляев с женой, пианисткой О.Ф.Смышляевой-Аренской, Ю.А.Завадский120, А.С.Поль121 с женой, певицей Е.А.Поль122, Лимчеры123 и многие другие, кого давно уже нет в живых.

 


114 Барков Александр Сергеевич (1873-1953), географ, дейс­твительный член Академии Педагогических Наук РСФСР, профессор и руководитель кафедры физической географии Московского педа­гогического ин-та им. Ленина (1926-1941) и профессор МГУ (1931-1942).

115 Адамова Елена Георгиевна (1898-…?), преподаватель ху­дожественного рассказывания в Государственном Институте Сло­ва, научный сотрудник ГАХН, в фонде которой сохранилось ее личное дело и curriculum vitae от 12.IV.26 г.:

"Родилась в марте 1898 г. в г. Москве. По завершении сред­него образования попутно с практической библиотечно-клубной работой работала также в области сцены (театроведение) под руководством В.А.Филиппова и других артистов; затем по окон­чании факультета рассказывания Института Слова была оставлена при Институте в качестве преподавателя художественного расс­казывания.

Преподавательскую работу в Институте Слова начала в 1922 г., вначале только на факультете рассказывания, а затем и на ораторском, проводя целый ряд курсов и семинариев в период с 1922 по 1925 г. (эмоционально-образная речь, творческое рассказывание, исполнение художественных произведений, композиция рассказа, русская сказка). В 1923-24 гг. работала ассистентом по курсу живого слова на 2-м курсе лингвистического отделения Педфака МГУ. С 1922 г. веду кружки рассказывания с педагога­ми, дошкольниками и библиотекарями, сперва в Краснопресненс­ком районе, затем в Центральном доме просвещения и в Рогожс­ко-Симоновском районе.

В 1923 г. была одним из членов-учредителей Секции живого слова при Институте Слова и во все время существования этой секции (вплоть до весны 1925 г. - времени расформирования Института Слова и создания Комиссии Живого Слова при ГАХН) была деятельным участником в работе секции.

Летом и осенью 1925 г. вместе с Ю.М.Соколовым была органи­затором новых Курсов Живого Слова, открывшихся на месте рас­формированного Института Слова.

В настоящее время состою в должности заведующей отделением рассказывания на Курсах Живого Слова и там же преподавателем (на отделении рассказывания и на лекторском отделении)..."

(РГАЛИ, ф. 941, оп. 10, ед.х. 2, л. 2-3)

Арестована 11.9.30 г. как анархо-мистик и член "Ордена Света". Приговорена ОСО ОГПУ 13.1.31 г. к 3 годам ИТЛ. После возвращения из лагеря жила и работала в Москве.

116 Шиловская Эмилия Леонидовна (1884-1952), драматическая актриса, двоюродная тетка Л.А.Никитина - дочь Леонида Ивано­вича Шиловского (1846-…?), брата В.И. Шиловского. Дополнение В.Р.Никитиной на отдельном листке: "Э.Л.Шиловская (Миля) была замужем за артистом (?) Калабуховым. Когда я с нею познакоми­лась, она жила в Москве на одной из Молчановок, в соседней с ней комнате жил Коля Калабухов, сын ее бывшего мужа. Тогда он возился с какими-то мышами и хомяками, а теперь, кажется, видный биолог. Она у нас часто бывала, читала на вечерах Гу­милева ("Капитаны" и др.), подарила мне маленькую черепашку, Муньку, которая была всеобщей любимицей и погибла от солнеч­ного удара в Армении. Когда я возвращалась из лагеря (ехала в Тверь), то останавливалась у нее на пару дней в Ленинграде. Она снова вышла замуж, но семейная жизнь была очень сложной, так как у ее нового мужа (много старше ее) была уже взрослая дочь. А потом я ее совсем потеряла из виду". Э.Л.Шиловская работала в Москве в театре Комиссаржевской, затем в Ленингра­де, потом в Новосибирске; после войны вернулась в Ленинград и умерла в Доме ветеранов сцены под Ленинградом (РГАЛИ, ф. 2956, оп. 1, ед.х. 201, л. 421).

117 Астангов (настоящая фамилия - Ружников) Михаил Федоро­вич (1900-1965), актер театра им. Е.Вахтангова.

118 Сулержицкий Дмитрий Леопольдович (1903-1969), худож­ник-макетист, сын известного общественного и театрального де­ятеля Леопольда Антоновича Сулержицкого (1872-1916).

119 Александрова Николая Григорьевича (1870-1930).

120 Завадский Юрий (Георгий) Александрович (1894-1977), известный советский режиссер. Вместе со своей сестрой, Верой Александровной Завадской (1895-1930), принадлежал к анар­хо-мистикам и был членом "Ордена Света". Арестован 11.9.30 г., через месяц освобожден с подпиской о невыезде, как можно полагать, по ходатайству К.С.Станиславского и А.С.Енукидзе; дело следствием было указано продолжать. Арестован больше не был, но реабилитирован только в августе 1975 г. вместе с дру­гими участниками.

121 Поль Александр Сергеевич (1897-1965), экономист Внеш­торга и преподаватель ряда московских вузов. Арестован 15.9.30 г. как член "Ордена Света" и дал развернутые призна­тельные показания об организации (ЦА ФСБ, Дело "Ордена Све­та", т. 6, лл. 250-252 и 368-411об). Приговорен 13.1.31 г. к 3 годам ИТЛ на Беломорканале, работал в плановом отделе на Медвежьей Горе. После освобождения в 1934 г. преподавал исто­рию западной литературы в театральных вузах Москвы. Вторично репрессиям не подвергался. (О нем см. также: ТЭ, Дополнения. Указатель. М., 1967, стб. 154).

122 Поль Елена Аполлинариевна (1901-1993), дочь профессора Московской Консерватории А.И.Вишневского, в первом браке за А.С.Полем,певица и преподаватель пения. Арестована 24.9.30 г. как член "Ордена Света", приговорена 13.1.31 г. ОСО ОГПУ к трем годам ссылки в Западную Сибирь. После возвращения разош­лась с А.С.Полем и работала преподавателем пения в музыкаль­ных и театральных училищах Москвы. Во втором замужестве - Ши­повская.

123 Лимчер Леонид Федорович (1888-1952), врач Кремлевской больницы, участник полярных экспедиций на ледоколах "Георгий Седов" (1930 г.), "Александр Сибиряков" (1932 г.) и "Фёдор Литке" (1935 г.); Ксения Федоровна Лимчер, урожд. Пушечникова (1893-1973), сестра О.Ф.Аренской.

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru