На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
Глава восьмая. Некоторые судьбы ::: Бадаш С.Ю. - Колыма ты моя, Колыма ::: Бадаш Семен Юльевич ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Бадаш Семен Юльевич

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Бадаш С. Ю. Колыма ты моя, Колыма... : Док. повесть. - Нью-Йорк : Effect Publishing Inc., 1986. - 110 с. : ил., портр.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 80 -

Глава восьмая

НЕКОТОРЫЕ СУДЬБЫ

 

ГАСАН ПАРВИЗПУР

 

Гасан Парвизпур родился в знатной и богатой семье в городе Тавриз (Иран). С детства увлекался всем, что было связано с воздухоплаванием. По окончании средней школы отец отправил его в Англию, в летную школу. Там Гасан учился летать, одновременно изучил английский язык.

По окончании летной школы он вернулся в Иран и был произведен в офицеры военно-воздушных сил. Высокий, красивый смуглый молодой человек, Гасан был дисциплинированным и точным в выполнении заданий. Ему пророчили блестящую военную карьеру.

В один из летных дней 1949 года, поднявшись в воздух с военного аэродрома в Тавризе для очередного тренировочного полета, Гасан попал в сильный ураган. Песчаная буря и тучи заволокли небо и землю. И, как назло, в самолете отказала рация. Скоро и бензин оказался на исходе. Ориентируясь только по приборам,

 

- 81 -

Гасан сделал вынужденную посадку в песчаной пустыне.

Из-за сильного урагана он никак не мог вылезти из кабины, но вдруг увидел бегущих к нему людей. Объясняться пришлось жестами, так как они не понимали его языка, а он — их. Жестами незнакомцы предложили Гасану покинуть самолет и сесть в их автомобиль, видневшийся вдалеке. Его привезли в большой город, оказавшийся столицей Азербайджана — Баку, и поместили во внутренней тюрьме МГБ.

Начались ежедневные допросы: „Кто такой?"; „С какого аэродрома?"; „Какова численность самолетов там?"; „Какими сведениями о командном составе он располагает?" и т. д.

Полковник в форме МГБ ведет протоколы на незнакомом ему русском языке без переводчика. Молодой иранский офицер наивно полагает, что человек, тоже в офицерской форме, расспрашивает его с целью помочь ему и что он, полковник, не может быть нечестным. Гасан Парвизпур подписывает непонятные ему бумаги.

А между тем, в протоколе значилось, что он, Гасан Парвизпур, выполнял специальное разведывательное задание на территории СССР. Не понимая содержания бумаг, Гасан продолжает подписывать все подряд. Через месяц его под конвоем отправили в Москву и вновь посадили во внутреннюю тюрьму, уже на Лубянке. Скоро его стал допрашивать другой следователь — теперь уже в присутствии переводчика. Следователь развернул газету „Правда" и начал читать вслух сообщение ТАСС. „Такого-то числа военный самолет иранских военно-воздушных сил, проводящий разведывательный полет над территорией Советского Союза, был сбит огнем ПВО (противовоздушной обороны). Самолет разбился, летчик погиб".

Только теперь Гасан понял, в какую ловушку он по-

 

- 82 -

пал! Вдобавок к этому переводчик перевел ранние протоколы, подписанные Гасаном в Баку. Полковник же цинично заявил: „Парвизпур, для родных ваших вы мертвы, никогда в Иран вы не вернетесь". Гасан начал соображать, что им не столько нужен он сам, сколько современный и невредимый английский самолет. Теперь они могут разобрать его на части, изучить новейшие приборы, скопировать их и все прочее. Гасан стал требовать немедленной связи с иранским консулом или с кем-нибудь из иранского посольства. Но его настоятельные просьбы, естественно, остались безрезультатными. А через несколько дней ему в камеру тюрьмы принесли бумажку: „Постановление Особого Совещания", в которой сказано, что он „за шпионаж" приговаривается к 25 годам Особых лагерей. Так он, одетый еще в английский костюм цвета хаки, прибывает в Экибастузкий особый лагерь в Казахстане. Заключенные азербайджанцы сразу принимают его к себе, расспрашивают все подробности и немного подкармливают (Гасан очень ослаб и исхудал в тюрьме МГБ).

После лагерной забастовки в 1952 году, когда меня в числе других инициаторов этапировали из Экибастуза в Заполярье, Гасан Парвизпур оставался все в том же лагере, и о судьбе его мне не было бы известно, если бы не случайная встреча на одной из улиц в Москве, после реабилитации в 1956 году. Мы долго сидели в сквере и говорили. У него был уже на руках иранский паспорт, и он собирался домой к семье, которая находилась все эти годы в полном неведении.

