На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Часть 10 ::: Никитина В.Р. - Дом окнами на закат ::: Никитина Вера Робертовна ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Никитина Вера Робертовна

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Никитина В. Р. Дом окнами на закат : Воспоминания / лит. запись, вступ. ст., коммент. и указ. А. Л. Никитина. - М. : Интерграф Сервис, 1996. - 351 с. : ил. - (Семейный архив. XX век).

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 130 -

10

Московское бездомье. Мой арест. "Серебренники" во внутренней тюрьме ОГПУ. Нравы Бутырской тюрьмы. Выход на этап.

 

На следующий же день я пошла искать Л.А. Некоторый опыт у меня уже был в связи с арестом брата Николая. Я знала: самое главное - найти человека. И единственное, чем можно помочь - это передачи, которые поддерживают здоровье и поддерживают дух. Не помню, успела ли я организовать в Москве передачу Л.А.. Я писала какие-то заявления, прошения, хлопотала, чтобы распечатали комнату, искала себе работу... А потом пришел вечером человек в форме и принес мне повестку, в которой предписывалось явиться на следующий день для дачи показаний на ул. Дзержинского 2. Возможно, мою судьбу решило то обстоятельство, что я оказалась не только женой Л.А., но и сестрой анархиста Николая Ланга, уже отбывавшего срок в Верхне-Уральском политизоляторе156.

Помню, как я расписывалась в получении повестки на кухне маминой квартиры, как напутствовал и прощался со мной на следующее утро Д.Д. Дебольский, как я ехала в трамвае на Лубянскую площадь. К маленькому чемоданчику у меня было привязано одеяло. Чемоданчик у меня отобрали в комендатуре вместе с паспортом и еще "удивились": зачем с вещами, если меня вызвали как свидетеля?

Но я знала, что не вернусь, даже не обнадеживала маму. Посидела перед кабинетом, пока меня вызвали. Следователь был тот же, что и у брата и у Л.А. - забыла его нерусскую фами-

 


156 Повестка обязывала явиться 29.10.1930 г., и в тот же день моя мать была арестована. Ордер же на ее арест был выпи­сан только через два дня, 1.11.30 г. (ЦА ФСБ, Дело "Ордена Света", т. 5, л. 296). Что касается причин ареста, то дело было не в родстве с Н.Р.Лангом, а в показаниях уже арестован­ных друзей (см. "Материалы к истории мистических обществ и орденов в России", вып. 1, "Дело Ордена Света", 1930 г., М. (готовится)).

- 131 -

лию, но пользовался он недоброй славой157. И все же, как тогда все было гуманно по сравнению с последующими годами!

В основном, допрос шел о моем присутствии на похоронах Карелина158: почему я там была, почему работала в Музее Кропоткина, почему на похоронах играли не "наш гимн", а похоронный марш Шопена... А затем, знаю ли я таких-то: по списку, лежавшему в выдвинутом ящике стола следователя. Когда он повысил голос, я сказала: "Не кричите на меня. Я и так ничего не понимаю, в чем вы меня обвиняете, а от вашего крика и вообще ничего понимать не буду и не стану отвечать". И он больше не повышал на меня голос.

Вероятно, он потом позвонил. Явился солдат, и следователь только сказал: "Уведите". Оставалось зайти в комендатуру за моим чемоданчиком.

Вели меня куда-то вниз по старинным чугунным лестницам. И я вспомнила рассказ, что вот так ведут кого-то, потом он ощущает жар, площадка лестницы поворачивается, и он падает в печь крематория. Можно ли сказать, что я не боялась? Думаю, что не бояться было нельзя. Но я держалась. Потом меня заперли в подобие ванной комнаты: топчан, параша, лампочка сверху. Очень жарко и душно. Помню, я подумала: что ж, надо обживаться и здесь... Потом пришла женщина, заставила раздеться; обыск был поверхностный, без унизительных подробностей. Она отобрала все шпильки, завязки и

 


157 Кирре Э.Р., помошник начальника 1-го отделения Секрет­ного Отдела ОГПУ, который вел все дело "Ордена Света".

