Blog

Статья

Настоящий материал (информация) произведен и (или) распространен иностранным агентом Сахаровский центр либо касается деятельности иностранного агента Сахаровский центр

16 января 2024 Первый апелляционный суд общей юрисдикции утвердил решение о ликвидации Сахаровского центра.
В удовлетворении апелляционной жалобы отказано.

Подробнее

Миниатюра
«Люди, сделавшие революцию 1991 года, переломившие ход истории»
31 October 2014
255

30 октября 1972 года в подмосковном Ногинске состоялся суд над астрофизиком Кронидом Любарским, обвинявшемся в распространении самиздата, в частности «Хроники текущих событий». При обыске из его квартиры было изъято около шестисот запрещенных книг и рукописей. Жена Любарского Галина Салова позднее вспоминала: «К этому времени Кронид стал одним из самых активных самиздатчиков. Нашел он и помощников. Нельзя сказать, что Кронид соблюдал конспирацию, но работу свою не афишировал. И для КГБ был почти неизвестен. Даже когда к нам пришли с обыском, кагэбэшники не подозревали, на сколь крупного самиздатчика они вышли. <…> Конечно, в доме хранились тексты, как правило, только в одном экземпляре. Но сколько их было! Это была самая богатая самиздатская библиотека. Приходили и приезжали к нам читать. Но эти посетители отбирались жестко. Случайных людей не было».


30 октября 1972 года в подмосковном Ногинске состоялся суд над астрофизиком Кронидом Любарским, обвинявшемся в распространении самиздата, в частности «Хроники текущих событий». При обыске из его квартиры было изъято около шестисот запрещенных книг и рукописей. Жена Любарского Галина Салова позднее вспоминала: «К этому времени Кронид стал одним из самых активных самиздатчиков. Нашел он и помощников. Нельзя сказать, что Кронид соблюдал конспирацию, но работу свою не афишировал. И для КГБ был почти неизвестен. Даже когда к нам пришли с обыском, кагэбэшники не подозревали, на сколь крупного самиздатчика они вышли. <…> Конечно, в доме хранились тексты, как правило, только в одном экземпляре. Но сколько их было! Это была самая богатая самиздатская библиотека. Приходили и приезжали к нам читать. Но эти посетители отбирались жестко. Случайных людей не было».

Приговор Любарскому оказался суровым – пять лет лагерей строгого режима за «антисоветскую агитацию».

А в это время в Москве два брата, мальчики-подростки, с ведома и по благословению мамы не первый год занимались тем же, чем Кронид Любарский, – размножением и распространением самиздата. Делали они это технично, с полным сознанием серьезности дела, соблюдая правила конспирации.

Один из них, Дмитрий Александрович Белановский, рассказывает об этом в большом интервью, опубликованном на сайте проекта «Говорящие головы».

Сегодня, когда каждый обладатель аккаунта в любой социальной сети – уже «самсебяиздат» (именно так сперва звучало слово, придуманное еще в 1940-х годах поэтом Николаем Глазковым), воспоминания о быте советских самиздатчиков кажутся чем-то экзотическим, пришедшим из далекого прошлого. Впрочем, прошлого ли? Все чаще в лентах новостей мелькают сообщения об административных и даже уголовных делах, возбуждаемых за неосторожный репост, ссылку или даже лайк. До того прошлого, о котором сейчас с улыбкой рассказывает Дмитрий Белановский, рукой подать.

Это не была игра в диссидентов – как в шпионов или в войнушку. Нет, это был сознательный нравственный выбор. Даже очень молодые люди оказываются на него способными, если растут, что называется, в хорошей семье.

«В нашей семье советскую власть никогда не любили и относились к ней весьма критически», – рассказывает Дмитрий Белановский. «Никогда» означает критическое отношение в трех поколениях, то есть в течение всего периода существования советской власти. Удивляться этому могут только люди, ничего не знающие о советском обществе. И все же рассказ о мальчике, в одиннадцать лет прочитавшем «Реквием» Ахматовой, а в тринадцать по собственной воле севшем за пишущую машинку, чтобы перепечатывать тексты, которые он считал важными, поражает.

Диссидентов или правозащитников в классическом смысле слова в этой семье не было. Рассказ Дмитрия Белановского позволяет заглянуть в среду, в куда меньшей степени освещенную воспоминаниями, еще живущую в памяти, но с каждым годом все глубже уходящую в непроглядную историческую темень. Это советская интеллигенция, вынужденно лояльная, но самостоятельно мыслящая и критически настроенная. Главные потребители самиздата, основные посетители «квартирных концертов», коллекционеры магнитофонных записей Галича, Кима и Высоцкого. Люди, сделавшие революцию 1991 года, люди, переломившие ход истории страны.

«Все началось с перепечатки, кажется, песен Галича, – вспоминает Белановский. – Он мне так нравился, что хотелось иметь печатную версию его песен. Вот так, тюкая одним или двумя пальцами по клавишам, я научился печатать на машинке. <…> Возникало желание перепечатать все, что приносилось к нам в дом. <…> Среди книг, которые я таким образом отпечатал, была книжка Роя и Жореса Медведевых «Кто сумасшедший?». Это история о том, как Жореса Медведева посадили в психиатрическую больницу. Зарядили 5–6 экземпляров, и в моем домашнем издательстве книга вышла и распространилась.<…>

Мы оставляли первые один или два экземпляра, остальное просто давали друзьям, и это куда-то уходило в совершенно неведомые руки, – продолжает он. – Люди читали это, передавали друг другу. В нашей семье всегда было такое желание, чтобы как можно больше людей узнали правду, прочитали эти книжки. Так, наверное, когда-то народники ходили по деревням, рассказывали».

Через его руки прошли, кажется, все основные тексты советского самиздата: от «Архипелага ГУЛАГ» до «Сказки о тройке». И даже самый взрывоопасный – «Хроника текущих событий».

А потом пришла пора «тамиздата» – диковинных книг, напечатанных по-русски, сам облик которых буквально кричал о несоветскости, и увлечение западной рок-музыкой, нередкое для продвинутых юношей той поры. Со всем этим в однообразный серый мир позднего «совка» врывались новые краски, звуки, слова и идеи. В том, с какой неутомимостью их искали и с какой жадностью впитывали, чувствуется мощная, всепобеждающая сила юности, несовместимой с унылыми ограничениями, формализмом и враньем.

Вечная история, не правда ли?

блог Сахаровского центра на Slon.ru