 

ИОСИФ ЛЕРНЕР

 

Иосиф Лернер родился в Бостоне (США) в семье коммерсанта. После окончания гимназии отец послал его в Японию   продолжить учебу в Токийском Импе-

 

- 83 -

раторском университете. К тому времени отец Иосифа купил какую-то гостиницу в порту Дайрен (Манчжурия), оккупированном Японией.

Летом 1945 года молодой студент японского университета поехал на пароходе своего отца в Дайрен для урегулирования каких-то финансовых вопросов. А в сентябре в Дайрен вошли части советской армии. Американский консул предлагает Иосифу эвакуироваться вместе с ним, но Иосиф не закончил оформления каких-то финансовых документов. Он остается с американским паспортом в оккупированном советской армией Дайрене, уверенный в полной своей безопасности.

Через несколько дней, после эвакуации всех консульств и дипломатических миссий из Дайрена, Иосифа Лернера арестовывает СМЕРШ. И начинается обычный фарс: „Зачем здесь?"; „Какое задание дали?";

„Какие связи имеешь?". Следствие ведется с помощью переводчика, плохо знающего английский язык. И как ни пытается Лернер доказать свою полную непричастность к предъявляемым ему обвинениям, все бесполезно. Через месяц ему приносят „Постановление Особого Совещания МГБ СССР" за,, шпионаж" 25 лет Особого режима.

Мне довелось встретиться с Лернером в 1952 году в Заполярье, где тысячи заключенных, на пятидесятиградусном морозе строили город Норильск.

Не имея никакой связи с внешним миром, не говоря уже о своей семье, Лернер не получал с воли никакой помощи, поддерживали его, как и других иностранцев, только товарищи по заключению. После известного восстания в 1953 году Лернер с этапом бунтовщиков был отправлен на Колыму. Даже в тех ужасных условиях Лернера никогда не покидало чувство юмора. В порту Ванино на берегу пролива Лаперуза, он шутил: „Я сейчас ближе к дому, чем вы все".

На Колыме он тянул лямку на самых тяжелых

 

- 84 -

работах. И только в 1954 году его отправили в Москву вместе с другими иностранцами, которых начали освобождать в первую очередь. А через год он нашел меня в Москве, часто ночевал у меня дома. Ему настойчиво предлагали принять советское гражданство и серпастый молоткастый, от которого он категорически отказывался. Тогда ему дали „удостоверение на право жительства без гражданства", но проживание в Москве запретили. Он уехал в Калинин, где было специальное общежитие для иностранцев. Там ему удалось устроиться шофером на машину скорой помощи при калининской больнице. Иосиф часто приезжал в Москву. В 1956 году он получил разрешение на проживание в Москве и поступил на работу преподавателем английского языка в Педагогический институт имени Крупской. Но разрешение на выезд на родину он смог получить только в 1957 году. Всего Лернер просидел в лагерях девять лет и три года мыкался в ожидании визы и паспорта. Где он теперь? Может быть эти строки попадутся ему на глаза, и он откликнется?

 

МАРИНА ОВЧИННИКОВА

 

Марина Овчинникова, молодая красивая блондинка с большими голубыми глазами проживала в центре Москвы вместе со своей матерью. Шли военные голодные годы. Москва сидела на карточках. Мать и Марина работали в разных местах, чтобы получать две карточки на хлеб.

Совершенно случайно Марина познакомилась с военным из Английской миссии. Он часто приезжал к ней на „джипе", бывал в их маленькой квартирке. Через несколько месяцев они поженились, официально зарегистрировав брак по советским законам. Война окончилась. Молодой капрал должен был вернуться

 

- 85 -

в Англию для демобилизации. Марина подала официальное заявление на выезд с мужем, но получила отказ. Капрал попытался добиться разрешения для жены через английскую миссию. Безрезультатно. Так продолжалось целый год. Английская военная миссия закрылась — капралу пришлось уехать без жены.

Марина часто получала письма от мужа, в которых он сообщал какие меры предпринимает, чтобы добиться ее выезда из Советского Союза. Так прошло три долгих года!

В одну из ночей 1949 года в маленькую квартирку Марины Овчинниковой ворвались гебешники, арестовали ее и отвезли на Малую Лубянку в московское управление МГБ. Начинается фарс: „Как тебя завербовали англичане?", „Какие задания ты получала?". Марина все отрицала. Пройдя через все оскорбления и издевательства, она устояла: признания в шпионаже они от нее так и не добились. Пришлось изменить формулировку обвинения (редкий случай!) — Постановлением Особого Совещания Марина, как лицо неблагонадежное, по статье 7-35 Уголовного Кодекса была приговорена к пяти годам Особого женского лагеря.

В 1956 году я встретил Марину Овчинникову в нотном магазине. Она постарела, осунулась. За годы лагеря и последовавшей затем ссылки - потеряла всякую связь с мужем и одиноко жила в маленькой квартирке в центре Москвы.

Еще одна судьба...

 

МАКС ГРИГОРЬЕВИЧ МИНЦ-МИНАКОВ

 

Макс Григорьевич Минц, кадровый командир Красной Армии, еврей, перед самой войной закончил Академию им. Фрунзе и был назначен командиром в одну

 

- 86 -

из частей Белорусского военного округа. За короткое время гуманным отношением к подчиненным он снискал любовь и уважение. Тихий, спокойный и уравновешенный — Минц никогда не повышал голоса.

22 июня 1941 года его часть одной из первых попала в окружение. Положение становилось безвыходным. Минц собрал свою часть и сказал: „Если будем пробиваться, то в живых никто не останется. Остается одно — сдаться в плен. Это хоть какая-то надежда на спасение". Он просит всех солдат и младших командиров высказать свое мнение.  Решение принято единогласно. Зная, что если немцы узнают, что он еврей, ему грозит немедленная смерть, Минц обращается с просьбой не выдавать его национальности и объявляет, что меняет фамилию на „Минаков". Заслышав немецкие голоса, Минц приказывает солдатам сорвать петлицы и знаки различия.

В одном из лагерей Минц с группой солдат и офицеров устраивает дерзкий побег. Однако немцы их догоняют, избивают и возвращают в лагерь. На этот раз в концентрационный. Здесь Макс Минц знакомится с пленными коммунистами и социал-демократами из разных стран и организует еще один групповой побег. И снова неудачно. Его переводят в другой концентрационный лагерь. Здесь Минц организует группу сопротивления, которая занимается агитацией, достает радиоприемник, по которому „ловят" Москву, распространяют листовки, поднимая дух и настроение заключенных.

По окончанию войны Макс Минц-Минаков возвращается домой. Он едет в Белоруссию, находит жену и сына и начинает работать инженером в Москве. Но уже в 1949 году МГБ его арестовывает и сажает в одиночку в знаменитую Сухановку под Москвой. Ему

 

- 87 -

инкриминируют связь с немцами. „Как это, ты, еврей, сумел почти 4 года провести в лагере у немцев и не погиб?" Минц просит связать его с свидетелями — сотоварищами по лагерям в Германии, живущими в разных странах, но следствию это вовсе не нужно. Его переводят на Лубянку и через ОСО выносят постановление: „За измену Родине — 15 лет лагерей". Так Макс Минц попадает в Особый лагерь в Норильск.

В 1952 году Макс Минц радушно принял наш казахстанский этап и принимал самое активное участие в забастовке-восстании в Норильске. Он и здесь пользовался любовью и уважением заключенных.

После реабилитации, в 1955 году, он защитил диссертацию и преподавал на факультете механизации Московского строительного института им. Куйбышева.

В многотомной Истории Отечественной войны, в разделе о героях сопротивления фашизму, помещена целая статья о Максе Минце. Его имя фигурирует во многих мемуарных книгах, написанных героями сопротивления.

В мае 1984 года я узнал, что Макс Минц-Минаков умер в Москве.

 

АНДРЕЙ ШИМКЕВИЧ

 

Фамилия Шимкевич уходит глубоко корнями в историю России. Эта дворянская фамилия фигурировала еще в Бархатных книгах Государства Российского. Одним из последних носителей этого рода был петербургский академик и крупный биолог, близкий друг И.П. Павлова. Его сын, полковник русской армии, увлекшийся литературой, рано ушел в отставку. Много писал, большей частью пьесы. На Западе, в литературном кружке на Капри, где литераторы группировались вокруг М.Горького, он знакомится с поэтес-

 

- 88 -

сой русского происхождения из семьи замоскворецких купцов, некоей Кипресер. В 1913 году в Париже от этого брака рождается сын Андрей.

В 1917 году Шимкевич, оставив жену и сына, уезжает в Россию, где на сценах столичных и провинциальных театров идут его пьесы, в частности. Малый Академический театр поставил его пьесу „Вьюга". Но чтобы новая власть не упрекала Шимкевича происхождением и прошлым, он заканчивает Академию им. Фрунзе, получает чин и обзаводится новой семьей.

Последняя его должность — начальник военного сектора Госплана СССР. Все эти годы он просит бывшую жену прислать ему в советскую Россию сына Андрея. Мать упорно отказывается. Она замужем за известным скульптором Липшицем, родом из Прибалтики. В их доме, в Булонье, часто бывают известные люди: Лэжэ, Пикассо, Эренбург, Луначарский и многие другие.

Лишь в 1927 году, воспользовавшись поездкой Луначарского в Москву, она отправляет с ним сына. Андрей прибывает в Москву в ноябре 1927 года с визой на месяц. Но отец задерживает сына на целый год. Уехать самостоятельно Андрей не может, ибо является несовершеннолетним, и в 1928 году он бежит из дома отца и становится беспризорником. В 1930 году его арестовывает ГПУ и обвиняет в шпионаже. Андрею дают 5 лет лагерей и отправляют в УСЛОН (Управление Соловецких лагерей Особого назначения). Там он знакомится с Варламом Шаламовым, который ему покровительствует и даже помогает в подготовке к побегу. Андрей бежит с Соловков и по дороге, в тайге, встречает еще двух беглецов, разоруживших конвой и имеющих оружие, но без патронов. Втроем они добираются до Москвы. Здесь, пользуясь отсутствием отца, Андрей проникает в его квартиру, забирает револьвер, патроны, географические карты. Беглецы добираются до Батуми, где находят человека, который берется переправить

 

- 89 -

их в Турцию. Они отдают проводнику половину условленной суммы. Ночью, при переходе границы, они попадают в засаду. Во время перестрелки спутников Андрея убивают, а он, раненный, цепляясь за кустарник ползет все дальше вглубь турецкой территории. Обессиленный и измученный он, наконец засыпает под кустом. На следующее утро он видит вдалеке конный разъезд и стреляет в воздух последним патроном, чтобы привлечь внимание турецкой охраны. Но вместо турков к нему приближаются советские пограничники, искавшие его всю ночь. Андрея привязывают к лошади и тащат до Батуми, где сажат в тюрьму. На следствие приезжает сам начальник ГПУ Грузии — Берия. Андрея переводят в Тифлис, в камеру смертников в крепость Метсхи. Там выносят смертный приговор опять через ОСО, по старой статье 56-6 и новой — 83 "переход госграницы".

Через некоторое время Андрею заменяют смертную казнь на 10 лет заключения и снова отправляют на Соловки, в УСЛОН. И снова он встречается с Варламом Шаламовым.

Во время следующего побега Андрей добирается до Москвы. Ночью ему удается перелезть через ограду сада французского посольства, что на Якиманке. Под опекой посла он проводит там 3 дня, затем по требованию властей посол вынужден выдать его. И снова Лубянка, ОСО и лагерь. В общей сложности он совершил 8 (!) побегов. И каждый раз получал новый срок, пока не „намотали полной катушки" — 25 лет.

В 1949 году он попадает в Экибастуз, где мы и познакомились. Андрей принимал участие в забастовке. Небольшого роста, тихий и спокойный Андрей никому не рассказывал своей биографии. Мы — старые зэки — узнали обо всем лишь в Москве, когда Андрей освободился. Но и в Москве КГБ не давало ему покоя. В 1958 году, наконец, он уезжает на родину, во Фран-

 

- 90 -

цию. Отец его был расстрелян вместе с Тухачевским в 1938 году.

Так гуляет в наши дни по Парижу „живая история" Архипелага, начиная с Соловков и кончая бериевскими Особлагами! Андрей провел в тюрьмах и лагерях 27 лет.

В 1981 году Андрей Шимкевич принимал участие в Комитете по делу Рауля Валленберга — „пропавшего" шведского дипломата, с которым сидел в одной камере на Лубянке в послевоенные годы.

 

МАМЕД АЛИЕВ

 

...Жаркое казахстанское лето 1951 года. На рабочем объекте, во время перекура, ко мне присел молоденький азербайджанец — Мамед Алиев. Ему было всего 19 лет. Дымя сигаретой, он рассказал мне свою историю. Ему было 17 лет, когда закончив среднюю школу, начитавшись и наслышавшись о чудесах американской жизни, он решился бежать за океан. Был и предлог — ссора с родителями. Зная, что все вагоны поезда Баку — Ереван, идущего вдоль границы с Ираном, запирают на замок, Мамед запасся трехгранным железнодорожным ключом, сел „зайцем" в поезд и, когда состав замедлил ход на изгибе реки Араке, выпрыгнул прямо на насыпь. Прятался до темноты в кустах, а ночью переплыл Араке.

Мамед благополучно добрался до иранского берега, но тут сразу был схвачен пограничниками, доставившими его в тегеранскую тюрьму. Пошли допросы с требованием признания в шпионаже. Он не признавался. Через два месяца его выпустили из тегеранской тюрьмы без права выезда из страны. Не имея никаких средств, он воровал еду на базарах, подрабатывал грузчиком. Не представляя себе как он может добраться до сказоч

 

- 91 -

ной Америки, парень пошел в полицию и попросил... чтобы его отправили назад — домой, в СССР. Его передали пограничникам, а далее последовал уже знакомый сценарий: тюрьма в Баку, МГБ, допросы, ОСО и 25 лет по статьям „измена" и „нелегальный переход границы".

После забастовки в Экибастузе он оставался в лагере и дальнейшая судьба его мне неизвестна.

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru