На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы используем эти данные.
Я согласен
23. ОПТИМИСТИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ ::: Бутман Г.И. - Ленинград-Иерусалим с долгой пересадкой ::: Бутман Гилель Израилевич ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты

Бутман Гилель Израилевич

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную] [список] [неопубликованные] [поиск]
 
Бутман Г. И. Ленинград - Иерусалим с долгой пересадкой / вступ. ст. А. Белова ; ред. Р. А. Зернова. - [Израиль], 1981. - 232 с. : 15 л. ил. - (Библиотека Алия ; 84).

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 215 -

23

 

ОПТИМИСТИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ

 

Группа выходила на исходные позиции. Эдик Кузнецов, имевший за плечами долгий зэковский опыт, почувствовал слежку. Он предупредил остальных. Но ничто не могло уже остановить группу, набравшую огромную инерцию отчаяния. Одним ударом можно было разрубить узел, не распутывая его изнурительно и, может быть, безнадежно. Слежка... Разве каждому, кто впервые идет на такое, не кажется, что за ним следят, что за каждым кустом опасность... Нет, надо взять себя в руки и заставить себя пойти. И тогда, быть может, завтра Стокгольм, а послезавтра — Тель-Авив. Борис Пенсон выразил то, что думали все: «Чем назад — лучше в петлю».

Но сказал он это не тогда, в 8 часов утра, на аэродроме «Смольное», а накануне. В 8 часов утра 15 июня Борис Пенсон этих слов уже бы не сказал. Ибо пять часов тому назад он и еще трое были арестованы, но основная группа об этом не знала. А дело было так.

Кроме двенадцати прямых участников «Свадьбы», в самолет должны были сесть еще четверо: жена и две дочери Марка Дымшица и жена Арье Хноха. Маленький АН-2 предоставлял только двенадцать путевок на «полет к солнцу»... Для четверых места не было. Поэтому третий вариант «Свадьбы» должен был происходить таким образом. Четверо: Сильва Залмансон, Борис Пенсон, Арье и Мэри Хнох должны были четыр-

 

- 216 -

надцатого вечером выехать из Ленинграда и прибыть на промежуточный аэродром в Приозерск. Там в леске возле посадочной площадки они должны были ждать приземления рейсового самолета на Сортавала. На этом самолете должны были прилететь остальные двенадцать с аэродрома «Смольное». В момент посадки самолета ребята должны были связать пилотов, заткнуть им рты матерчатыми кляпами, вытащить их из самолета и поместить в спальные мешки под специальным тентом, предварительно оборудованном на опушке леса рядом с посадочной площадкой. Все было предусмотрено, чтобы летчики, не дай Бог, не простудились, чтобы их не замочил дождик, который теоретически мог начаться до момента их обнаружения.

Вечером четырнадцатого июня, уезжая на электричке из Ленинграда в Приозерск, группа четырех тоже почувствовала за собой слежку. Группа начала маневрировать; Борис Пенсон разорвал записную книжку и выбросил на ходу из поезда вместе с двумя резиновыми дубинками. Сошли на остановку раньше и на исходную позицию возле посадочной площадки в Приозерске шли пешком. Слежка, кажется, прекратилась. А, может быть, утешали они себя, вообще показалось, ведь нервы напряжены как тетива лука перед вылетом стрелы. Ребята пришли вовремя, оборудовали тент, залезли в спальные мешки и, оставив одного дежурного, попытались заснуть. Только попытались...

Их взяли в три часа ночи, за пять часов до того, как основная группа, группа захвата, сосредоточилась в аэропорту «Смольное» под Ленинградом. За пять часов до того, как репродукторы аэропорта объявили спокойно, как обычно, о посадке пассажиров на рейс № 179 Ленинград—Приозерск—Сортавала и ребята, закинув за спины рюкзаки, двинулись к самолету.

Но им не суждено было дойти до самолета с бортовым номером 85534. Дирижерская палочка уже была занесена для решающего взмаха. Автоматчики оперполка КГБ на территории аэропорта с выдрессирован-

 

- 217 -

ными собаками и специальная группа, сидящая в засаде внутри самолета, напряглись в ожидании. «Враг вооружен» — предупредили их на инструктаже. Палочка опустилась, когда до самолета оставалось несколько метров.

И, конечно, ребята, делая свои последние шаги, не знали, что даже второй пилот на утренний рейс № 179 не был назначен. Не знали они, что еще накануне, четырнадцатого июня, было возбуждено уголовное дело № 15 против них и ленинградской организации, что в городе уже идут аресты, что обыск на моей квартире в Ленинграде уже заканчивался, и Еве так и не дали уйти на работу. Не знали они и того, что Москва все время висела на проводе, и начальник управления КГБ при Совете Министров СССР по Ленинградской области, генерал-лейтенант Носырев, каждый час докладывал наверх о ходе операции.

Там, на зеленом поле маленького аэропорта «Смольное», столкнулись две операции. Операция «Свадьба» сионистского подполья СССР, основы которой были разработаны в Ленинграде и идея которой после многочисленных коллизий была осуществлена группой рижских ребят вместе с ленинградцем Марком Дымшицем. И контроперация всесильного Комитета государственной безопасности, «государства в государстве» еще со времен ВЧК*. Группа молодых евреев, главным оружием которых был не самодельный пистолетик Марка Дымшица, а вера и надежда, умноженные на отчаяние и решимость, встретилась здесь со всей системой подавления инакомыслящих в полицейском государстве. С системой безжалостного подавления, для которой практически нет ограничителя, ни финансового, ни административного. В самые тяжелые времена, когда люди умирали от голода и ютились в подвалах, золотая струя из госбюджета без пе-

 


* ВЧК — Всесоюзная Чрезвычайная комиссия, созданная после революции 1917 года для борьбы с противниками новой власти.

- 218 -

ребоев лилась в сейфы КГБ. Любимое детище не нуждалось ни в чем, ибо в Кремле давно уже пришли к ясному пониманию, что узкая опора в лице КГБ с его всевидящими глазами и всеслышащими ушами гораздо надежнее широкой социальной опоры на сонный пролетариат. Надо только снять с КГБ всякую узду: читай любые письма, подслушивай любые разговоры, вламывайся тайно в любые квартиры, арестовывай и сажай любого, кто стоит тебе поперек горла, а не хочешь — отправляй его в пожизненную психушку. Все ты можешь, КГБ. Одного ты не можешь — поднять руку на свою мать, партию. И чтобы эта шальная идея не пришла в твою голову, всесильный КГБ, мамаша слегка стреножила тебя: она создала аппарат прокуроров по надзору за органами КГБ. Аппарат, который должен неусыпно наблюдать, чтоб секира всегда была острой и рубала только в одном направлении.

Два плана столкнулись на маленьком аэродроме севернее Ленинграда, два замысла. План прорвать блокаду и вывести советских евреев из империи северного фараона и контрплан: используя тот факт, что мир озабочен процветающим воздушным пиратством, представить сионистов СССР как «банду уголовников на службе у Израиля и занозу в теле социалистического содружества народов», разгромить сионистское подполье, схватить стальными клещами страха пробуждающихся евреев СССР и диссидентское движение вообще. С момента, когда органам КГБ стало известно о готовящейся «Свадьбе», все старания КГБ были направлены на то, чтобы не дать ей захлебнуться и довести ее до логического завершения. С точки зрения тех, кто планировал контроперацию, акция давала КГБ идеальный повод для погрома при сконфуженном молчании растерянного Запада.

Только в будущем мы узнаем, при каких обстоятельствах вдруг появился в расписании аэродрома «Смольное» рейс № 179 в момент, когда участники «Свадьбы» уперлись в тупик, и при каких обстоятельствах он исчез. Ясно одно, что по меньшей мере за

 

- 219 -

полтора-два месяца до 15 июня КГБ уже знал о готовящейся акции и ничего не сделал для ее предотвращения. За это время можно было успеть вызвать ребят, принять у них документы и даже выдать разрешение на выезд. Но именно этого Андропов не хотел. Наоборот, где-то в конце апреля Владик Могилевер, Лассаль Каминский, Натан Цирюльников и несколько других активных сионистов Ленинграда были вызваны в ОВИР, и им было предложено срочно подать документы на выезд. Это было явным предзнаменованием положительного ответа, ибо незадолго до этого они получили отказ и еще не имели права на вторичную подачу документов. Однако через неделю они были неожиданно приглашены вновь, и им было сказано, что документы подавать не надо. Значит, уже в начале мая был готов стратегический план использования «Свадьбы» для всероссийского погрома, и органам ОВИРа было дано указание не выпускать потенциальные жертвы: отныне нашелся другой путь решения проблемы активистов алии.

Первый вопрос, который задали Иосефу Менделевичу, когда его привезли из аэропорта в «Большой дом», был: «Знаете ли вы Бутмана?» Это не был праздный вопрос. Им нужно было недостающее звено, чтобы связать попытку захвата самолета с Комитетом ленинградской сионистской организации. А за членами Комитета уже плотно ходила Наталья Николаевна (так в органах милиции называют по первым буквам «наружное наблюдение»). Члена Комитета Леву Ягмана, который накануне вылетел из Ленинграда в Кишинев, а из Кишинева уехал в Одессу, где снял комнату (естественно, без всякой прописки), взяли вечером 15 июня с такой же точностью, как если бы он все это время оставался в своей ленинградской квартире. По первоначальному плану КГБ члены ленинградского Комитета сионистской организации и ребята из группы захвата самолета должны были сидеть на одной скамье подсудимых. Даже номер дела был один и тот же — 15.

 

- 220 -

Каким образом КГБ стало известно о плане «Свадьбы»?

Летом 1971 года, уже после суда, я пойду по своему первому этапу: Кишинев—Одесса—Калуга—Калинин-Ленинград. «Воронок», в котором будем сидеть мы с Марком Дымшицем, будет стоять под «погрузкой» во внутреннем дворе этапной тюрьмы в Калинине. Когда все четыре клетки будут забиты уголовниками и мы с Марком окажемся в разных клетках, в машину сядет белобрысый автоматчик из конвоя. Он не войдет — он буквально вскочит, горя нетерпением. Увидев мою семитскую физиономию, он сразу же спросит, не успев даже сесть:

— Ты сидишь за самолет?

— Да, в том числе и за самолет.

— Слушай, кто заложил, кто заложил?!?

Лицо парня выражало крайнее любопытство, нетерпение и, я бы сказал, симпатию к мужеству отчаянных. Он совсем забыл, что в его руках заряженный автомат и ствол направлен на меня. Парень волновался, его руки бессознательно сновали возле курка и я не был уверен, что автомат стоит на предохранителе.

— Послушай, парень, положи автомат и успокойся, я все тебе расскажу, — взмолился я.

Он сразу же положил автомат на валяющиеся на полу вещи заключенных. От тряски автомат подпрыгивал и в любую минуту он мог за что-нибудь зацепиться и дать очередь.

— Послушай, друг, — снова попросил я. — У меня жена и дочка, я жить хочу. Побойся Бога, отверни свою игрушку в сторону.

Парень повернул ствол в сторону двери и тогда я смог, наконец, ответить:

— Провокаторов среди нас не было, я в этом уверен, насколько вообще можно быть в чем-то уверенным.

Я не стал говорить любопытному автоматчику обо всем, что я думал на эту тему, но то, что сказал, было

 

- 221 -

правдой. Да, я действительно думаю, что ни среди ленинградцев, ни среди рижан не было провокаторов. И, тем не менее, высчитать «Свадьбу» для ребят Андропова не составляло большого труда. Слишком много людей знали о плане, людей честных, порядочных и преданных, но не всегда осторожных. В реальной жизни человек — не бесстрастная машина с определенной суммой заранее заданных положительных качеств. В реальной жизни в каждом из нас есть Человек и есть человек. Как не поделиться с самым лучшим, единственным другом, если ты готовишься к страшному часу в своей жизни, когда ты нуждаешься в плече рядом, может быть, просто в слове поддержки... Но у друга есть жена, надежная, верная, умеющая держать язык за зубами... А у жены есть подруга, которая с детства... И тэ дэ и тэ пэ. Трудно сказать, где было впервые обронено неосторожное слово: в Ленинграде или в Риге, по телефону или очно, в автобусе или на веранде... Оно было обронено, и бессмысленно сегодня обвинять ленинградцев или рижан. Кроме эмоций эти обвинения ничем подпереть нельзя.

Сегодня я знаю минимум два случая в Ленинграде, которые могли стать началом конца. Первый — это конференция четвертого апреля. Уходя с конференции, Соломон почувствовал за собой слежку. У подъезда некоторое время стояла машина с антенной. А что, если в КГБ стало известно о намечающейся конференции? А что, если они успели завербовать хозяйку квартиры? Всегда можно найти компрометирующий материал, чтобы завербовать заведующую столовой, тем более, столовой Аэрофлота. А что, если они прослушивали ход конференции и вдруг «напоролись» на «нулевой» вопрос, поднятый Давидом Черноглазом в стенах помещения? Тогда невозможно было понять, о чем идет речь, но намек был дан и, если он действительно дошел до КГБ, нетрудно догадаться, как действовал генерал Носырев дальше. Феноменальная возможность сделать карьеру и прославить клан «рыцарей революции» вместе с «добром», полученным из

 

- 222 -

Москвы, придавали ленинградским чекистам необходимую энергию и размах. Можно представить, что вся засидевшаяся агентура, все, что может подсматривать и подслушивать, было мобилизовано. Остальное было делом техники.

Вторым случаем было экстренное обсуждение ситуации со «Свадьбой» на квартире Соломона Дрейзнера вечером восьмого апреля с участием Давида Черноглаза, Владика Могилевера, Лассаля Каминского и Гриши Вертлиба (прежде, чем они нагрянули ко мне в тот самый вечер, когда мы пришли к компромиссу). Соломон был членом Комитета, и очень вероятно, что разговоры в его квартире прослушивались, и никакие подушки, наброшенные на телефонный аппарат, не спасали положение. В состоянии сильной эмоционально-психологической взволнованности ребята забыли про все обещания, которые давали мне в свое время, и про строгое правило не говорить о «Свадьбе» в четырех стенах. Может быть, их взволнованный разговор перед встречей со мной и Мишей Коренблитом стал этим самым началом конца? Мне трудно судить, я не был при этом разговоре, я догадался о нем только потом, при нашей встрече, и все это не больше, чем рабочая гипотеза.

Что касается Риги, то там, по-моему, дело обстояло еще хуже. Если первому же человеку, которому Эдик и Сильва предложили участие в «Свадьбе», Иосефу Менделевичу, они подробно рассказали о плане на квартире у Сильвы, сионистская деятельность которой явно не была секретом для рижского КГБ, так же как и диссидентское прошлое Эдика Кузнецова, то одного этого факта достаточно, чтобы понять, как обстояло дело в Риге. Уехав из Риги, Эдик предложил участие в «Свадьбе» не только Юре Федорову и Алику Мурженко, но и некоторым другим своим товарищам по первому заключению, и они его отвергли. Дорожили ли они так тщательно охраняемым секретом, сберегли ли его?..

 

- 223 -

Сильва предложила участвовать в «Свадьбе» рижанке Рут Александрович, племяннице прославленного певца Михаила Александровича. Рут обещала подумать. Когда Сильва позвонила, чтобы узнать ответ, к телефону подошла мама Рут. Она не стала интересоваться, о какой свадьбе идет речь. Она просто сказала, что Рут не пойдет на свадьбу, ибо у нее не готово платье.

Сегодня можно только гадать, и не стоит отнимать у цыган их традиционный хлеб. Настанет время — темницы рухнут, и свобода придет в Россию. Дай Боже, чтобы КГБ не успел уничтожить свои архивы, тогда можно будет переделать вопросительный знак на восклицательный и поставить точку.

На зеленом поле маленького аэродрома «Смольное» КГБ выиграло битву. И проиграло войну. Но это станет ясно только через полгода, когда тронутся первые эшелоны.

Всего этого я не знал, сидя на привинченном к полу стуле в кабинете майора госбезопасности Кислых, в обществе голодных членов оперативной группы, которая меня арестовала.

И я не знал, что утром этого дня, когда я со своими маленькими подружками сидел в читальне, выискивая сведения о положении израильской сборной на чемпионате мира по футболу, в помещении аэродрома «Смольное» уже шел допрос Марка Дымшица.

 

 
 
 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Музеем и общественным центром "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID), Фонда Джексона (США), Фонда Сахарова (США). Адрес Музея и центра: 105120, г. Москва, Земляной вал, 57/6.Тел.: (495) 623 4115;факс: (495) 917 2653; e-mail: secretary@sakharov-center.ru  https://www.sakharov-center.ru