158 Карелин Аполлон Андреевич (1863-1926), Секретарь Все­российской Федерации анархистов-коммунистов (ВФАК) и Комман­дор Восточного отряда Ордена тамплиеров в России; автор мно­жества статей, литературно-художественных, политических, фи­лософских и экономических трудов. Основал в США газету "Расс­вет" (Нью-Йорк, затем Чикаго) и журнал "Пробуждение" (Дет­ройт), в которых печатали статьи и московские анархо-мистики, в том числе и Л.А.Никитин ("Древний Египет в современной проблеме духовного возрождения" (1927); "О русском пейзаже в связи с проблемой творчества" (1928); "Пирамиды" (стихотворе­ние) (1929).

- 132 -

ушла. К вечеру меня выпустили в общий зал, куда выходили все эти "собачники", как их называли, и где уже сидело несколько женщин.

Ночью нас вывели во двор, посадили в легковую машину и очень быстро привезли во внутреннюю тюрьму ОГПУ на Лубянке, занимавшую чей-то красивый, крашенный в зеленое с белым особняк, выходивший двумя своими крылами к воротам. Меня и еще одну девушку поместили в камеру, где окно было под потолком и выходило в уровень с землей. У этой девочки ничего с собой не было, и мне пришлось отдать ей свой большой теплый платок, чтобы она могла укрыться ночью. Побыла я там недели две, не меньше, но никого не помню, кроме еще одной молодой женщины, жены инженера, которая сидела "за мужа" и все плакала. Однажды ночью молодой солдат, который нас караулил, не смог выдержать ее слез, открыл форточку в двери и стал утешать: "Ну, не плачь, не плачь! Может, все обойдется... Ну, возьми папироску, выкури..." Совсем молодые были эти конвоиры, жалели нас.

Меня выводили только два раза: расписаться, что мне предъявлено обвинение по статье 58, п.п. 10 и 11159, и сфотографироваться и снять отпечатки с пальцев. Каждый день в камеру заходил врач.

Поучительна оказалась судьба девушки, помещенной со мной одновременно в камеру. Тогда все тюрьмы были забиты "серебренниками" - людьми, от которых требовали выда-

 


159 "Анархо-мистическая организация "Орден Света"... ста­вила своей целью борьбу с соввластью, как властью Иальдобаофа (одним из воплощений Сатаны) и установление анархического строя. Ставились задачи противодействия и вредительства совв­ласти на колхозном фронте, среди совучреждений и предприятий. Пропагандировался мистический анархизм с кафедры и по круж­кам, в которых вырабатывались массовые руководители, главным образом из среды интеллигенции... В последнее время делались попытки перекинуть свою деятельность в крестьянские массы под видом евангельской пропаганды. С целью внедрения в советские артистические круги своей идеологии в противовес линии марк­сизма, проводимой компартией в искусстве, велась специальная проработка вопросов искусства в кружках..." (ЦА ФСБ РФ, Дело "Ордена Света", т.2, Обвинительное заключение, л. 3)

- 133 -

чи серебра, золота и прочих драгоценностей, которые у них могли быть160. С ее родителей тоже требовали, они говорили, что у них ничего нет, а что было - все сдали. Их арестовали, но они стояли на своем. Тогда арестовали обеих их молоденьких дочерей, совсем девочек, и развели по разным камерам. Ту, что была со мной, сначала подержали на тюремном пайке, а потом стали вызывать на допросы. Возвращаясь, она мне все подробно рассказывала, и хотя я пыталась ее образумить, ничего не помогало. Следователь был не только умен, но молод и интересен. Он повел дело так, что эта дурочка решила, будто он в нее влюбился - не допросы, а одно удовольствие: множество комплиментов, сладкий чай с лимоном, бутербродами, пирожными, шоколадом... Наконец, он предложил покататься по Москве. Взяли и ее сестру, заехали в ресторан, потом к ним домой, вошли в квартиру - и девочки показали все тайники.

Накануне октябрьских праздников, когда внутреннюю тюрьму "разгружали", нас с ней перевезли в Бутырскую тюрьму, но развели по разным камерам. Что стало потом с ней и с ее близкими, я не знаю. Вероятно, как и нас, отправили на Беломорканал, дорога отсюда была одна...

В Бутырской тюрьме я попала в камеру, где находилась и сестра Л.А., Нина. Как все камеры наших тюрем того времени, она была переполнена до отказа. Койки были опущены, и поверх них простыми досками были настелены

 


160 В номере газеты "Правда" от 2.8.30 г. на с.5 помещены две заметки с сообщением об арестах в Москве, Саратове и Краснодаре групп лиц, обменивавших бумажные деньги на сереб­ряную монету, тем самым изымая ее из оборота. Заметки закан­чивались призывом: "Укрывателей разменной монеты - к суду!" На следующий день "Правда" сообщила об арестах "скупщиков се­ребра" в Иошкар-Оле. Это стало сигналом к проведению массовых обысков и конфискаций драгоценностей, валюты и серебряной (советской и царской) монеты у всех, кто мог быть подозреваем в сокрытии ценностей и на кого поступали доносы от соседей. Именно этим людям посвящены "зашифрованные" страницы романа М.А.Булгакова "Мастер и Маргарита" в 15-й главе "Сон Никанора Ивановича". Характерно, что в протоколах обысков членов "Ор­дена Света" при аресте неизменно указывается количество най­денной у них серебряной монеты и денежных знаков.

- 134 -

вдоль стен нары. Первую ночь я проспала на столе, затем мне выделили место на ширину двух ладоней рядом с Ниной. Спали мы "селедками", чтобы не дышать в лицо друг другу. На допросы меня не вызывали, передач не передавали, пока я не написала заявление, что, раз меня лишили продуктовых передач, пусть пропустят передачу с бельем. После этого меня вызвали, объяснили, что "родные не приносят мне передач, которых меня никто не лишал", и на следующий день я получила первую передачу. Потом выяснилось, что и мне носили каждый день, но принимали только для Нины и Л.А. - я же "не значилась в списках". Вероятно, меня просто "потеряли", такое случалось часто из-за множества людей.

О том, что Л.А. тоже находится в Бутырской тюрьме, мы с Ниной узнали по бидону, в котором нам однажды передали молоко. На его ручке почерком Л.А. было написано: "Никитин Леонид Александрович". Тюремщики не заметили надпись, передавая бидон с бирочкой на мое имя.

Вообще, с передачами было много сложностей, тем более, что наши мамы ничего не понимали из того, что мы пытались им сообщить. Например, расписку в получении передачи вместо Нины писала я, надеясь, что они обратят внимание на разницу в почерках и поймут, что я вместе с Ниной. Ничего этого они не поняли, да и до понимания ли им было? Каждый день принимали передачи заключенным на не-

 

- 135 -

сколько букв алфавита. Чтобы приняли, приходилось уже с вечера занимать очередь на лестнице жилого дома напротив тюрьмы. Нести дежурство помогала им одна из учениц Л.А.. Несли три передачи - Нине, мне, Л.А., становились не рядом, а через несколько человек. Первой подходила моя мама, ей отвечали: "Нет в списках". Тогда она подходила к Марии Васильевне, и мою передачу распихивали Нине и Л.А.

Перевод в Бутырскую тюрьму полагали уже счастьем, брезжила надежда, что останешься в живых. Я пробыла там три месяца, с ноября по январь, но они показались мне за три года. И это было очень "легкое" время, недаром Ягоду161 обвиняли потом, что из тюрем и лагерей он устроил "дома отдыха" для заключенных. Каждый день нас выводили гулять на маленький дворик около женского корпуса, где было три камеры. Очень важен был момент выхода: нас проводили под окнами соседней женской камеры, и мы, и они старались рассмотреть друг друга. Так я узнала, что там находится жена А.С.Поля, Е.А.Вишневская, а она показала меня Сашеньке Смоленцевой162, с которой мы потом встретились при переводе в пересылку, откуда началась наша дружба на всю дальнейшую жизнь.

Сколько нам полагалось на прогулку, сейчас уже не помню, вероятно, полчаса. Выходили мы со своими одеялами. За сколько-то минут до окончания прогулки наш страж вопиял (иначе назвать не могу): "Начинайте вытряхать!" И мы по двое трясли наши одеяла и платки, в чем не

 


161 Ягода Генрих Григорьевич (1891-1938) - с 1920 г. уп­равляющий делами ВЧК, с 1924 г. - зампред ОГПУ, в 1934-36 гг. - нарком НКВД. Расстрелян.

162 Смоленцева Александра Ивановна (1905-1988), живописец, член Союза художников СССР, участник многочисленных выставок. Окончила ВХУТЕМАС и Педагогические курсы при ВХУТЕИНе. Была арестована 11.9.30 г. как анархист, на первых же допросах от­казалась от предложения сотрудничать с органами ОГПУ, приго­ворена ОСО к 3 годам ИТЛ. После освобождения и до смерти жила и работала в Вологде с мужем, И.Е.Рытавцевым (1901-1974), проходившим по тому же делу.

- 136 -

было особой нужды, трясли упорно, не спеша, чтобы протянуть наше пребывание на свежем воздухе. Этот крик - "На-чи-най-те-вы-тря-хать!" - я и сейчас слышу, когда вижу, как вытряхивают одеяла...

Мы могли брать книги из тюремной библиотеки, иногда сходить в тюремный ларек и что-то купить... Но главным удовольствием и развлечением была баня. Идти было далеко, проходили мужскими коридорами, была надежда, что услышишь что-либо о ком-то из своих или дашь весть о себе. Устраивали так: я уходила вперед, а кто-нибудь в самом конце нашей колонны кричал изо всех сил: "Никитина, Верочка, Вера Робертовна - подожди меня!..".Один раз приоткрылась дверь мужской камеры, и кто-то - я так и не узнала, кто это был, крикнул: "Вера Робертовна, привет!"

Солдат в баню не входил, мы были предоставлены себе и жадно читали оставленные на стенах надписи, если их еще не успели смыть. Один раз я нашла запись, сделанную Юрой Ильиным, сыном инженера Ильина из нашей квартиры163, в которой он сообщал, куда едет. Потом он встретился на своих путях с братом Николаем в Сибири, где тот отбывал ссылку после изолятора. На банных стенах обменялась записками со своим мужем одна из моих сокамерниц. Он был донским казаком, писал роман и нянчил ребенка, а она зарабатывала на жизнь. Их обоих взяли. Дочку они звали "Агусинька". Он и на стене написал это имя, как обращение, в надежде, что жена за-

 


163 Ильин Георгий (Юрий) Дмитриевич (1905-?), техник. Впервые арестован в 1926 г. по делу скаутов, отбыл 1 год в ИТЛ. После освобождения и военной службы вернулся в Москву, был членом Анархической секции Кропоткинского Комитета, вновь арестован 11.9.30 г. и приговорен ОСО ОГПУ к 3 годам ссылки в Восточную Сибирь. Дальнейшая его судьба неизвестна.

- 137 -

метит. Так и случилось. Не помню, какова была ее дальнейшая судьба, но знаю, что его расстреляли...

Путь в баню и из бани проходил мимо фабрики, где работали, отбывая свой срок, уголовницы и проститутки. Около дверей лежали огромные груды трикотажных обрезков. Мы старались захватить побольше этих цветных лоскутков, чтобы потом мастерить из них что-то, пусть даже совсем не нужное. Я, например, шила кукольное приданое - платьица, шапочки, штанишки, одеяльца - для своей маленькой племянницы, которая жила в Тифлисе. Из этих же лоскутков мы шили себе косынки, а некоторые просто распускали их на нитки.

Довольно долго я была старостой камеры, и с этим связано много комических эпизодов в постоянной войне со старшим надзирателем, которого мы звали "Воробьем", хотя он был громадного роста, и я смотрела на него снизу вверх. Так, для того, чтобы иметь возможность вымыть голову и постирать между банями, я унесла из моечной шайку и, как ни обыскивали нашу камеру, найти ее не удалось: я положила в нее подушку, прикрыла одеялом и сидела на ней. Затем мне пришлось объяснять "Воробью", что для 30-40 женщин одной параши мало. А когда он торжественно принес нам высоченную мужскую парашу, пришлось под общий хохот камеры втолковывать ему, что эта слишком высока для женщин маленького роста и что нам нужно две, но - женские.

 

- 138 -

И вот наступил день, когда в пересылку, "на этап", взяли Нину. Через несколько дней вызвали меня. Из трех камер уходили двое - я и Саша Смоленцева. Тут же в "умывалке" нам прочитали приговор: по три года исправительно-трудовых лагерей. Когда я собирала свои вещи, все уже понимали, что иду я не на свободу - были всякие нюансы вызова, которые мы уже знали. Артистка Орлова164 решительно и громко сказала: "Ну, если в лагерь идет такая женщина, как Вера Робертовна, то и я тоже готова идти!..". А ведь когда ее втолкнули в нашу камеру, можно сказать, прямо со сцены, она кричала, плакала, возмущалась: за что? Мы старались ее успокоить, говорили ей что-то, но в ответ она кричала: "Но ведь вы-то все знаете, за что сидите, а я не знаю, я ничего не сделала!..".

В пересылку была превращена бывшая церковь Бутырской тюрьмы: сделали второй этаж и всюду, вверху и внизу вагонной системы нары. Первой, кого я там увидела, была Нина, сказавшая радостно: "А я тебе припасла местечко, чтобы не лазить на второй этаж!" Нина получила "всего" три года вольной высылки в Среднюю Азию, но я уехала раньше ее. Рядом с нами - вот удивительная встреча! - оказалась жена Лазимира, главначснаба Украины, с которой мы жили в Киеве в 1919 году. Ее взяли как евангелистку, но она почему-то была уверена, что скоро выйдет на свободу165.

Вместе с нами, этапными, и с монашками, которые занимали почти целиком второй этаж,

 


164 Непонятно, о какой актрисе Орловой идет речь - м.б. о Любови Петровне Орловой (1902-1975), потому что, насколько мне известно, В.Г.Орлова никогда арестам не подвергалась.

165 Шефер Мария Георгиевна (1896-1954). Она, действитель­но, была очень скоро освобождена по ходатайству Е.П.Пешковой, к которой обратилась ее дочь, но все же получила "минус 6" - то есть была лишена права проживания в шести крупнейших горо­дах и областях Союза. Позднее, по словам дочери, она верну­лась в Москву, где работала бухгалтером.

- 139 -

жили воровки и проститутки, отбывавшие свой срок здесь же, на тюремной фабрике. Они пользовались относительной свободой как "социально близкие" правящей партии и удивлялись, за что же высылают нас, интеллигенток и монашек, если мы не воровки и не занимаемся проституцией?

И был один вечер, запомнившийся мне: на втором этаже выстроились полукругом монахини в своих черных одеяниях, с зажженными свечами в руках, и поют вечерню...

Пробегая через центральный зал в туалет и умывальню, я спрашивала всех подметальщиков о Л.А., но никто его здесь, в пересыльной, не видел. Однажды, в момент моего прохода открылась дверь в мужскую камеру: там оказались наши друзья, анархисты166, уже  получившие свои сроки  и тоже готовившиеся к отъезду. Мы подбежали к двери, успели пожать им руки, пожелать счастливого пути, но о Л.А. они тоже ничего не знали. Потом он рассказывал, что люди, желая выгородить себя, сделали из него чуть ли не главу заговора, и потому его дольше всех держали в Бутырской тюрьме, пока, наконец, по той же злосчастной статье 58 пункты 10 и 11 УК РСФСР, дали пять лет лагерей.

Нас с Сашей отправили на Север, на строительство Беломорканала.

Моя мама, следившая за списками отправляемых, которые вывешивали там, где принимали передачи, успела получить свидание со

 


166 В январе 1931 г. по делу анархо-мистической организа­ции "Орден Света" к заключению в политизоляторы, концлагери и к высылке были приговорены следующие анархисты-коммунисты и анархо-мистики, в том числе непосредственно друг с другом не связанные и не знавшие друг друга (звездочкой отмечены расс­трелянные): Адамова Елена Георгиевна (1897-?), Андреев Алек­сандр Васильевич (1884-?), Аносов Григорий Иванович (1888-?), *Бем Дмитрий Александрович (1880-1937), Богомолов Николай Константинович (1887-?), *Бренёв Евгений Константинович (1883 -1938), Ильин Георгий (Юрий) Дмитриевич (1905-?), Корнилов Петр Аркадьевич (1885-?), *Корольков Павел Ефимович (1897-1937), Леонтьев Константин Иванович (1889-?), Леонтьева На­дежда Алексеевна (1898-?), Любимова Варвара Николаевна (1901 -?), Никитин Леонид Александрович (1896-1942), Никитина Вера Робертовна (1897-1976), Никитина Нина Александровна (1894-1942), Поль Александр Сергеевич (1897-1965), Поль Елена Апол­линариевна (1901-1993), Проферансов Николай Иванович (1885-1934), Рытавцев Илья Евгеньевич (1901-1974), *Смирнов Евгений Николаевич (1891-1937), Смоленцева Александра Ивановна (1905-1988), Сно Владимир Иванович (1901-?), Солонович Алексей Александрович (1887-1937), Уйттенховен Александр Владимирович (1897-1966), Уйттенховен-Иловайская Ирина Николаевна (1904-1995).

- 140 -

мной перед самым отъездом (что полагалось тогда), передать еду и кое-что из теплых вещей. А вот Мария Васильевна пропустила Л.А., и он уехал без свидания и передачи, к тому же в обычном тюремном вагоне, что было несравнимо тяжелее, чем у нас: мы ехали в вагоне III класса, и у нас, женщин, на пять человек было специальное отделение.

Из лагеря я довольно быстро списалась с мамами, но точного нашего местонахождения они не знали, нам запрещено было об этом сообщать родным. Я попала в Парандово167, оттуда - в Сегежу168, а Л.А., как потом выяснилось, - в Лей-губу. Я не знаю, как складывалась на первых порах его жизнь. Может показаться странным, но когда мы с Л.А. встретились в том же УСЛОНе169, равном по территории большому европейскому государству, да и в дальнейшей нашей жизни, нам не хотелось говорить о пережитом. Была радость встречи, радость общения, заполнившие все, а потому эти тяжелые месяцы для нас как бы не существовали.

Но для этого надо было сначала разыскать друг друга.

 


167 Парандово - село на р. Выг, впадающей в Белое море. 168 Сегежа - село на р.  Сегеже,  соединяющей Сег-озеро  с Выг-озером.

168 В январе 1931 г. по делу анархо-мистической организа­ции "Орден Света" к заключению в политизоляторы, концлагери и к высылке были приговорены следующие анархисты-коммунисты и анархо-мистики, в том числе непосредственно друг с другом не связанные и не знавшие друг друга (звездочкой отмечены расс­трелянные): Адамова Елена Георгиевна (1897-?), Андреев Алек­сандр Васильевич (1884-?), Аносов Григорий Иванович (1888-?), *Бем Дмитрий Александрович (1880-1937), Богомолов Николай Константинович (1887-?), *Бренёв Евгений Константинович (1883 -1938), Ильин Георгий (Юрий) Дмитриевич (1905-?), Корнилов Петр Аркадьевич (1885-?), *Корольков Павел Ефимович (1897-1937), Леонтьев Константин Иванович (1889-?), Леонтьева На­дежда Алексеевна (1898-?), Любимова Варвара Николаевна (1901 -?), Никитин Леонид Александрович (1896-1942), Никитина Вера Робертовна (1897-1976), Никитина Нина Александровна (1894-1942), Поль Александр Сергеевич (1897-1965), Поль Елена Апол­линариевна (1901-1993), Проферансов Николай Иванович (1885-1934), Рытавцев Илья Евгеньевич (1901-1974), *Смирнов Евгений Николаевич (1891-1937), Смоленцева Александра Ивановна (1905-1988), Сно Владимир Иванович (1901-?), Солонович Алексей Александрович (1887-1937), Уйттенховен Александр Владимирович (1897-1966), Уйттенховен-Иловайская Ирина Николаевна (1904-1995).

169 УСЛОН - Управление Северных лагерей особого назначе­ния, власть которого распространялось на Архангельскую и Во­логодскую области, Соловецкие острова, Карелию и отчасти Ле­нинградскую область.

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru